Лишняя

Иногда поглядываю на старикана, провожающего меня до нового дома. Стоит ли говорить, что он весьма и весьма умен? Нет, ибо он ведет меня — пятилетнюю девчушку — в собственную квартирку. Нет, это здорово, что я съезжаю от этих долбоебов. Это пиздецки здорово! Я даже уделала нос этим чувакам из детдома. Охуенно иногда все-таки жить. Но… Возникает большой такой вопрос. Я, блять, что жрать, и чем зарабатывать на эту квартиру буду? А об этом ты подумал, умный Хокаге? Сарутоби перестал игнорировать мои красноречивые взгляды и устало вздохнул. Старикан резко остановился и пристально на меня взглянул. Я от такого даже слегка растерялась. Поэтому он, старый хрыч, улыбнулся и, воспользовавшись ситуацией, продолжил свой путь. Неплохо, старикан, неплохо. Посмотрим еще кто кого. В последнее время я очень устала от людей, они были повсюду. Постоянно говорили омерзительные вещи, и я готова была опять заплакать от этого. Но я обещала сама себе — не реветь, как истеричка. А ещё было чертовски одиноко. Хотелось найти друзей, гулять с ними и играть на улице. Хотелось тепла и понимания. Просто… Я так устала это скапливать… Так устала от одиночества. Я закусила губу и опустила голову, пытаясь удержать слезы. На макушку легла чья-то большая рука. — Не расстраивайся попусту, Наруто, — я подняла на него взгляд благодарности. — Друзья появятся, люди устанут от ненависти. Ты сильная, в тебе течет воля огня. Я верю в тебя. Он задумчиво посмотрел в небо, не убирая своей руки. Я удивлённо глядела на Сарутоби. Это было так странно — ощущать не ненависть, а заботу. От этого мир вокруг на мгновение замер, а рядом с сердцем расцвело что-то прекрасное. Сейчас я даже затаила дыхание, и ничего вокруг больше не имело значения кроме теплой ладони и чувства лёгкости. — Спасибо… Большое спасибо… Квартира оказалась обыкновенным… чердаком. — Серьезно? Старик, ты, видимо, шутишь? — я уперла руки в бока и насупилась. — Имей совесть! Могла вообще до совершеннолетия жить там! — специально избегать определенных слов видимо он прекрасно умел. Я лишь раздраженно растрепала свои короткие волосы. Не хотелось признавать, но была слегка не права. Хотя об этом я никому и никогда не скажу. Хирузен достал ключ и открыл хлипкую деревянную дверь. Теперь я буду называть ее деревяшкой. Мы прошли внутрь, и Хокаге ожидал, пока я пойду ее осматривать. Нет-нет, в начале придется разобраться с вопросом о деньгах. — А жрать на что? — спросила я, усаживаясь на пол и опираясь руками позади себя. Старик успел достать откуда-то трубку. Неприятный дым заполнил комнату, а я неприязно смотрела на это действо. Нос начало щекотать, на комнату раздался слишком громкий звук чиха. Сарутоби улыбнулся, но убрал трубку. Я показала ему язык. — Пособие для сироты поможет тебе в этом, за квартиру платить не надо, — он пристально посмотрел на меня. — А кто меня учить шиноби будет? — я посмотрела на него с усталостью. Не хочу заботиться о себе сама. Знаете, как больно видеть проходящих мимо тебя детей и их родителей? Сердце жалостно сжимается, когда смотришь на мать, улыбающейся своему ребенку. Папа треплет по волосам мальчика, когда тот просится на руки. А после все-таки сажает его себе на шею и начинает бежать по крыше. Мальчишка в ответ радостно начинает кричать и махать руками в разные стороны. Я тоже пиздецки как хочу иметь семью. Хочу, чтобы мама вкусно готовила, а отец учил всяким техникам или просто теории. Хочу иметь собственную комнату, откладывать деньги на очередную порцию комиксов. Хочу, хочу, хочу. Я так блядски много хочу, но нихуя. — Через два года пойдешь в академию, — он положил неплохую сумму денег рядом со мной. — Это не пособие, но с одеждой на первое время не будет проблем. Я начала к нему оттаивать. Мне не очень нравилась его внешность — настоящий старик стариком. Но глаза смотрели как-то даже с теплотой, а не безразличием. Будто я и вправду была чем-то важным для Хирузена. Может быть он дал обещание кому-то заботиться обо мне? Или может я важна для деревни? А может я его внебрачный ребенок? Я еле удержалась от смеха, маскируя это покашливанием. Получилось не так ужасно, как я думала. — А мои родители, они… — я пыталась договорить, но меня нагло перебили. — Нет смысла думать об умерших. Их все равно не вернуть, — он присел рядом на корточки. Я ощутила очередной прилив злости. — Есть смысл! Я хочу знать! — я вскочила на ноги и зло посмотрела на этого старика. Хокаге снова стал падать в моих глазах. — Нам не о чем больше разговаривать, — он поднялся и отвернулся от меня. Посмотрев на меня через плечо, Сарутоби открыл дверь. — Я и так слишком задержался, разговаривая с тобой. Хирузен положил на пол ключи и ушел, прикрыв дверь. — Ну и катись! — шепотом произнесла я, пытаясь унять свою злость. — Заебало! Схватила ключи с пола и кинула в дверь. Глухой стук прозвучал слишком громко в тишине квартиры. Я подошла к ключам и подняла их. Начала вертеть в разные стороны, а потом плюнула и со всей силы кинула на пол. Слишком резко уселась спиной к двери, отчего задница заболела. Но я упрямо поджала колени к себе и обняла их руками. Я опустила подбородок и скрыла лицо в ногах, чувствуя пустоту. Как же устала от этого дерьма… *** Проснулась я ближе к вечеру и наконец-то пошла осматривать свою квартиру. Комната, в которой я заснула, оказалась спальней. Большая кровать стояла левее входа, что мне несомненно нравилось. На ней можно было спокойно спать, не боясь того, что ты можешь упасть. Постельное белье все было в желтых тонах, поэтому я облегченно выдохнула. Один из любимых цветов. Рядом с кроватью небольшая тумбочка, деревянная, со стеклянными дверцами. Открываю дверки, и на меня полетело облако пыли. Заебись, чо. Придется купить будильник… Ну или своровать. Все равно денег не хватит — а экономить надо все-таки. У соседней стены маленький шкаф с одной выдвижной полкой снизу. Еще четыре внутри и пара вешалок. А жизнь однако налаживается. В другой комнате было кухонное оборудование. Плиту и холодильник разделяли две тумбы. На одной была встроена раковина, на другой стоял чайник. Все оборудование, за исключением холодильника, имевшего белый цвет, было какого-то сероватого оттенка. Так же обнаружился минимальный набор посуды. Тумбы деревянные и новые, из-за чего на кухне стоял свежий запах дерева. Я вдохнула глубже, чувствуя себя холостяком. Посреди комнаты стоял стол, накрытый белой скатертью. Задвинут был один стул. Сбоку от стола, стояла еще одна тумба. Неподалеку какое-то странное большое растение. Надеюсь, оно не помрет у меня. Теперь — самое долгожданное! Ванная комната! Я совершенно спокойно иду, не бегу. И все-таки мой мизинец познакомился с углом. Ничего нового, но все равно больно. — Сука, — начинаю шипеть, как кошка. Поэтому я, как в припадке, начинаю прыгать в направлении кровати на здоровой ноге. И бухаюсь на одеяло со всего маха. Обреченно вздыхаю и хватаю подушку. Я ложусь на нее лицом, стараясь не вспоминать о грязной одежде, одетой на мне. Через полчаса я успокаиваюсь окончательно и очень осторожно, смотря под ноги… Ахахахах, смешно. Я, не смотря под ноги и не думая о следующем столкновении моего мизинца и очередной деревяшки, иду в сторону ванной. Стены обложены бежевой плиткой, как и пол. Ванна среднего размера, так что пока, в этом возрасте, могу лежать в ней с прямыми ногами. Небольшая раковина с зеркалом. Унитаз. В общем, все как у людей. Цвет белый, как ни странно. Утомленная переездом я залезаю в ванну и лежу около получаса в теплой воде. Беру мыло в обертке и смываю пот от жаркой погоды за окном холодными струями. Заворачиваюсь в полотенце и, прежде, чем выйти, подхожу к зеркалу. Мне нравится моя внешность. Короткие волосы, растущие слишком медленно, но очень крепкие. На одну проблему меньше — не придется подстригаться, чтобы не было секущихся концов. Яркая блондинка, хах. И глаза тоже красивые, голубые и глубокие. Круглые и большие. Лицо, правда, какое-то овальное, хотелось бы больше заостренную форму. Щеки такие пухленькие и их прикольно оттягивать. А на них эталон моей гордости — по три полоске на каждой. Как у лисы, волка или кота. Все три — мои любимые животные. Ну и совы тоже. Улыбаюсь своему отражению. — Вы еще получите по заслугам, твари. Разворачиваюсь на пятках и выхожу из комнаты. Быстро надеваю трусы и старую футболку. Надо все-таки завтра сходить за одеждой. И вещи завтра разберу. А то банально лень. Пойду спать, ибо за окном темновато. По крайней мере для летнего дня. *** Я просыпаюсь рано, поднимаюсь с постели, беру в руки зубную пасту, щетку и иду в ванную. Хорошо, что я не люблю завтракать. Открываю кран, чищу зубы и умываю лицо теплой водой. Еще около пяти минут стою и просто грею в ней руки. Всегда пытаюсь так проснуться. Зеваю, широко раскрыв рот, и думаю о вчерашнем дне. — Да срать вообще, — произношу с ебалом я ебала. Вытираю лицо и иду в комнату. Переодеваюсь в синюю футболку, спортивные серые штаны натягиваю до пупка, надеваю синие сандалии. Расчесываюсь старой расческой. Беру рюкзак и складываю туда свои деньги. Выкидываю старую зубную щетку и расческу. Я выхожу из дому и запираю дверь на ключ. В глаза слепит слишком яркое солнце. Мне не нравится ни солнце, ни небо. Небо в Кохоне слишком насыщенного цвета, будто ребенок фломастером закрасил. Оно, как ненастоящий рисунок, до того непривлекательно. Воздух, буквально каждая молекула которого пропитана жарой и затхлостью, тоже не нравился. Им тяжело дышать. Именно поэтому я ненавижу солнечную погоду. Не успеваю я и шагу сделать, как из-за поворота выруливает Хокаге. В руках он держит красный шарф. Я удивленно уставляюсь на него, ожидая, что будет дальше. — Это принадлежало твоим родителям, — Сарутоби протягивает мне шарф и, не дожидаясь моего ответа, уходит. Я подумала его окликнуть, но останавливаюсь. Хирузен и так отдал небольшую частичку от родителей. Совершенно не замечая, что начинаю улыбаться, я пошла в магазин одежды. И плевать, что на улице жара. Я надеваю красный шарф и вприпрыжку бегу по улице деревни. Подарок будто согревает меня изнутри и становится совершенно насрать на взгляды, полные ненависти. Иногда я не понимаю, почему никто меня еще ни разу не избил. Вряд ли бы они отказались от такой возможности. Магазин с одеждой я нахожу не быстро, но нахожу. Он отличается от других — на стенах расписаны странные символы. Я толкаю дверь внутрь и захожу. За прилавком сидел красноволосый мужчина. У него в руках свиток, и он усердно что-то пытается отыскать. Хмурится, прикусывает губу, пока не бросает свиток на стол и устало трет глаза. Я решаюсь подшутить над ним, поэтому приседаю и прячусь за одеждой. Ползу медленно, чтобы не выдать себя. — Я знаю, что ты тут, — раздается басистым голосом. Печально вздыхаю и отряхиваю штаны, но тут снова улыбаюсь. — Меня зовут Узумаки Наруто! А вас как? — я смотрю на него открыто и весело. Видимо он меня не ненавидит. Мужчина удивленно выгибает бровь и даже двигается ближе. — Узумаки? — он переспрашивает. И это мне уже не нравится. — Глухой что ли? Узумаки, Наруто Узумаки, — я трогаю рукой шарф и опять становится спокойно на душе. — Я тоже Узумаки, — удивленно округляю глаза и смотрю в упор. — Так ты мой родственник? — мне становится очень радостно и тепло на душе. Я не одна!