Лишняя

Я верчу в руках пачку сигарет Алины, пока та курит. Сама не курю и отвращения к этому не имею, поэтому спокойно валяюсь на ее коленях. Алина отличалась спокойным характером и молчаливостью, которая иногда меня раздражала. Я беру одну сигарету и держу ее во рту. — Курить собралась? — спрашивают сверху, из-за чего приходится вскидывать голову. — Нет, просто интересно. Какого это держать во рту никотин. — Да обычно как-то, — выдыхает в сторону сизый дым, а я смеюсь. — Мертвые не могут уже курить. — Мертвые вообще мало что могут. Вернее, ничего не могут. — А живые помирают от любви и горя. — Скорее от ебанутой преданности. У нас были немного разные взгляды на жизнь. Но казалось, будто она старше на пару сотен лет. И мудрее. *** Саске и Сакура никогда не были приятелями или же врагами. Но я была. Поэтому мне казалось, что в команде большее отвращение вызывала я, нежели мудак и истеричка, и они за моей спиной строят план, как бы побыстрее избавиться от меня. По утрам ко мне много бредовых мыслей приходит. А вообще… Раз трещина… Два трещина… Три трещина… … — Наруто! — Около 40 трещин на потолке, — встаю по стойке смирно, отчитываясь перед Хокаге. — Ты хоть слушаешь меня? Хирузен многое на себя берет, правда. Он мне, по сути, никем не является. Какого хрена он доёбывается до меня постоянно? — Дай нам нормальную миссию, старик, — ох, чувствую, как у Сакуры ядерная бомба из жопы летит. Курс — Наруто Узумаки. — Не стоит вести себя, как ребенок, добе, — тупая кличка. Ненавижу. В последнее время очень много дежавю. Это раздражает, признаюсь честно. Когда в очередной раз у тебя картинка будто заменяется на другую, и в голове что-то щелкает — ты это видел. — Ладно, я дам вам миссию C, — нихуя. Так быстро? А вообще, я готова была и дальше выполнять все эти унылые миссии, просто деньги нужны. У Горо скоро день рождения, а я недавно увидела просто потрясающий набор для мастеров печатей. Быстро высыхающие чернила, которые не так уж легко стереть. Крепкие свитки и бумага, проводящие ну очень много чакры. И ещё куча ништяков. Дохрена обойдется, но это того стоит. А ещё надо бы купить шкаф для книг. Вы не подумайте, за D ранг тоже хорошую порцию денег дают, но с учётом небольшого пособия, большого количества снаряжения шиноби, продуктов на месяц и моей огромной любви к еде — никаких монет на подарок не останется. Я прослушала о задании, думая о том, как Юка накроет праздничный стол. Ммм… Я люблю кушать. — Это заказчик, — Хирузен выдыхает облако табака, которое через пару секунд исчезает. Меня всегда привлекало, как белый дым похож на скопление обычной пыли при попадании на солнечный луч. Как он быстро растворяется, пытаясь распространиться на весь данный ему участок. Стремление к чему-то большему. Полная противоположность тому, что вошло в кабинет. Если запах табака я ещё могла перенести в непосредственной близости, то запах алкоголя нет. Спирт воняет просто ужасно, поэтому, не являясь брезгливой от слова вообще, начинала паниковать и изгибаться под разными углами, если была вероятность попадания на мой участок тела алкоголя. Все ради того, чтобы ни одна капля этого пойла не попала в меня. У него седая борода, пьяный взгляд и румянец на щеках. Мерзкий тип отпивает еще глоток из фляги, переводя свое внимание на нас. — Тазуна строитель моста. Вы должны сопроводить его в страну Волн, — старикан ставит какую-то подпись в свитке. Мужчина усмехается, брезгливо поджимая губы. — И эти малявки будут меня защищать? Вы шутите? Алкаш переводит свой взгляд на меня, пытаясь уже что-то сказать. — Эти малявки с лёгкостью могут убить, как минимум тебя, — пытаюсь казаться совершенно равнодушной и незаинтересованной. Мужик поспешно отворачивается, а сбоку вижу обескураженную Сакуру. Это будет весело. *** Это не весело. Я смотрю вперед, когда Какаши разрубает пополам. Кровь летит в разные стороны, оставаясь позади двух людей с цепами. Они несутся прямо на меня. Чертова цепь. На голых рефлексах я подскакиваю вверх с дрожащими руками. Они убили Какаши. Они убили Какаши. Они убили Какаши. Бой проходит, будто в тумане. Я не помню в какой момент ко мне присоединяется Саске. Не помню, в какой момент нам удается разрубить их острую цепь и один из них несется на меня, а второй в сторону Сакуры с Тазуной. Не помню, в какой момент у меня сбивается дыхание, а на руке появляется царапина с ядом. В какой момент я развязываю бинты на руках, которые достают до земли. И очухиваюсь, когда понимаю, что обычное оружие мне не поможет, а печать активировать просто не успеваю. Ноги дрожат, а перед глазами все плывет. Чертов Какаши. Я успеваю найти плюсы в своей скорой смерти, когда появляется Хатаке. Он жив, здоров и успевает спасти нас всех от смерти. Я оседаю на землю без сил, пытаясь перебинтовать рану. — Больная что ли? — вопит Сакура, поспешно развязывая мне бинты на руке. — Нам нужно в деревню, Какаши-сенсей! У нее яд внутри организма! — Не ори, — задыхаясь, говорю я. Да! Мне, блять, тяжело! Какого хуя он оставил нас одних вместе с алкашом? Я смотрю на Саске, у которого пара неглубоких царапин и на свою руку. Кровь стекает по пальцам, капая на сухую землю. Да у меня ебанная истерика! Почему мне так страшно? Почему даже Сакура выглядит спокойнее? Я настолько трусливая? — Это явно не ранг С, — говорит Какаши. — Мы имеем полное право бросить вас здесь. Также моя подопечная ранена. Я злюсь настолько сильно, что это перебивает мою внутреннюю истерику. — Мне не десять, — я хватаюсь за кунай, чувствуя чертово дежавю. И всаживаю оружие по четверть в ладонь, тут же сожалея о своем поступке. Я кусаю себя за здоровую руку, чтобы не заорать. Импульсивность всегда выходит мне боком. Я чертовски боюсь физической боли. — Блять, — я не удерживаюсь от смачного мата, но встаю, перематывая туго свою руку. — Идем дальше. Я вижу, как все молча идут за мной, а Тазуна не скрывает довольную морду. Ты еще пожалеешь об этом. *** Дорога по большей части проходит спокойной. На лодке я рассматривала большой мост, краем уха слушая о Гато. Влиятельный мажор даже в такой бедной стране всегда остается влиятельным мажором. — Ложись! — кричит Какаши-сенсей, пока мы идем до деревни. Помни, не отпячивай жопу кверху, иначе ее отрежет нахрен! Огромный меч проносится со свистящим звуком прямо над нами и врезается в столетнее дерево. Сверху, как на пьедестал, прыгает шиноби в леопардовых митенках. — Вы издеваетесь? — слышу испуганный голос Сакуры позади. Потом Какаши, как в ни в чем не бывало встает с земли, обменивается парой ласковых и показывает свой шаринган, который — на минуточку! — есть только у Учих. Ну и приказывает защищать строителя, запрещая ввязываться в бой. Забуза Момочи прыгает на воду пруда и начинает молниеносно складывать печати, крича о какой-то туманной технике. — Если нас укокошат… — сенсей, который начинает стебать даже в самой хуевой ситуации. — Что вы такое говорите?! — спрашивает Сакура, стойко держащая планку после всех ужасов, которые с таким энтузиазмом говорил Хатаке. Какаши разгоняет туман чакрой, приводя паниковавшего Саске в чувство. Тут же нападает Забуза, а точнее его водный клон. Хатаке спокойно всаживает кунай ему в живот, а сзади на сенсея кидается настоящий человек. — Все кончено, — говорит Какаши, держа холодное оружие возле глотки. — Такому имитатору, как ты, не победить меня. *** — Водная тюрьма! — Какаши заключают в водную сферу. Долбанный клон. Еще сенсей кричит про бегство. В этом нет смысла. Сдохнуть при первой же возможности? Нахуй такую жизнь. Надо освободить Хатаке. *** — Или ты, или он, — говорит Забуза, а в глазах чертов обрубок сердца. Твердый, как сама жизнь. Мне понравилось. *** — Кинь сюрикен, — шепчу я срывающимся голосом. — Это бесполезно, — шикает на меня Саске, пытаясь не врезать. — Доверие — основное командное правило, — рычу я, показывая печать на сюрикене. — Создай таких очень много. Скорее всего не сможет уклониться от нескольких десятков сразу и перехватит рукой. Тогда ловушка сработает. А после нападай в полную силу. Саске нужно пару секунд, после чего выхватывает из рук сюрикен и делает в точности, как я прошу. Он не замечает подставы, взяв в руки одну из мощнейших печатей парализации. Я активирую ее, сложив из пальцев знак. Горо сделал мне такую в крайнем случае, пока я еще не научилась сама. Маленькая, незаметная она может перевесить любой бой в пользу победы. — Что за хуйня? — раздраженно спрашивает Момочи, когда не смог пошевелиться. — Есть только около тридцати секунд! Саске выхватывает кунай, кидая в руку ниндзя. Водяная тюрьма опадает, освобождая Какаши. Я быстро-быстро бегу к Забузе, пытаясь убить ударом в глотку. — Что?! Знаете это чувство, когда идеальный план рушится у вас на глазах. Когда его последствия охватывают большую часть вашей жизни, которые ломают напополам дальнейшие планы. И вы буквально замираете на пару секунд в неизвестном пространстве. Пустом темном, без единого звука и чего-либо вокруг. Так выглядит отчаяние, если вы не знали. Интересно, как смотрится отчаяние умирающего человека? Я знаю как. Абсолютно никак. Есть недоумение и полное разочарование в себе. Поэтому я продолжаю пребывать в смятении, когда меня грубо перехватывают рукой и притягивают к себе, пытаясь отсечь голову обезглавливателем. Какаши серьезный. Смешно от этого явления, но только оно и спасает меня. *** — Он один, — бурчу себе под нос. — Один пошел ловить убийцу высшего уровня. Хатаке падает на землю. *** — Наруто, — Саске смущен и пытается сдержать свое лицо. — Что тебе помогает в этой технике. Такой тон, будто он не спрашивает, а утверждает. — Помогает? — я не пытаюсь скрыть довольную лыбу. — Я расскажу, что мне нравится в ней. Это твоя опущенная гордость. *** Тупая Сакура. Боже, тупая Сакура. Ебанутая тупая девка с розовыми очками. Заткни рот, не задавай вопросов. Инари все-таки выпрыгивает из-за стола, выбегая на улицу. — Эмоциональные дети — большая проблема. Ты же понимала, что фотография разорвана не просто так, — я встаю из-за стола, так и не доев. — А еще что-то кричишь про мою бестактность, Харуно. *** У Хаку в голове и сердце один лишь Забуза, покрытый защитной коркой льда. У Хаку на лице маска. И она ему нравится. Она скрывает все чувства, направленные на Момочи Забузу. На того самого, который в далеком детстве разрешал спать в одной с ним кровати, укрываться одним одеялом и иногда аккуратно сжимать руку. Который расчесывал волосы, готовил еду, ухаживал при болезни и подливал теплую воду в ванную. Горячая вода Хаку не нравилась, но он продолжал смиренно сидеть в ней. Потому что доверял Забузе Момочи — человеку без сердца и души. — Сними эту уродскую маску, — раздраженно кидает Забуза. Хаку молча повинуется, как когда-то в далеком-далеком детстве сидя в ванне, наполненной горячей водой. Но даже когда маски нет — Момочи будто не замечает этих чувств. И Юки не знает — плакать ему или радоваться. *** Меня будит какая-то девчонка с длинными волосами в розовой юкате. — Спать на холодной земле плохо, — улыбается она и смотрит на меня. Вчера опять возилась с печатями и напортачила где-то из-за чего меня откинуло в дерево, и я потеряла сознание. Чертовски болит спина. Я недовольно осматриваю разбросанные свитки вокруг себя и думаю, когда же мои неудачи закончатся. — Ты ниндзя? — Не видно что ли? — отмахиваюсь я, пытаясь быстрее собрать свое снаряжение. Девчонка снисходительно улыбается и помогает собрать свитки. — Ты грубая. Что это такое? — она любопытно вертит одну из разрабатываемых мной печатей и рассматривает меня, будто опытный шпион. — Мои печати. Я специализируюсь на фуиндзюцу, — передергиваю плечами от мороза, запихивая по разным сумках свитки. — Зачем ты тренируешься? Разве ты не сильная? Я задумываюсь буквально на пару секунд, чтобы с уверенностью ответить: — Ради самой себя, — усмехаюсь. — Ты не станешь сильнее, — взгляд ее резко становится скучным и незаинтересованным. — Нужно только ради близких тренироваться. Я смеюсь ей в лицо. — Побудь на моем месте, девочка. — Я мальчик. Пока у меня идет перезапуск всего смысла жизни, он быстро встает и уходит. — Ты пропускаешь завтрак, дура, — слышу недовольное цыканье позади себя. — О, неужели сам Саске решил навестить такую дуру, как я? — мне жутко смешно от этой ситуации. Учиха раздражен и нетерпелив. Его руки, сложенные на груди, постоянно сжимались, будто он хочет мне врезать. — Я это делаю только из-за того, что ты помогла мне в управлении чакрой. — Просто не каждый день чувствуешь себя выше лучшего выпускника класса. — Просто заткнись и пошли в дом. Я любила есть. *** — БЛЯТЬ, — я медленно смотрю, как бумага догорает. Обездвиживание вкупе с запечатыванием — просто нереально мощная штука. Я всегда это знала и могла предположить, что эти опыты так и закончатся, пока не поднакачаю уровень контроля до высочайшего уровня. Но медитации скучные и долгие, отнимающие все желание и свободное время. Горо предупреждал? Предупреждал… И не раз… Знаки сияют ярче, а обездвиживание так и не спадает. Меня запечатает собственная разработка. Вечная ловушка. Слезы самопроизвольно катятся по щекам. — Какая ты идиотка! — с меня срывают печать и отбрасывают подальше. — Не могу двигаться… — говорю Саске, а тот ловко подхватывает под колени и садит на спину. — ЭЙ! Он тяжко вздыхает, перекидывая руки на плечи, и тащит в сторону дома. — Просто заткнись. Медленно-медленно моя чакра приходит в норму, начиная все активнее циркулировать по каналам. *** — Почему? — проблемный мальчишка вскакивает со стула. Говорю уже, как Шикамару. Реально достал этот пиздюк. — Ваши тренировки — пустая трата времени! — орет он. — Слабому не одолеть сильного!!! Меня от вас тошнит. Вы не знаете, как нам тяжело! Вы смеетесь и играете! Вы не знаете, как чувствуют себя те, кого мешают с грязью!!! Он плачет. Он плачет и ноет. Ноет и плачет. Бесит, боже. Как же блять, бесит!!! — А ты о нас знаешь? Знаешь, что значит быть шиноби? Знаешь, что мы можем сдохнуть, как псины, в любую минуту? ТЫ ХОТЬ ОБ ЭТОМ ЗНАЕШЬ? — Заткнись, Наруто! — Рот сама закрой! Скули дальше, а я буду жить. Потому я тренируюсь для того, чтобы не закончить, как половина моих сверстников! Я не замечаю, в какой момент хватаю его за шиворот. — Просто отъебитесь со своими «мне так хреново!» Всем хреново, вы не одни такие!!! Я отпускаю его и ухожу из дома. Лес намного лучше, чем этот дерьмовый дом. *** — Даже не шиноби, — я сплевываю кровь, смотря на двух бандитов. — Но все равно врезал мне палкой по лицу, обидно. Малой плачет. В некоторых местах грязная одежда разорвана. Шапка валяется на мосту. — Следи за матерью. Она у тебя одна. — Спасибо, Наруто-чан!!! — Инари утыкается мне в пупок и обнимает крепко-крепко. — Мне было так страшно… Моя куртка намокает из-за слез маленького пугливого ребенка. — Не реви, малой. Просто… Научись драться, ладно? Я не смогу спасать тебя вечно. Он поднимает свое заревое лицо, а потом начинает реветь еще сильнее. — Обещаю! Честно-пречестно! Я тебя когда-нибудь спасу! Я усмехаюсь. Напоминает Конохамару. *** Лучший вариант — кинуть в него сюрикеном с печатью. Лезу в карман для особого оружия, но там пусто. Абсолютное ничего. — Окей, проебано, — я цыкаю себе под нос, кидая в парня обычной звездочкой. Времени мало, а запасного плана нет. И почему Саске ищет себе приключений на жопу? Пацан выпадает из зеркала, будто пробка вылетает из бутылки шампанского. На маске остается длинный разрез, но не раскалывается пополам. В принципе, и так неплохо. — Разрешите сразиться с этой девочкой по моим правилам, — он уже стоит возле леопардовых митенках. Почему Учиха не выбегает из купола зеркал? Какого хуя этот придурок развалился посреди места боя? Я присматриваюсь к придурку получше, замечая множественные порезы и раны. Он просто лежит и не двигается… — Неужели все настолько плохо, — я начинаю материть всех подряд, начиная с Учихи и заканчивая Тазуной. Чувак в маске в упор начинает пялиться на меня, перемещаясь ко мне ближе. — Не вмешиваться мне? Какой же ты наивный. — Простите меня. Сенсея оттесняет Забуза. Я в полной заднице, господа! Туже перематываю бинты и завязываю волосы в пучок, стягивающий волосы на затылке. — Я не люблю играть, — предупреждающе перехватываю кунай, выставляя вперед. Хаку — или как там его? — без проблем уворачивается от куная, пущенного Саске, пока парень был отвлечен на разговор со мной. Первая миссия закончится моей могилой. В этом я не сомневаюсь. — Спокойно не сдаешься? С тобой закончу первым, — Хаку растворяется в одном из зеркал. — Ты последняя, Наруто-чан. Выхватываю пачку взрывных печатей, раскидывая по всем зеркалам. Бумага ярко вспыхивает, взрываясь на части и образуя невероятный взрыв. … Который совершенно не задевает зеркала… — Ты угробить меня решила? — орет Саске, лежа на земле. Придется лезть внутрь этой конструкции. Видимо, урон надо наносить изнутри, а чакра у Саске и так закончилась. — Катон! — произносит Учиха, выдыхая пламя на зеркала. Неплохо соображает, но вот откуда у него чакра взялась? — Ты не мог использовать ее, чтобы сбежать? — меня раздражает вся эта ситуация. Саске реагирует не менее ярко, хватая меня за толстовку. — Ты зачем сюда полезла, дура? Помереть захотела? Он до чертиков зол и взвинчен. Мне становится немного не по себе от этого. — А если да, то что ты мне сделаешь? — я улыбаюсь, чувствуя превосходство. — Больная. *** Почему бы не создать большое количество клонов для мишени, а потом быстро выбраться? — Выбирайся, как только создам клонов, и они пойдут в атаку. Моя первостепенная задача — вылезти из зоны проигрыша, а позже уже одолеть этого чмыря. Я напрягаюсь всем телом, создавая невероятно большое количество клонов, которые тут же пошли в атаку на все зеркала. Саске хватает за шиворот толстовки, скользя в пространство между зеркалами. Но что-то преграждает нам путь, бросая с десяток острых длинных игл. — Сука! — Хаку попадает мне прямо по больной руке. Саске начинает шипеть от боли, мгновенно падая на землю. Блять-блять-блять. — Ты жив? — Саске тяжело дышит, а я неосознанно начинаю гладить его по спине. Только не умирай. Это мысли я не решаюсь озвучить вслух. Он еще разозлится. Просто надо попытаться выиграть время. Я вытаскиваю из себя иглы. Ноги не слушаются, но заставляю себя встать усилием воли, раскачиваясь в разные стороны. Как же хуево. В глазах уже троиться, сердце бьется, как бешенное, а дышать все сложнее и сложнее. Я кидаю вновь в разные стороны кунаи, не зная, что же еще предпринять. Протяжно ору, падая на землю и мелко вздрагивая. Много-много игл впилось в мою спину, и я прямо чувствую, как один из позвонков пробило. — Помогите… — я плачу из-за раздробленного позвонка. Не могу встать, не могу дышать. Я захлебываюсь в собственных слезах. *** Я вижу мертвого Саске. Я вижу мертвого друга. Я вижу Саске Учиху мертвым. Я притягиваю его к себе, кладя голову себе на колени. И начинаю рыдать. Громко, протяжно. — Почему? Почему? Почему? Я оборачиваюсь назад, рассматривая виновника. В глотке застревает звериный рык, тело становится невероятно легким, а глаза застилает пелена ярости. Я больше ничего не могу вспомнить. Только жутчайшую боль в теле и дикую ярость. *** Все остальное проходит, как в страшном сне. Маска раскалывается, Хаку умирает, Забуза убивает Гато и его банду в одиночку. И мы уже стоим на их могиле. — Мертвая преданность, — шепчу я. Я сажусь возле их могилы, как преданный щенок и сижу до вечера. — Они пытались меня убить, а я плачу из-за них. Я смеюсь-смеюсь-смеюсь. Потихоньку начинаю сходить с ума. Или уже сошла?