Лишняя

Вскидываю голову на звук разбитого стекла, видя перед собой уставшее лицо Ибики и большую коричневую ткань. Чистый воздух с размаху бьет по лицу, разгоняя удушающий запах чужой чакры и агрессивности. Кто бы там ни был, но это лучший человек на свете. — О, покажись, Великий спаситель, — шепчу себе под нос. Ткань разворачивается в стороны, показывая сексуальную женщину. У нее красивые волосы и чертовски хищные глаза без зрачка. Она говорит громко, четко и моментально заставляет поднять голову. Она и вправду красива. Но несет змеей, а чакра отдает затаившемся напряжением. — Митараши Анко — второй экзаменатор. Всем идти за мной! Все просто выпадают, а мне нравится ее настрой. Так что, пока Ибики разговаривает с Анко насчет атмосферы и большого количества участников, я проверяю подсумки и свитки. И опять же перематываю бинты на руках. Я восхищаюсь ее стилем в одежде, пока все остальные обессиленно вздыхают от слов о сокращении. Кабинет мы покидаем все вместе. *** Ржавые ворота и пугающие таблички с предупреждением. Но мы же ниндзя. Мы же обязаны выебать все эти препятствия. Мы же сильные. Мы же не дети. Мурашки бегут по моей спине, когда я слышу вой где-то внутри огромного леса. Что там вообще внутри происходит? Они решили убить нас? Анко стоит в непринужденной позе, усмехаясь. Позади нее возвышаются многовековые деревья, опутанные длинными отростками лиан. И я вижу какую-то мерзость, ползущую по толстому стволу. Оно черного цвета и напоминает гусеницу бесформенного вида. Я слышу судорожный вдох Сакуры. — Это сорок четвертый полигон, — но вопреки ее речи все слышат смерть-смерть. — Место проведения второго этапа. Или же лес Смерти. У шиноби есть негласное правило — не верить поверьям или же остальной чуши. Шиноби привыкли жить в вечной войне, в которой каждое твое действие меняет историю. Если хоть на секунду усомнишься в правильности своего решения — ты пропал. Навсегда. Но даже так они не лишены страха перед цифрой четыре, звучавшей, как смерть. Смешно. До жути, до коликов. — Шиноби не верят вроде в поверья. Почему же мы тогда должны трястись перед обычной цифрой четыре, — я говорю негромко, пытаясь утешить саму себя. — Ты видимо самая крутая, да? — Анко кидает в меня кунай, а я вытягиваю руку вперед, активируя одну из печатей. Кунай врезается в бинт, как в стену и отскакивает назад. Митараши в недоумении смотрит на меня, а я устало вздыхаю, передергивая плечами. — Печати. Сзади меня появляется Анко, пытаясь уже открыть рот, но ей мешает какой-то шиноби, протягивающий языком кунай. Женщина мгновенно реагирует, выхватывая оружие. — Не советую стоять за моей спиной, — она улыбается, а я продолжаю пытаться даже не дышать. Они перестают мило беседовать после извинения странного чувака. Мне явно не хватит нервов. Она возвращается назад, рассказывая о нашей будущей смерти. И веселенько так смеется. — Вам нужно в башню, попутно захватив два разных свитка. *** Как бы это смешно ни звучало, но держимся мы вместе, читая бланки и остальную чепуху. Даже Сакура и Саске сидят рядом. Ино дразнит Сакуру, Сакура бесится, Хината нервно вздрагивает. Я устало выдыхаю, заменяя разрезанный все-таки бинт Митараши на новый. Эта защита помогает только в том случае, если сама печать не задета. Но Анко попала прямо в цель, повредив механизм действия. Дура я, настоящая дура. Пора контролировать свои эмоции, а не идти у них на поводу. Вот только защиту на руку я все равно не верну. Слишком сложные печати для усиления материала, которые я до сих пор не понимаю. Дерьмо… *** Ржавые ворота скрипят при открытии, и я лишь недовольно морщусь. Режет по ушам просто безумно. — Предлагаю отправить моих клонов под хенге, а после неспеша двигаться вперед, — я прислушиваюсь к очередному вою где-то издалека. Жутко здесь, однако. Накопительных печатей всего три, и они наполнены до конца. Одна печать восстановит примерно третью часть моего запаса. — Согласен, — Саске коротко кивает. Сакура мнется, зябко обхватывая плечи. Ну что я могу сказать? Надо было получше одеваться. *** — А что мы будем делать с едой? Я недовольно цыкаю себе под нос, чуть не упав со скользкой ветки. И как раньше не додумалась? Но надо отдать должное Сакуре, она всегда заботится о таких вещах. Наверное, из-за этого мы до сих пор и не подохли на очередной миссии. — Пять дней без еды это плохо, но выжить можно. Ничего съедобного, по крайней мере, сейчас, я не вижу. Нам нужна вода, так? У кого какие запасы? — мы усаживаемся около большого дерева. Саске молча протягивает воду в небольшой емкости. Сакура достает из запасов около шести сэндвичей. Этого точно не хватит. — Воды можно набрать в ближайшей реке, а сэндвичи растянем на три дня. Завтра съедаем два на троих. На четвертый день то же самое. Последнее оставляем на крайний случай, — Сакура хмурится, пытаясь просчитать наше спасение. — Информация есть от клонов? — Саске передает воду с едой мне для запечатывания. — На север не сунемся. Одну партию кто-то бесшумно убрал, напав со спины. — Ничего удивительного. Они такие же тупые, как ты, — Учиха усмехается. — Я тебе не сенсор, придурок, — как же хочется порой врезать ему. Сакура уже порывается нас остановить, как мы сами успокаиваемся. Саске молча дает понять, что пора уходить. Мы переглядываемся между собой и киваем в знак согласия. Не стоит издавать лишних звуков. *** Саске уже набирает воду, когда из нее вылезает шиноби из Кири. Учиха успевает прицепить к ноге рядом лежащий кунай, кинув в противника. Шиноби из Кири отскакивает на пару шагов назад, после чего Саске впечатывает ему в грудь другое оружие. Тот уходит ни с чем. — Целый кунай просрал на него! — наигранно вздыхаю я, возвращая недавнее замечание. Тот скрипит зубами, но решает промолчать. ***  — Моих клонов вырубает какая-то змееподобная девка! — я от негодования впечатываю кулак в дерево. — И она движется в нашу сторону. Судя по местоположению моих клонов. Саске с Сакурой пораженно застывают. — Но я в этом не уверенна, — у меня начинает сосать под ложечкой. — У тебя есть печати сокрытия? *** Когда я увидела перед своим лицом мерзкого типа длинноволосую девушку, то готова была сделать все, лишь бы не сражаться с ней. И судьба преподнесла мне еще более крутой подарок. — Где же твои друзья? — она облизывается, ласково протягивая свою руку в мою сторону. — Неужели они решили бросить тебя одну? Ты настолько им надоела? Я упорно молчу, наблюдая за каждым ее движением. Руки слишком вытянуты для ее телосложения, даже с учетом того, что шиноби она все-таки высокая. — Будем играть в молчанку? Ну ладно, — куноичи вытаскивает из пояса свиток Земли. И видя мою незамедлительную реакцию, гаденько ухмыляется. — Так все-таки он вам нужен? Но раз твои товарищи не хотят выходить, то будешь справляться в одиночку. Змееподобная куноичи вытягивает вперед руку, и я срочно ухожу с линии атаки какой-то техники. Но вместо этого перед моим лицом появляется большая змея, несущаяся прямо на меня. — Гребаная зоофилка, — кричу, даже не оборачиваясь. Главное — убежать от змеи. Не зря я была приманкой все это время. Эффект неожиданности на их стороне, а с пресмыкающимся я как-нибудь справлюсь. Жаль только, что печатей сокрытия было только две. — Отбери у нее этот блядский свиток, Саске, — сжать зубы до напряжения. *** В какой-то момент наших догонялок эта змея валит дерево, на котором я решала, как выкрутиться из ситуации. А после, поймав меня, проглотила. Большое спасибо за то, что не дала разбиться, но не проглатывать же человека, ну. — Воняет, — проговариваю вслух, обмазанная в желудочном соке. Ничего лучше, как вспороть брюхо змее я не придумала. Но и тут я проебалась по всем фронтам. Кунай просто не смог разрубить толстую шкуру, но увеличил недовольство буйной животинки, которая решила переварить меня как можно быстрее. — Зашибись… Надо срочно разорвать брюхо или… — Взорвать! Точно! — я кое-как достаю из сумки пару взрыв-печатей, но потом понимаю, что меня взорвет вместе с змеей. Это пиздец, товарищи. Будь у меня техника Чоджи, я бы увеличила свое тело в размерах. Но что если увеличить не размер тела, а количество? — Техника теневого клонирования, — складываю печати и меня чуть не отбрасывает в дерево, но в последний момент меня успевают подхватить на руки. Как хорошо иметь подстраховку в виде клонов… *** Вообще-то вид ползущей телом по дереву куноичи был не приятен. Да что там… блевать тянуло… Но найти в себе силы перекрыть ей путь к Саске сюрикенами удалось. Но страх перед ее передвижением никуда не делся. — Тебе все-таки удалось уйти от змеи, Наруто? — Не совсем. Только от одной, к другой я сама примчалась, — от страха я всегда ляпаю, что придет в ум. Шиноби из Кугакуре начинает хихикать. — Чувство юмора у тебя, однако, есть, — она начинает смеяться еще громче. Напоминает ржавые ворота. Я вижу сомнение в лице Саске и жестом пытаюсь показать, что убью его, если что-то не так сделает. Но тот будто этого не замечает и протягивает вперед свиток. — Держи, — он опускает глаза вниз. — Долбоеб! Сакура, долбоеб! Ты ебанулся? Включи мозги! Она нас не отпустит! Она нас убьет в любом случае! Твой труп сгниет здесь. И все почему? Потому что ты сдался, ссыкун! — я порываюсь прыгнуть к нему и избить, но вовремя останавливаю саму себя. Вместо этого я перехватываю свиток из его рук, прыгая на соседнюю ветвь. А Саске наконец успокаивается. Я же кидаюсь в ее сторону, бросая оружие, но вместо разрываемой плоти слышу: — Техника призыва, — и эта куноичи сидит на змее, посылая в наши стороны сильные порывы воздуха. Меня сносит волной шквального ветра, разрывающий кожу в некоторых местах пальцев ног, незащищенных бинтами с усилительной печатью, но успеваю вовремя сесть на ветку дерева. Но долго посидеть мне не дает хвост, разрывающий ветку. И я падаю вниз, ударившись о ствол дерева. — Закуска готова. Сознание уплывает на каких-то пару секунд, но чувствую необычайный заряд силы после пробуждения. — Отсоси, потом проси, — и влепляю свой кулак, напитанный чакрой прямо в лицо змеи. Отталкиваюсь от дерева и вновь прыгаю на змееподобную девушку, которая выдыхает мне в лицо облако огня. Успеваю отпрыгнуть от него, присаживаясь на соседнее дерево. Провожу языком по зубам, которые удлинились в два раза. Усмехаюсь собственным выводам, особо меня неутешающим. — Кто будет следующим? Саске? — миссис змея летит прямо к Учихе, а я вспоминаю про то, как он меня не раз спасал и помогал. Я ебала. Срываюсь наперерез змее, голыми руками упираясь в морду призыву. Моя подошва стирается в пыль, а в руки упирается холодная кожа. Оборачиваюсь лицом к Саске. — Спасибо. Правда, я не шучу. Спасибо, что спасал меня, — я коротко улыбаюсь, вновь становясь серьезной. — А теперь попрошу тебя очнуться и наконец-то помочь в спасении наших шкур. Чувствую, как какая-то удавка сжимается на моей шее, поднимая в воздух. Кьюби внутри ревет, будто демон в греховом огне. Пытаясь перерезать скользкий язык, терплю поражение. Змееподобная раскрывает свою ладонь, зажигая яркие огни на кончиках пальцев. Ее язык приподнимает мою футболку, а я пытаюсь увернуться. — Блять, отпусти! Не трогай печать! Слышишь? Ты ебнулась? Хочешь раньше времени сдохнуть? Убери свою технику, — что мне делать? Что мне, блять, делать? Она смотрит так плотоядно, что у меня аж мурашки проходят по всему телу. Я чувствую запах чего-то старого и гнилого, а после только обжигающую боль в районе живота… *** Жарко… — Наруто, ты тоже должна присутствовать на этой фотографии, — так говорит Какаши… Но я отчётливо помню, что мы наоборот решали, кто же будет всех фотографировать. И я хотела быть на фотке. Вокруг жара и шуршание свежей листвы на высоких деревьях. Солнце стоит высоко, а сверху парят редкие облака. Земля нагрета, а трава под ногами мнется так забавно. Но это неправильно… Вокруг должны быть сугробы белоснежных осадков и карканье больших птиц. А на небе лишь россыпь далёких звёзд. Мороз прокрадывается сквозь тонкую ткань джинсов, а под ногами хрустит снег. — Саске, встань рядом с Наруто, — вновь говорит Какаши, а я устало выдыхаю. Напротив стоит взрослый мужчина, фотографирующий нас на объёмную и потрепанную камеру. Сакура стоит спереди, вставая в милую позу, и улыбается так открыто, что с трудом верится в ее профессию. Саске сбоку хмуро сдвигает брови и недовольно поглядывает в мою сторону. Я лишь устремляю взгляд ввысь, слегка прикрывая веки. Руки сложены на груди. А Какаши сзади ставит нам рожки, но наплевать. Я точно помню, что человек было больше… Я стояла сбоку, рядом Ника. Где-то спереди была Саша, а позади стоял Илья. Была ещё Заева, Алина и Маша. И вроде Никита. А Антон вызвался фотографом. Ника поворачивается в мою сторону, высовывая язык и показывая два пальца. Я усмехаюсь, и мы встаём в нашу любимую позу. Саша улыбается в камеру, тоже изображая какое-то нелепое выражение лица. Все равно в темноте наши глаза будут светиться. — Все, — улыбается Хатаке, отпуская нас. — Все, — усмехается Антон, а после резко переворачивает телефон и делает селфи на нашем фоне, где в итоге видно только его. Что происходит? Я напряжённо выдыхаю. Хочу в снег. Хочу домой… Как же хуево… Жарко, чертовски жарко. Воды, пожалуйста, воды… — Лови ее! — кричит Сакура, кидаясь за кошкой. Это была очередная миссия. — Ну, а хуле нет, — проговаривает Алина, прижимая бездомное животное к себе. — Пусть Долиная только попробует ее выкинуть. В лагере здорово. Несмотря на то, что наш корпус превращается из временного проживания подростков, учащихся в лицее, в питомник для бездомных котов. Рядом со мной кто-то лежит. Хрипы вырываются из горла, а этот кто-то прижимается ко мне. Иди нахуй… С головы уходит прохлада. Не могу думать… Не могу смотреть на это мессиво… Я хочу поскорее очнуться… Очнуться… — Просыпайся. Пора идти в… *** Я тяжело переваливаюсь с бока на бок, пытаясь сесть. Опираюсь на кору и выхожу из временного укрытия. Краем глаза отмечаю потрепанность Сакуры и какие-то пятна на коже Учихи. А ещё каких-то парней. Саске вроде ломает кому-то руки. Так. Стоп. Что? — Что происходит? — на земле валяется Ли. Из горла вырывается хрип вместо слов, но они все понимают. Как же жжет живот. Меня скручивает пополам, когда я подхожу к Саске. Но он успевает подхватить меня на руки, не до конца сломав кому-то руки. Я теснее прижимаюсь к нему, скуля. — Мне хуево… — я смотрю прямо в глаза. — Потерпи. — Саске, воды, — я задыхаюсь в собственных рыданиях. — Пожалуйста, Саске, воды. Я начинаю плакать ему в футболку, пока мне не дают воды. — Засыпай, Нару. Все будет хорошо. Обещаю, — шепчет кто-то в самое ухо. И я верю. *** В этот раз сны не приходят. И я благополучно разрешаю отпустить и забыть эти непонятные урывки. Зыбучие пески снов мне не нужны. Я не вижу снов, но слышу чей-то успокаивающий шепот. Я забываю обо всем и слушаю малоразборчивые слова. Как же хуево… *** — Наруто. Кто-то зовёт меня… — Наруто. Кто это? Что нужно? — Очнись, Наруто. Я открываю глаза и вижу лицо с красными волосами. Не могу ничего особо разобрать. Даже лицо этого человека расплывается. — Кусай, — и мне подставляют руку со шрамами. Я молчу и ничего не делаю. Возможно, не хочу, возможно, просто нет сил. — Тебе станет легче. Обещаю. И я молча повинуюсь, веря во все эти обещания. *** Саске не сложно тащить Наруто на руках. Сакуре нужны сон и еда. Но когда Харуно спасает какую-то девчонку, рискуя собственной жизнью и тратя запас оружия, то Саске срывается. Красноволосая девчонка содрогается за спиной у спасительницы, пока Сакура упрямо стоит на своем, но заметно стушевывается под криками вечно спокойного Саске. — У нас Наруто в агонии валяется! Ей приходится каждые пять минут менять тряпку! Она может умереть! Ей нужна еда и сон! И тебе тоже! Всем нам! А ты приводишь какую-то девку, для которой у нас совершенно нет продуктов?! Ты соображаешь вообще? — Саске прерывает стон со стороны Наруто. Тот затыкается на полуслове, уже пытаясь выхватить тряпку. — Так неправильно… — подаёт голос чужачка, аккуратно выхватывая тряпку из рук Учихи. — Нельзя постоянно вытирать лицо холодной водой. Саске молча разворачивается к выходу и уходит. — Я могу помочь. Я могу оплатить ночлег ее лечением, — глухо проговаривает Карин, когда в пещере они остаются одни. Сакура готова на все, лишь бы Узумаки выжила. *** Я просыпаюсь только у самой башни. Меня до сих пор колотит, но от Ируки я успеваю скрыть это. До конца второго этапа остаётся только один день… — Мы прошли, — пораженно выдыхает Сакура, когда мы стоим с ней в душевой. — Да… — и мы, совершенно голые, обнимаемся друг с другом, пока меня колотит от боли и рыданий, а ее от усталости, слез и облегчения.