Дорогой, огненный дождь идет

      Саку не следовало удивляться огромному количеству свечей, собранных бывшими жильцами, учитывая коллекцию причудливых вечерних платьев, которые леди держала наверху, но все же. Он пялился на пять полок со свечами и старался не закричать.       Дрожащими руками мальчишка взял одну, открыл крышку и вдохнул какой-то цветочный запах. Повертел, чтобы отыскать этикетку, и ничуть не удивился, прочитав напечатанное на ней витиеватым шрифтом «Лаванда и ваниль». Он снова глубоко вдохнул. Любимым ароматом его матери всегда являлась лаванда — женщина говорила, что та успокаивает или что-то вроде того.       Бог знал, как Саку сейчас это нужно.       Джонатан назвал его милым. На самом деле, даже два раза. Подряд! Сак готов был поклясться, что до сих пор чувствовал, как матрас прогибается под общей тяжестью, как чужие ребра касаются руки, как пахнет одежда Джо, и его волосы, и кожа, и...       Окей, лаванда. Спокойно. Спокойно.       Не отпуская выбранную свечу, Сак другой рукой начал перебирать те, что стояли на полках. Большинство даже не были открыты, и покрывающий их пластик едва разорвался. Кому вообще столько нужно? Это же нелепо. Если считать еще и платья, можно было прийти лишь к одному выводу: кто бы ни жил в этом доме, они явно любили покупать вещи и потом никогда ими не пользоваться.       Сак закрыл «Лаванду и ваниль» и попытался засунуть ее в карман пиджака, забыв про лежащее там обезболивающие. Бормоча себе под нос, он вытащил пузырек. И вчерашние трусики вместе с ним.       Ладно, может, он немного не в том положении, чтобы судить человека за коллекционирование бесполезных вещей. Он сам-то утащил белье только потому, что оно показалось ему милым, а еще было его любимого цвета.       Сак почувствовал фантомные бедра Джонатана на своем животе и вздрогнул. Где-то в глубине его сознания зародился слабый проблеск надежды. Может быть, когда-нибудь ему это и пригодится.       Сак убрал трусики в один из внутренних карманов, собрал обезболивающие, свечу, прошел вглубь дома и резко остановился.       Он почти забыл про следы ожогов снаружи здания, но внутри оказались настоящие повреждения: оплавленные столешницы, обгоревшая посуда, пепел от того, что когда-то могло быть деревом. Вероятно, пострадали лишь терраса и угол кухни. Как, черт возьми, это вообще произошло, Сак не знал.       Терасса вела на задний двор, пребывавший в таком же заросшем состоянии, как и ферма. Выглянув наружу, рыжик разглядел протоптанную в траве тропинку — ее, должно быть, оставил Трой.       Не считая ущерб от огня, кухня оставалась в целом нетронутой. Может, Трой и опрокинул один стул, пока они с Майклом охотились, но это так незначительно и так легко исправимо, и черт, щеки ныли от попыток сдержать улыбку.       Сак никогда не думал, что за десять секунд сможет сначала думать о Трое, а потом улыбаться, но все бывает в первый раз.       Наконец, прислонившись к уцелевшей части стойки, Сак сдался. Он заулыбался, захихикал, а потом даже немного поразмахивал руками и попрыгал, хотя никогда бы в этом не признался.       О, какого черта? Да он признался бы в этом любому, даже Трою. Потому что мир никогда не был прекраснее, чем здесь и сейчас. Теперь мальчишка понимал, почему девочки-подростки кричат и скачут на концертах бойзбендов. Он, вероятно, поступил бы точно так же, будь Джонатан в одном из них. И особенно, смотри Джонатан на него так, как десять минут назад, и шепчи, что Сак милый и...       Ладно, он много размахивал руками и прыгал. Когда все кончилось, его щеки жутко болели.       К сожалению, пришлось вернуться с небес на землю.       Как, блядь, можно было это продолжать?       Он никогда не собирался оставаться здесь навсегда, даже после того, как предложил помощь Джонатану. В тот момент он знал только, что съесть Джо станет невозможно, что ненависть Джо — последнее, что ему нужно. Но приводить блондина на базу все равно что подписывать ему смертный приговор. Он не был таким уж сильным, быстрым или жестоким. Шансы на то, что Джонатан приживется в обществе Демонов, были ничтожны; шансы на то, что Мефистофель захочет принять его, — еще ниже       Если, конечно, его отрицательное решение не удастся оспорить.       Иногда даже Демоны встречали людей, смерти которых не желали. Семья. Друзья. Коллеги. До Сака доходили слухи, что несколько разведчиков успешно убедили Мефистофеля оставить этих людей в живых. Совсем несколько, правда, да и сам Сак никогда не встречал тех, кого пощадили кухонные ножи.       Он знал, что был в хороших отношениях с Мефистофелем, прямо как и Мара. Черт, если уж на то пошло, с Марой у них все еще крепче; они знакомы дольше. Но даже Мара — суровая, жестокая, надежная Мара — однажды привела кого-то после миссии, чтобы спасти, и большую часть дня проспорила с Мефистофелем.       На следующий день человека, которого она привела, отослали к мясникам, и Мара почти неделю не ела и не разговаривала. Мефистофель позже сказал, что это был ее брат.       Если Меф даже Маре не позволил защитить ее брата, с чего бы ему позволять Саку оставить парня, с которым тот знаком меньше месяца?

***

      Джонатан уже всерьез подумывал о том, чтобы спуститься вниз и по пути сломать себе шею, когда в дверях спальни появился Сак. — Хей. Ты нашел свечи? — Да... эм. — Тот поколебался, а затем вздохнул. — Мы можем... можем поговорить?       Нахмурившись, Джонатан кивнул. Звучало не слишком заманчиво. Он не мог припомнить, чтобы мальчишка раньше выглядел таким расстроенным и нервным — злым, да. Виноватым, да. Смущенным, да. Взбешенным донельзя, да. Расстроенным? Нет. — Что случилось? — Ну. — Сак прочистил горло и уселся на кровать рядом со спутником. Их ноги разделял всего дюйм, и Джо пришлось подавить желание сократить это расстояние до нуля. — Ты помнишь ту записку, которую прислал мне Мефистофель? — Ага. И что дальше?       В животе все скрутило. Босс Сака хотел, чтобы тот вернулся зимовать на базу. Неужели и вправду вернется? И если да, то собирается ли он брать с собой Джонатана?       Джо сложно было решить, что же лучше, вот так сразу. С одной стороны, он не хотел оставаться без Сака всю зиму, особенно со сломанной лодыжкой. С другой стороны, Демоны были страшны. Они сожрут его живьем прежде, чем он вставит и слово. — Я думал. — Сак потянулся было к подолу кофты, но в последнюю секунду снова сложил руки на коленях. — Не думаю, что собираюсь вернуться обратно.       Джонатану потребовалось несколько секунд на обдумать это заявление, а затем у него отвисла челюсть. — Что? — Ну, я, э. Видишь ли, я... — начал Сак и тут же замолк. Он не сдержался и начал мять пальцами юбку.       Спустя минуту молчания Джо наклонился, пытаясь получше разглядеть лицо мальчишки. Тот кусал нижнюю губу, а щеки у него были ярко-розовыми. — Ты?... — подсказал он.       Сак резко закрыл лицо руками, издал сдавленный звук и плюхнулся на матрас. — Почему это так трудно?       Теперь Джонатан теребил свою одежду; он натянул манжеты толстовки на ладони, скручивая ткань. Этого следовало ожидать. Конечно же он не нравился Саку в этом смысле. С началом флирта (если это вообще можно было так назвать) тот начал чувствовать себя очень неуютно рядом с Джо. И последняя капля утекла полчаса назад.       Отказы оказались намного хуже, чем ожидал Джонатан. Он считал плохой ситуацию, когда девушка, по которой он сох в средней школе, завела себе парня и держалась с ним за ручки в коридоре после занятий. Сейчас же должно было быть по крайней мере в десять раз хуже. — Сак. — Джо вздохнул и посмотрел на все еще лежащего на спине мальчишку. — Ничего страшного, если я так тебе не нравлюсь. Я понимаю. Не заставляй себя. Ты можешь вернуться. Со мной все будет в порядке. — Что?! — Он буквально отшатнулся, чтобы избежать удара по голове чужими конечностями, когда Сак резко сел. — Что? Нет. Нет-нет-нет.       Растерянный Джонатан выпустил из рук концы рукавов. — Что? — Что? — Что? — Окей. — Сак помахал руками перед лицом, словно пытаясь очистить воздух от глупых вопросов. — Давай начнем все сначала. — Он сделал паузу, глубоко вдохнул и выдохнул. Джо уже собирался последовать его примеру, — ошибочно полагая, что Сак делает обыденное глубокий-вдох-глубокий-выдох, — когда тот зажмурился и затараторил. — Я не вернусь на базу, потому что ты мне очень нравишься, и я боюсь, что если я возьму тебя с собой, тебя захотят съесть. — Сак осторожно приоткрыл один глаз, взглянул на блондина и, увидев ошеломленное выражение его лица, запнулся. — И, э. Это будет... нехорошо. Почему ты так на меня смотришь?       Открыв рот, Джонатан изо всех сил пытался найти слова, чтобы сказать. Что-то содержательное, в лучшем случае. Что-то вроде «Ты потрясающий», «Это замечательная идея» или, черт возьми, может быть даже «Я тебя люблю».       Вместо этого все, что он смог произнести, было: — Ты уверен?       По скептическому выражению лица Джо догадался, каким был бы ответ. — В смысле, ты уверен, что я тебе нравлюсь? Типа, вот этот вот тип тебе прям нравится-нравится? — снова попробовал он и указал на себя, будто у Сака были собеседники кроме него.       Покраснев, Сак опустил голову. Теперь, перестав цепляться за одежду, он беспрестанно постукивал ногами по ковру. Джонатан подвинул правую, целую ногу и опустил зеленую кроссовку на чужой ботинок. Постукивание замедлилось, прекратилось. Сак глубоко вздохнул, посмотрел спутнику в лицо...       Может, беспокойство, написанное на лице Джо, или соприкосновение их ног, или тепло их тесно прижатых друг к другу плеч и рук, успокоили что-то внутри него. Может, он наконец-то решился. Может, он сумел отбросить осторожность.       ...и выдохнул, так медленно, как течет река вдоль равнин. — Да, Джонатан, ты мне нравишься.       Джонатан тут же крепко ухватил Сака за плечи и уткнулся лицом в его шею. Вдохнул его запах, тяжелый и сладкий. Мальчишка часто задышал, и Джо почувствовал, как их пульс один на двоих ускоряется, как сердцебиение первого заполняет тишину второго в идеальном постоянном ритме. Сак высвободил одну из рук, зажатых между грудными клетками, и обнял парня за талию. Ладонь легла на спину Джонатана, мягко притягивая того ближе.       Джо крепче сжал рыжика в ответ. Идеально подходит, даже под немного неудобным углом.       Сак слегка изогнулся, развернувшись головой к шее Джонатана, и вздохнул, а его губы мазнули по чужому уху.       Усевшись так, чтобы мальчишка смог пользоваться обеими руками, Джонатан пристроил подбородок в ямочке у основания его шеи и прошептал: — Ты мне тоже нравишься, Сак.

***

      Они просидели так около часа, обвивая друг друга и почти не разговаривая. Не будь тела такими непостоянными, просидели бы до конца дня.       Было уже далеко за полдень, когда желудок Джонатана дал о себе знать. Громко. Смущенно хихикая, мальчики распутали свои конечности, встали и неуклюже направились вниз по лестнице.       Без тесного контакта и шумных ударов пульса тишина стала оглушительной. Джо вцепился в Сака чуть крепче необходимого в надежде вновь отыскать тот самый ритм. Не повезло.       Но теперь Сак нервничал, а с нервами пришла речь. Он начал зачитывать Джонатану целую диссертацию о количестве свечей в доме, об уничтожившем террасу и часть кухни пожаре, о пахнущей духами матери свече. Джонатан же едва издал звук, пытаясь вспомнить, как именно разговаривают нормальные люди.       К тому времени, как они вышли из дома и зашагали на заправку, оба заметно успокоились. Джонатану действительно удалось привнести в разговор несколько полных предложений в тему (духи и одеколоны), и Сак действительно ему позволил, а не перебил его.       Во время обеда Джонатан впервые почувствовал вкус «свиданческой» жизни; а именно, что ничего не изменилось. Нет, не совсем так, — кое-что все таки поменялось. Сак больше не колебался перед тем, как коснуться руки Джо, а еще он однажды прильнул к его плечу и уткнулся носом в рукав толстовки. Их пальцы переплелись далеко внизу, на полу.       Но не пришло никакого судьбоносного озарения. Мир не остановился на своем пути вокруг Солнца, о чем свидетельствовало то самое быстро движущееся вниз по небу Солнце. С тех пор как они покинули место, в спальне через дорогу все оставалось на своих местах. Его лодыжка все еще болела что пиздец. Ямки от трубы Майкла все еще усеивали лестницу. Короче говоря, он не чувствовал себя просветленным. Ни фейерверков, ни фанфар. Ни даже малейшего движения струн в намеке на саундтрек.       Может ли быть такое, что фильмы ему врали?       Джонатан фыркнул при этой мысли, роясь в ящике с носками. Честно говоря, он не был уверен, чего ожидал, но предполагал, что какая-то его часть желала романтичной концовки.       К разочарованию Сака (и, в некоторой степени, Джо), ни одно из платьев или юбок из второго дома не подошло тому по размеру. Вдобавок к дорогому вкусу и склонности коллекционировать свечи, хозяйка дома оказалась еще и удивительно худой, так что даже далеко не крупный мальчишка не смог удобно поместиться в ее одежде.       Джонатан почти ожидал, что Сак начнет жаловаться, но тот оставался по-странному бодрым на протяжении всей пытки и, даже глядя на огромную кучу Бесполезной Хуйни, не произнес ни одного негативного слова. Ответом на вопрос «Почему?» было только: — О, я просто счастлив, вот и все.       Может, на Сака действовали типичные эффекты романтики. По крайней мере, один из них.       Ужин прошел почти как обед, но с более романтичным освещением. Свеча, которую они забрали с фермы, была уже на последнем издыхании, и Сак немного печально заметил, что это, вероятно, последний раз, когда ее получится использовать. Комментарий Джо о том, что он уж точно не заскучает по запаху манго, был встречен легким шлепком по руке.       В ту ночь они воздержались от кормления с рук, но постоянное ощущение тепла чужого плеча на его с лихвой это компенсировало.       Ночь была ясная, и сквозь блики на окне Джонатан видел мерцающие звезды, ярко-белые на темно-синем. Жители Джадда, подумал он, наверно, могли видеть такое небо каждую ночь, даже до апокалипсиса. Он почти начал завидовать им, но вовремя вспомнил, что сейчас они с Саком сами живут здесь.       Пальцы мальчишки ненадолго сжались вокруг чужих, прежде чем он встал, чтобы подобрать их одеяла, и накинул простыню Джо ему на голову, не спеша убирать руку.       Джонатан вовсе не завидовал бывшим жителям Джадда. У него было все, что и у них, плюс Сак.       Когда пришло время ложиться спать, Сак задул пламя и накинул простыню на плечи. Джо лег на спину, ерзая в попытках устроиться поудобнее. Он неловко откашлялся, наблюдая за тем, как очертания Сака опускаются на пол. — Спокойной ночи.       Тот хмыкнул, а затем молчал так долго, что Джонатан начал беспокоиться. Внезапно справа раздалось шарканье, и его руку подняли       Сак устроился рядом с Джо, положил голову ему на грудь и обхватил рукой талию. Он вздохнул, перестраиваясь целую минуту перед тем, как полностью расслабиться и отпустить прошедший вечер. — Ночи.       Джонатан переплел их пальцы.       Нет, никакого грандиозного финала не было. Нет, его мир не изменился. Но, приобняв Сака за плечи и почувствовав, как тот еще сильнее прижимается к нему, он ощутил то, что можно назвать первыми намеками на любовь: нервную, дрожащую, неуверенную, но теплую, полную и удивительно цельную.       Вздохнув, он закрыл глаза, перемещаясь из одной темноты в другую.