Дорогой, огненный дождь идет

      Лил потерла переносицу, едва сдерживаясь, чтобы не застонать вслух. Третье утро. Третье утро подряд. Черт возьми, это становилось просто смешно.       У Джо-Джо под боком не дернулось ни единой мышцы, что было хорошим знаком — девушка все еще крепко спала. Это, по крайней мере, было удачей для Лил. Может, если двигаться очень осторожно и очень-очень медленно, ей удастся вырваться из мертвой хватки на руке и при этом не разбудить Джо-Джо.       Когда Лил нашла ветровку и новые одеяла, она решила, что неосознанные обжимания прекратятся. На утро ей не посчастливилось проснуться с щекочущим онемением в пальцах. Последние три дня начинались в одной и той же позе, с ухватившейся за одну из ее конечностей Джо-Джо. До сих пор Лил только не двигалась и не шумела, что обычно кончалось новым сновидением и ругающейся за поздний подъем Джо-Джо.       У нее ведь не было ни единого шанса выйти из этой ситуации, да?       Лил уставилась в потолок, решительно пересчитывая плитки в надежде, что математика не даст ей уснуть. Они остановились на ночь в заброшенном офисе, устроившись на диванных подушках. Где-то на первом этаже, ближе к черному ходу, огромным клубом висел предательский аромат смерти. Учитывая дыры от пуль в окнах лицевой части здания, можно было предположить, что здесь произошло.       Поначалу Рамот был не так уж плох. Ну, был; страны рушились, а люди умирали сотнями тысяч в день, но все это происходило на другом конце света. Может, побережье и было в беде, но здесь, в центре континента, Рамот казался очень далеким, грохочущим землетрясением, эпицентр которого находился на огромном расстоянии.       А потом и их накрыла взрывная волна.       Лил считала чистым везением то, что она успела покинуть город до того, как началась страшная паника. Те студентки помогли ей, рискуя жизнью, когда остались в зараженном вирусом здании, хотя должны были бежать. Да, они забыли ее мать, но ведь не нарочно.       По крайней мере, она надеялась, что это так.       Но через несколько месяцев после того, как рухнули первые города, у всех развилась паранойя. Люди все еще гибли с пугающей скоростью, но вирус уже начал замедляться в своем развитии. Во вре­мя упад­ка Ра­мота чаще всего умирали здоровые люди от рук та­ких же здо­ровых, но ку­да бо­лее отчаянных лю­дей. Хотя Лил никогда и не видела процесс, она знала, как выглядят его последствия: одного подозрения на полные Рамотом комнатки или домишки хватало, чтобы устроить обстрел или сжечь заживо.       Где-то в глубине дома произошло нечто подобное. Здесь, на третьем этаже, запах не чувствовался, но все равно щекотал небо; зуд, до которого невозможно было дотянуться. Джо-Джо, конечно, это заметила. Ее странное шестое чувство отзывалось как раз на такое. За ужином девушка почти ничего не ела, и к ночи ее лицо становилось все бледнее. Сейчас она выглядела немного лучше. По крайней мере, цвет приобрела более приемлемый. Тем не менее, Лил планировала переместиться на улицу, прежде чем попытаться позавтракать. Там, может, и холодно, но что-то подсказывало — Джо-Джо оценит.       Тридцать две потолочные плитки. Восемь на четыре. Углы покоричневели от воды, хотя это был даже не последний этаж. Ковер был уродливого зеленого оттенка, в беспорядочных голубых пятнышках. В углу стояло мертвое растение, бесшумно рассыпающееся в пыль. Тела внизу, с пулевыми отверстиями в головах, гнили до костей.       Джо-Джо вздохнула во сне, устроив поудобней руки и прислонившись лбом к уголку чужого одеяла. Лил аккуратно высвободилась из ослабевшей хватки, вздрогнула, когда спутница заскулила, и на мгновение испугалась, что разбудила ее. Но нет, девушка просто перевернулась на живот, цепляясь пальцами за ткань одеяла. Лил встала как можно бесшумнее и подошла к единственному окну в другом конце комнаты.       Офисное здание находилось в центре делового района, который умер бы еще до апокалипсиса. Незадолго до Рамота в каждом городке на берегу Эриксона дела шли не очень. Лил не удивилась, увидев, что тротуары превратились в щебень, а обшарпанные витрины магазинов начали осыпаться сами по себе; так было еще далеким летом.       Но ее удивил промелькнувшее и тут же скрывшееся за углом на другой стороне улицы цветное пятно.       Быстро отшагнув в сторону, Лил прикусила губу и стала обдумывать варианты. Стояло еще раннее утро; Джо-Джо вряд ли придется по душе такое пробуждение. Но если человек снаружи опасен, то лучше действовать раньше, чем позже. В конце концов, они избегали берегов озера именно по этой причине: там обитало слишком много людей. Все причудливые летние домики, которыми Лил любовалась с другой стороны озера из окна автомобиля, были проломаны и заняты. Она не доверяла ни одному из них, как бы ни хотелось.       Особенно сильный порыв ветра всколыхнул воздух в здании, и до носа донесся усилившийся запах тел.       Лил на цыпочках подошла спутнице и легонько потрясла ту за плечо. — Джо-Джо.       Один глаз приоткрылся, и относительно спокойное лицо исказилось в недовольной гримасе. — Что? — Снаружи кто-то есть. Нам пора идти.       Это хотя бы привело Джо-Джо в движение. Не очень быстро, конечно, — по утрам такое допускалось только в крайнем случае, — но она поднялась с постели и начала сворачивать одеяла в перерывах между зевками.       Они не стали есть. Пытаясь сэкономить ресурсы, девушки начали питаться всего один раз в день, с легким перекусом где-то утром. Лил волновалась, что если в ближайшее время им не попадется другой продуктовый магазин или еще что с едой, они вряд ли минуют Эриксон до первого снега. Постоянное урчание живота Джо-Джо отзывалось болью Лил, но, как ни странно, она никогда не жаловалась.       На полпути вниз по лестнице Джо-Джо прикрыла нос и рот воротником, демонстративно глядя то ли на чужую спину, то ли на собственные ноги. Если бы они не так торопились, Лил, возможно, взяла бы ее за руку, но вышло так, что они пулей промчались по обстрелянному вестибюлю и осторожно толкнули входную дверь.       Снаружи не оказалось никаких признаков человека, которого видела Лил. Она осторожно повела Джо-Джо по дороге, которая шла к самой окраине города, и не переставая оглядывалась через плечо, чтобы проверить, не идет ли кто-нибудь за ними. Это было привычным действием, которое Лил практиковала долго и упорно, как бы не ненавидела так делать. Джо-Джо опустила свою импровизированную маску и посмотрела на облака над головой. Ее шепот громко прозвучал в тишине. — Лил, я думаю, сегодня будет снег, эти облака выглядят... — Ш-ш, — прошипела Лил, резко остановившись и не обратив внимания на неосторожный толчок в спину. — Что-то слышно. — Что, как ветер? — Как шаги.       Тут Джо-Джо заткнулась и принялась осматривать переулки. Тишина. — Идем.       Одной рукой Лил потянулась к ней, а другой коснулась рукоятки мачете, висевшего на боку. Девушки быстро двинулись вдоль по улице, и звон их шагов зловеще отдавался от бетонных стен обветшалых витрин. Они уже собирались было покинули центр города, когда Лил снова остановилась, на этот раз по более очевидной причине.       Джо-Джо покосилась на мальчишку, небрежно прислонившегося к углу старого магазина одежды. Со своими прыщами и почти полноценной бородой он выглядел чуть младше Лил. Всем его вещам давно следовало уйти на покой, начиная от разбитых очков и заканчивая дырявым свитером и рваным подолом джинсов. Джо-Джо почувствовала незнакомый запах за шесть футов и тут же сморщила нос. Они все неловко простояли некоторое время, прежде чем Лил прочистила горло, а мальчишка оттолкнулся от стены. — Тебе что-то нужно?       Он, казалось, поразился прямоте Лил, а Джо-Джо ухмыльнулась ей в лопатку. Однако удовлетворение быстро сменилось шоком, когда мальчишка разразился самой бесячей улыбкой, которую ей когда-либо приходилось видеть, и ответил по-странному писклявым голосом: — Только ты, красотка.       Джо-Джо уже открыла было рот, — вероятно, чтобы выкрикнуть несколько колких ругательств, — когда Лил потянула ее за руку, увлекая вперед. — У нас ничего не выйдет, уж прости. — Они поспешили дальше и снова остановились, когда мальчишка оказался в шаге от них. Он встал прямо напротив Лил, преграждая дорогу, и девушка никак не могла его обогнуть. — Да ладно, серьезно? Двигайся. — Хмм. Не. — Мальчишка начал медленно кружить вокруг них, и Джо-Джо наступила спутнице на пятки в попытке отстраниться. — Ого, вы обе очень ничего. — Отъебись, — вставила свое слово Джо-Джо.       Мальчишка слегка отшатнулся, заикаясь. Джо-Джо мысленно поздравила себя с тем, что закончила эту его тупую игру в крутого хотя бы на некоторое время. Лил приняла его молчание за облегчение и сделала еще несколько шагов вперед. — Стой, — сдавленно выдавил мальчишка.       И все снова остановились. Джо-Джо заметила, как Лил натирает круги на рукоятке мачете. Видимо, нервы. Этот парень вел себя ужасно странно. — Вы можете, э-э. Не могли бы вы пойти со мной?       Громкое «Нет!» Джо-Джо перекрыло «Что?» Лил. Мальчишка отпрянул от обеих. — Нет, нет, это прозвучало неправильно. — Ради твоего же блага, лучше так тому и быть, — ответила Джо-Джо, толкая подругу в нужную им сторону настолько быстро, насколько возможно. — Смотрите, просто... может вы уже прекратите пытаться убежать!       Он угрожающе шагнул в их сторону, и Лил дернула Джо-Джо так, что та чуть не потеряла равновесие. — Что. Тебе нужно.       Лил попыталась понизить голос и заставить его звучать устрашающе, хотя ее сердце билось так, что грудь едва не разрывалась. И все же, судя по тут же застывшему раскаянию в чужих глазах, это возымело какой-то эффект. — Это, э-э... — Он рассеянно пнул потрескавшийся асфальт. — Это моя сестра. — Что там с твоей сестрой? — Она на меня злится. Может, вы с ней поговорите?       Джо-Джо прищурилась. — Ты же не за этим сюда пришел. Выкладывай. — Нет, нет! За этим. — Он вздохнул, проводя рукой по своим отросшим до плеч сальным волосам. — Мы жили здесь, но переехали к озеру из-за воды. Я хотел вернуться домой, забрать одну из ее старых игрушек или что-нибудь от мамы. Чтобы она перестала надоедать. — Ну, это твоя проблема, чувак. Увидимся.       Они снова двинулись дальше, и мальчишка снова преградил им дорогу. Лил топнула ногой, — в самом деле топнула, и Джо-Джо бы расхохоталась, если бы не скопившееся раздражение, — и рявкнула: — Может хватит так делать? — Что делать? — Вставать у меня на пути. — Ладно, ладно. Боже, прости, — сказал мальчишка, но не сдвинулся с места и продолжил: Кстати, меня зовут Тайлер.       Он протянул Лил руку, и девушка взглянула на нее с неприкрытым презрением. Поскольку обе ее ладони оказались заняты, — одна держалась за мачете, а другая за Джо-Джо, — блондинка взяла на себя смелость оттолкнуть конечность Тайлера. — Слушай, нам правда наплевать. Просто пропусти нас. — Пожалуйста, мне нужно только чтобы кто-нибудь с ней поговорил. Она... Я не знаю! Она странно себя ведет в последнее время. — Лил вздохнула, закатила глаза и перенесла вес на одну ногу. Разглядев в этом призыв продолжать, Тайлер медленно покачал головой и уточнил: — Она все время спит, говорит, что устала. Вчера за целый день даже не поднялась. Сегодня утром я пытался ее разбудить, но она сорвалась. Сказала, что мне нужно наконец-то оставить ее в покое. Она даже не позволила мне снять с нее одеяло.       Джо-Джо уже собиралась предположить, что сестра Тайлера, возможно, осознала страх к старшему брату и пряталась от стыда, когда Лил заговорила. — Сколько лет твоей сестре? — Ну, дайте подумать. Двенадцать, кажется? Сложновато следить.       Она тяжело вздохнула и повернулась к спутнице. Та с первого взгляда поняла, что будет дальше, и надула губы, безмолвно умоляя не уходить. Лил ответила робкой улыбкой и пожатием плеч, а затем развернулась обратно. — Мы пойдем.

***

      Тайлер жил в крошечном палаточном лагере, в нескольких милях от города и недалеко от берега озера, к которому Джо-Джо ни разу не подходила так близко; до сих пор она видела казавшийся голубо-серым пятном водоем только издалека. Пляж состоял из слежавшегося песка и крупных гладких камней, покрытых тонким слоем утреннего инея. Ее дыхание вырывалось белыми облачками, и она уже собиралась сильнее укутаться в ветровку, когда плечи накрыло одеяло. — Красиво, правда? — Лил обняла Джо-Джо одной рукой, глядя на воду. — Отсюда не видно пляжа, на котором мы с мамой купались, но берег везде почти одинаковый.       Глубоко дыша, Джо-Джо наслаждалась резким контрастом между теплым телом и обжигающе-холодным воздухом. — Ага, здесь хорошо.       Лил коротко улыбнулась и потянула ее к лагерю.       Как только Тайлер расстегнул вход в палатку, Джо-Джо поняла, почему ее подруга не осталась здесь надолго. Все пропахло кровью; затхлой кровью от месячных, если точнее. Девочка, свернувшаяся под одеялом, выглядела совершенно жалко, ее лицо было искажено болью. Вывернувшись из объятий Лил, Джо-Джо схватила Тайлера за руку и потащила прочь от палатки, а Лил скрылась внутри. — Что? Что происходит? — Ладно, серьезно? Ты самый тупой ребенок, которого я когда-либо встречала. — Ну, это грубо. — Грубо, но вполне себе правда. У твоей сестры месячные, тупица. — Чт... Нет, не может быть. Разве у женщин они появляются так рано? — Она подходит по возрасту, чувак. — Но, — покраснел Тайлер, и Джо-Джо изо всех сил постаралась не выдать своих эмоций. — Она ведь не умрет, правда? Я имею в виду, она прямо сейчас истекает кровью, но это ведь не убьет ее, да? — Поправочка. Ты самый тупой человек во всем ебаном мире. Нет, с ней все будет в порядке. — Уф. — Плечи Тайлера расслабились и тут же снова напряглись. — Погоди, я думал, это можно выключить!       Хлопок по лбу глухо прозвучал в утреннем воздухе.

***

— Так. — Так? — Я оставила девочке несколько тампонов. Хотя мне как-то неудобно, что с болями помочь не вышло. — Это не твоя вина, чувак. — Я знаю, но от этого не легче. — Лил шаркнула ботинком по земле, подняв крошечное облачко пыли. — Хочешь знать, что она мне сказала? — Не очень. — ...Ох. — Но ты все равно расскажи.       Лил выдавила слабый смешок и опустила до этого скрещенные руки. — Она сказала, что ее мама умерла в том здании, где мы спали. Кому-то почудилось, что она подхватила Рамот, и ее убили. И детей бы убили, только она вовремя успела отослать их в этот лагерь. — Вот же черт. Это объясняет ужасный секс-просвет. — Надеюсь, ты не слишком на него наезжала. Ему всего четырнадцать, знаешь ли. — Да знаю я, знаю. Он в любом случае тупой как пень. — Я и не отрицаю. — Вот и хорошо, — сказала Джо-Джо и прикусила губу, пытаясь подобрать слова. — Слушай, ты правда поступила хорошо, когда пошла и помогла им. Я вроде как хочу тебя поблагодарить. — Почему? Я ничего для тебя не сделала. — Знаю, знаю. Я просто. — Она пожала плечами. — Я не знаю.       Что-то бурлило у девушки в груди, яркое и жизнерадостное. Она попыталась подавить это чувство и тут же насмешливо отметила состояние дороги, по которой они шли, намеренно проигнорировав участившийся пульс, стоило Лил хихикнуть.       Позже, когда разговор сошел на нет, их руки сблизились, и пальцы небрежно переплелись. Путь на север оставался один на двоих.

***

      Однажды наступил конец Света.       В лесу на берегу широкого голубого озера жила крольчиха-мать и множество ее детей. Самые маленькие всегда просыпались ни свет ни заря, требуя еды, и будили остальных. Когда солнце выглядывало из-за горизонта, она выводила их всех из норы, чтобы поиграть в траве. Она всегда боялась за их безопасность, потому что их отца съело огромное существо. Она зорко следила за любой опасностью, чему учила и своих детей. Они убегали от шепотка ветра в деревьях, пугались пчел в цветах.       Однажды утром, когда они вышли из убежища, она почувствовала приближающуюся опасность, но не смогла понять, откуда она исходит. Казалось, ей была пропитана вся земля под лапами, трава во рту, облака на небе. Ей хотелось бежать, но она не знала, в какую сторону повернуть, куда вести свою семью. С каждым часом ощущение становилось все хуже, оно давило на ее маленькие ребра и сжимало легкие. К вечеру она почти обезумела от страха.       Дети ничего не почувствовали, но в первые же часы следующего утра один из малышей умер. Его братья и сестры обнюхивали его безвольное тело, а мать рыдала, выталкивая его за дверь. Изо рта у него текла черная кровь, мех едва прикрывал фурункулы и рубцы, проступающие под кожей. Каждое прикосновение к нему словно жалило.       Через несколько часов умер следующий. Из его рта тоже стекала кровь, на открытом воздухе образовались фурункулы, и было слышно, как лопаются его органы.       В этот момент она поняла: вот она, опасность, которой она боялась весь предыдущий день. И теперь ей нужно было бежать.       Разбудив тех немногих детей, что еще спали, она повела их всех через лес, медленно, чтобы шелестом травы не привлечь хищников. Впереди она высматривала змей, сов и волков, но позади нее был еще больший источник страха. Вскоре после начала пути она услышала, как двое, задыхаясь, кричат: «Мама, помоги нам!»       Она не остановилась, даже когда услышала, как их тела упали на землю в нехватке воздуха. Она приостановилась, когда еще один тихо умер позади со сдавленным писком. Она замедлила шаг только от изнеможения, когда второго старшенького начало рвать, а небо начало светлеть в преддверии рассвета. Наконец, когда солнце взглянуло на мир, она остановилась.       За ней остался только один ребенок. Мех девочки был перепачкан чужой кровью, а щеки запятнаны слезами от многих часов беззвучного плача. Она уже чувствовала, как тихий убийца проникает в ее кости, разлагая ее органы. Ее последние шаги на солнце были короткими и неуклюжими, отчаянный последний поиск утешения в материнской коже.       Развернувшись к солнцу, мать позволила пролиться слезам, сдерживаемым всю ночь. Впервые в жизни она была по-настоящему одинока в этом мире — ни братьев, ни сестер, ни родителей, ни мужа, ни детей. Позади нее по лесу тянулась веревочка из смертей, заливая землю невинной кровью. Ее собственные легкие начали закипать, а сердце разрываться, чтобы выплеснуться на органы. Звезды начали исчезать с неба, а она молча умоляла их: «Пожалуйста, позвольте моим детям снова жить.»       Они играют в небе; шесть крольчат под присмотром матери.