Дорогой, огненный дождь идет

      Когда Сак проснулся в первый раз, ранним утром, в воздухе витал ужасный холод. Медленно приходя в сознание, мальчишка глубоко вдохнул и почувствовал покалывание на корне языка, предвещавшее боль в горле. Следующий вдох был наполнен ароматом Джонатана — едким запахом пота, почти соблазнительно смешанным с натуральным мускусом. К третьему глотку воздуха Сак уже почти проснулся, остро ощущая, как теплая грудь поднимается и опускается под его щекой; как мягко стучит сердце в ухе.       Все было идеально.       На самом деле, чересчур идеально.       Сак открыл один глаз, тот, что не оказался прижат к парню. Вид не сильно отличался, если не считать смутных очертаний живота Джонатана. Он теснее прижался к своему дремлющему спутнику, наслаждаясь каждой соприкасающейся клеточкой их тел, — соединяя их вместе, как кусочки пазла, этот край сюда и тот изгиб вон туда, — как раз когда начал задаваться вопросом.       Что я наделал?       Он не был уверен, что привело его к этой мысли — может быть, эйфория от признания наконец схлынула; может быть, пробуждение так близко к объекту его привязанности встряхнуло что-то в его голове; может быть, он наконец опомнился.       Но нет, так было потому, что то, чем он сейчас так наслаждался, — успокаивающий пульс, недостижимый жар, ритмичные вдохи и выдохи, — все это напоминало ему кое о чем тревожном.       Тело. Оно состояло из мышц, связок, костей и органов, и Сак точно знал, как его уничтожить. Как сделать так, чтобы сердце перестало биться, жар превратился в холод, а дыхание прервалось. Он мог прямо сейчас дотянуться до своего ножа и заставить каждую из этих вещей случиться. Он ведь уже проделывал такое раньше. Проделывал, наверное, не менее сотни раз.       Маленький комок паники начал подниматься по горлу. По какой причине Джонатан должен был мириться с этим? С ним? Только то, что он решил покинуть Демонов, — и то, решение, в котором он все еще не был уверен на все сто, — в ту же секунду не сделало его Ангелом. Он убивал людей, много людей. С такими же телами, прямо как это. С сердцем, легкими и теплой кровью, проливавшейся на его руки.       Потребовалось немало сил, чтобы удержать руки на месте и не дать себя оттолкнуть.       Вместо этого Сак пытался привести в порядок голову, отговорить себя от каждой новой идеи. Если Джонатан и был телом, то он определенно был лучшим телом. Более ценным, чем его собственное. И он сделает все, чтобы защитить его.       Найдя в этой мысли что-то утешающее, Сак снова прижался к боку Джонатана и погрузился в сон.

***

      Пробуждение на следующее утро прошло для Джонатана достаточно гладко: то он видел сон, то странные водяные пятна на потолке. Что не сильно-то и отличалось от пробуждения в любой другой день последней недели, если не считать покалывание в правой руке и использующую его грудь вместо подушки голову. Сердце пропустило удар, стоило Джо осознать, что он мог хоть сейчас перекатиться, целиком обхватить Сака и осыпать его лицо поцелуями. Не то чтобы собирался, но мог. Он с трудом сглотнул, наклонил голову, чтобы взглянуть на Сака, готовый восхищаться чертами лица спящего партнера, и...       И оказался не готов к слюне. Но вряд ли стоило так удивляться.       Закатив глаза и хлопнув себя свободной рукой по лбу, Джонатан ткнул рыжика в щеку. — Хей.       В ответ тот только фыркнул сквозь сон и свернулся калачиком. Усмехнувшись, Джонатан попробовал еще раз, на этот раз сильнее. — Хей, Сак. Подъем.       Сак немного приоткрыл глаза, прежде чем издать слабый стон и уткнуться обратно в живую подушку. Джо продолжил свое занятие, говоря теперь ненамного громче. — Подъем, и перестань пускать слюни на мою кофту.       Это разбудило Сака настолько, что ему хватило сил поднять голову и посмотреть на лужу на чужом плече. Он помолчал, будто раздумывая, не подвинуться ли и дать Джонатану переодеться, но в итоге только пожал плечами, плюхнулся обратно. И тут же вскочил. — Фу, как холодно!       Джо фыркнул, легонько толкнув Сака в плечо. — Слезай с меня.       Мальчишка с легкостью откатился и с трудом сел, когда Джонатан подошел к своей сумке и вытащил футболку, которую подобрал в одном из домов несколько дней назад. Сняв толстовку, он слегка вздрогнул, чувствуя, как волосы на его руках встают дыбом, и уже собрался было стянуть с себя и старую футболку, — запачканную и дырявую, — когда заметил, что за спиной стало внезапно тихо.       Оглянувшись, Джо был удивлен (и более чем удовлетворен), увидев очень розового Сака, сейчас походившего на оленя в пресловутом свете фар. Или, возможно, не в таком уж и пресловутом. Господи, он и не знал, что кожа его мальчишки может стать такой бледной. Это выглядело почти впечатляюще. — Что случилось?       Джонатан ухватился за край футболки, потянул немного вперед, чтобы обнажить поясницу. Сак открыл рот и тут же закрыл. Ухмыльнувшись, Джо окончательно избавился от предмета одежды. Поддразнивание оказалось довольно забавным.       Пусть и дальше оказывается, пока он стоит полуобнаженный и мерзнет. — Я...я, э... — снова попытался мальчишка, размахивая руками и выписывая ими неясные круги. — Эм, я думаю. — Он глубоко вздохнул, и Джонатан слегка наклонился вперед, выжидающе приподняв бровь. — Думаю, мне нужно немного воды.       С этими словами Сак вскочил на ноги, дважды споткнулся о простыню и бросился вглубь магазина, оставив Джо умирать от смеха.       Натянув новую кофту и почувствовав тепло, Джонатан вздохнул с облегчением. На его толстовке все еще расплывалось большое мокрое пятно, но это не было проблемой. Сак когда-то сказал, что впервые они встретились в середине ноября. Как давно это было? Может, прошло несколько недель. Так что сейчас, вероятно, было начало декабря. Неудивительно, что по утрам у него текло из носа.       Джонатан взял из сумки с едой пакет чипсов и вытянул шею, чтобы посмотреть на холодильники. Не зашел ли он слишком далеко? — Сак?       Внезапный щелчок открывающейся и закрывающейся двери возвестил о возвращении активности. Сак осторожно прошел обратно и с некоторым облегчением заметил, что Джо теперь полностью одет. — Прости! Я тут ненадолго отключился.       Покачав головой, Джонатан сунул в рот чипс и забрал у спутника бутылку с водой. После завтрака и нескольких болеутоляющих Сак встал и протянул руку, чтобы помочь Джо подняться на ноги. Оторваться от пола было труднее всего из-за больной лодыжки, — парню приходилось отталкиваться только правой ногой, которая начинала побаливать. Единственным способом облегчить ему задачу было принять на себя часть веса, как рычаг. Сегодня утром, как только Джонатан схватил Сака за руку и приготовился подняться, ему в голову пришла ужасная идея.       Ужасно прекрасная идея.       Честно говоря, Сак тут же это заметил, но не смог ничего сделать, чтобы остановить. Не когда Джо крепко ухватил его за руку и рванул на себя. У него оказалось достаточно времени, чтобы вскрикнуть, прежде чем рухнуть на чужую грудь. — Джонатан! — Парень захихикал, и Сак шлепнул его по руке. — И сколько еще ты собираешься так делать? — О, не знаю. Пока ты не перестанешь западать на меня.       На две секунды повисло молчание, прежде чем оба поняли каламбур. Сак хлопнул себя по лбу, а Джонатан попытался заставить его рассмеяться. Это заняло минуту, но в конце концов ему удалось, и мальчишка выдавил из себя насмешливо-сердитое «Боже мой!», прежде чем посмотреть прямо в лицо перед собой.       Все еще улыбаясь, он покачал головой. — Не. Смешно. — Да неужели? Ты смеешься. — Это потому, что я смотрю на твое тупое лицо. — Попрошу. Мое лицо не тупое. — Зато очень даже, когда у тебя на нем написано «Я Только Что Пошутил» — А так может быть? — У тебя получилось, красавчик. — Хм-м, мое самое большое достижение.       Джо обвил руками спину Сака, мелкими кругами натирая мышцы. Одна рука медленно поднялась вверх, почти касаясь шеи, и он почувствовал, как их лица придвигаются все ближе и ближе...       Сак резко остановился в нескольких дюймах от губ парня. Если бы Джонатан присмотрелся, то смог бы заметить вспышку паники в его глазах, короткую и яркую. Рыжик вздохнул, уткнулся в плечо Джо и пробормотал: — Нам пора.       Немного разочарованный, Джонатан пожал плечами. —Кстати, чем мы сегодня займемся?       Он почувствовал, как Сак вздохнул. — Будем рыться в чужих вещах.       Внезапно Сак оторвался от Джо, поднялся на ноги и потащил его за собой. Когда тот поднялся, он закинул его руку себе на плечи и поспешно вышел с ним за дверь.       Только ближе к вечеру — спустя пять часов взаимных подколов, мелких прикосновений и едва не случившегося промаха на лестнице — Сак наконец остался один, в сгоревшей кухне второго дома. Он размял руки, пытаясь избавиться от беспокоящего его ощущения.       Они были так близки, и Сак хотел этого, — видит Бог, хотел, — но прежде чем наклониться до конца, чуточку ниже, он положил руку на грудь Джонатана, на его грудную клетку.       Пульс под кончиками пальцев зашелся, а живот скрутило.       Роясь в ящиках, Сак напряженно прислушивался к звукам из гостиной и чувствовал, как каждый орган его тела проваливался в землю, пока зловещий, как Троя, голос шептал:       Ты не заслуживаешь его, убийца. Что ты наделал?

***

      Джонатан пытался. Еще как пытался.       За последнюю неделю он пять раз пытался украсть у Сака поцелуй, и каждая попытка приводила только к неизведанным и захватывающим способам провалиться.       Первые несколько попыток он считал, что это, должно быть, из-за футболки — действительно, что может быть лучше отплатить тем же и раздразнить в ответ. Проблема была в растущей от новых отказов досаде. Каждый раз от разгорающегося желания у него начинала кружиться голова — от напряженного трепета прикосновения, кожа к коже, от проходящегося по его щекам дыхания, от яркой вспышки зеленых глаз, встречающихся с его собственными, — и каждый раз от охватывающего огорчения сердце уходило в живот.       Если что-то хорошее — хоть что-то — и произошло за последнюю неделю, так это то, что они медленно но верно погрязли в рутине. Утром они просыпались, переплетенные под простынями, вечером бывшими отдельными кусками ткани и за ночь становившимися одним целым. Иногда к этому добавлялись слюни. Они вставали и завтракали. Один раз Сак размазал по щеке Джо крошки от чипсов, и тогда началась настоящая война, которая закончилась только когда оба запыхались и покрылись оранжевым. Избавляться от всего этого было сущим кошмаром. Но оно того стоило, хотя бы потому, что смех Сака звучал громко и отчетливо, отражаясь от стен.       Они целыми днями перебирали содержимое двух домов Джадда и обычно посвящали одни сутки одной комнате. Сак осторожно уводил Джонатана прочь от фургона, запах от которого начал слабеть с наступлением заморозков. Однажды они даже зашли в бар, сморщив носы от затхлого запаха давно выкуренных сигарет. На удивление, за стойкой все еще стоял алкоголь. Джо думал, что местные забрали бы все это с собой и провели бы апокалипсис, напиваясь Бад Лайтом.       Хотелось бы сказать, что они оказались ответственными и прошли мимо без задней мысли, но это было бы ложью. Они попытались поделить пиво, но не осилили и половину. Хотя шум был приятным.       Но не настолько приятным, чтобы облегчить боль от вида опять опустившего голову Сака, оставив Джонатана брошенным и очень не целованным.       Не то чтобы он отчаялся или типа того. Не то чтобы это был его первый поцелуй, если учесть, что Милдред Хэтгоу взяли на слабо во втором классе. И тогда Джонатан желал этого, даже несмотря на то, что от процесса у него поубавилось зубов.       ...Хорошо. Немного отчаялся.       Ему хотелось только обхватить лицо Сака, впиться в его губы и наконец покончить с этим. Может быть, если он просто соберется и сделает это, мальчишка перестанет притворяться таким чертовски застенчивым. Выбросит все свои сомнения прямо в окно, чтобы можно было просто целовать друг друга по утрам и спать по ночам.       Но в этой идее было что-то очень неправильное. Первые несколько раз — конечно, может быть, это было поддразниванием. Но четвертый и пятый?       Здесь творилось что-то очень неправильное, и Джонатан понятия не имел, как разузнать, что. Сак поддерживал легкие беседы и почти не переходил на личности, уходя от любого серьезного вопроса с волнующим мастерством. Иногда, когда он уходил, оставляя Джо одного, тот беспомощно резал руками воздух. Все же шло так хорошо. Что изменилось?       Парень очень надеялся, что это была не его вина. Он так не считал, но кто, блядь, знал? И вообще, как устроены свидания? Этого он не знал даже до конца света.       Единственное, в чем он был уверен, — во-первых, он хотел получить свой первый поцелуй (хорошо, хорошо, Милдред Хэтгоу не в счет); и во-вторых, Сак делал все очень, очень напряженным.       Иногда даже не в одном смысле.       Нет! Нет, без этого. Только не тогда, когда они лежали рядом и пытались спать. Последнее, что ему сейчас было нужно — эротический сон.       Сак тем временем прижался ближе к парню, поднес руки ближе к лицу. Он наконец начал спать без шапки, и непослушная рыжая прядь изредка щекотала щеку Джонатана, качавшись туда-сюда вместе с его дыханием. Стараясь не шевелиться, Джо посмотрел на мальчишку. Хотелось бы сказать, что во сне его лицо было милым, но это было не так. Сак был самим очарованием, когда просыпался, смеялся и лез на стенку. Сейчас же мешки под глазами стали очень заметными, а брови хмурились, придавая ему неизменно беспокойный вид.       Джонатан медленно склонил голову, собираясь коснуться губами его лба — в этом же нет ничего плохого, да? — как вдруг в темноте сверкнула вторая пара глаз. Сак поднял затуманенный взгляд на лицо напротив, и Джо, смирившись, отстранился и устроил подбородок в чужих вихрах. — Ты в норме? — пробормотал Сак, уткнувшись носом в изгиб шеи Джонатана. — Вполне. — Джонатан провел рукой по рыжим волосам, разделяя спутавшиеся пряди. — Ты как?       Все еще сонный, Сак что-то промычал, пожал плечами, пытаясь вспомнить, что именно заставило его так нервничать и... о, да.       Как, черт возьми, ему нужно было открыть правду? Ту, что об убийстве людей. Он думал о том, чтобы довольно часто поднимать этот вопрос, — каждый вечер, точнее, — но до этого следовало найти способ, который не привел бы к неловким вопросам с еще более неловкими ответами. Каким-то вроде «Сколько людей ты убил?», «Как долго ты этим занимаешься?» и «Кого ты убил первым?»       Голос Троя язвительно шипел каждый ответ: «Видишь ли, Джо, я всю жизнь убивал всяких тварей, но восемь месяцев назад первым человеком, которого я убил, стал мой отец...»       Ага, как будто такое можно принять.       Вместо этого Сак вновь пожал плечами и притянул Джонатана ближе. Может быть, если он подойдет достаточно близко, то сможет почувствовать маленькие странности, особенности, которые отличали тело Джонатана от других.       Он знал, что это не так; что, по сути, все человеческие тела похожи, но надежда была.       Они пролежали молча достаточно долго для того, чтобы Сак снова начал засыпать, когда Джонатан глубоко вздохнул и сказал: — Знаешь, если тебя что-то беспокоит. Просто скажи мне.       Сак прикусил губу, все еще прижимаясь лицом к его плечу. — Я знаю.       Это, казалось, успокоило Джонатана. Он спрятал нос в волосах мальчишки и нежно поцеловал того в макушку, отчего электрические разряды ударили прямо в живот. — Спокойной ночи. — Ночи.       Сак почувствовал, как Джонатан постепенно расслабился.       Голос Троя снова зазвенел в голове: «Как может кто-то настолько чудесный любить кого-то настолько ужасного, как ты?»       Ответ, его собственный, вышел мгновенным и болезненным. Никак.