Лишняя

И песок под ногами неприятно хрустит, впивается в мягкую пятку, застревает между пальцев. Тебе самому-то нормально? И цепи вокруг лишь в твоей голове, между прутьями зазор огромен, а все равно винишь в собственном бездействии мнимое божество. Тебе самому не смешно?

В тишине находиться комфортно и даже как-то слишком привычно, настолько, что хочется укутаться в нее с головой и никогда больше не вылезать из кокона уюта и тепла. Потому что это нормально — ощущать безопасность и защищенность рядом с близким человеком для двенадцатилетнего ребенка. Даже если ты шиноби уже как полгода, который должен уметь голыми руками сворачивать шею младенца, не колеблясь ни секунды. Но сейчас у меня нет ни миссии, ни оружия в руках, да и Коноха все-таки ощущается местом, в котором есть родные. Но сейчас рядом со мной Горо, который вырисовывает защитные фуин на моей одежде, слегка хмурясь и бубня что-то под нос. Но сейчас мне хорошо, а что будет завтра — не так уж и важно. — Ты уверена, что джинчурики Однохвостого нацелен на тебя? — спрашивает Горо, почесывая щетину. — Насколько его печать, да и он сам нестабилен? Надо было по-хорошему и вправду хоть попробовать рассмотреть его печать, но выжить — это первоочередная задача. Остальные квесты можно считать побочными. — Он отбитый псих, повернутый на убийствах. Печать я его не видела, но могу точно сказать, что она либо слишком слаба, либо повреждена, — ну не может человек сойти с ума просто так. — И я его не единственная цель, но нахожусь где-то в начале списка жертв. Он откладывает в сторону мою темную ветровку, встает со стула и идет к ящикам на кровном фуин. Что-то пытается найти, перебирая различные запечатанные свитки. Я завороженно наблюдаю за этим, потому что печати — это что-то родное, что-то знакомое и что-то правильное. Привычное. Но из-за этой мнимой защиты я почувствовала себя слишком сильной, что в итоге привело меня к настоящему. К настоящему, в котором я чертовски слабая, бесполезная и обуза для других. Но на меня продолжают ставить ставки, поэтому оплошать — значит проиграть. — Не знаю, чего именно задумала верхушка деревни, но чтобы даже ищейки из Корня не заметили такого ребенка — это сильно. Если за поединками будет наблюдать сам Казекаге — нет гарантии, что он поспеет успокоить разбушевавшегося биджу, беря во внимание нестабильность печати на Гааре. Мало ли, что случится, но я не позволю тебе умереть, — Горо смотрит на меня с опаской. — Если все пойдет прахом, и тебя загонят в угол, то единственным шансом спастись от биджу будет сдерживающая печать. *** Моя мечта — послать всех нахуй, купить дом где-то у моря и доживать счастливую старость. Но мне сейчас только тринадцать, я важное стратегическое оружие для деревни, и на мои чувства почти-всем абсолютно насрать. Именно поэтому я обязана вновь сражаться, чтобы получить повышение. И почему-то на меня будут смотреть и ставить ставки, как на каком-то фрик-шоу. Понятие морали и правильности давно стерлось в этом мире, но слишком противно от осознания того, что я буду клоуном для всей этой толпы гражданских, которые отдают за места деньги. Блять, я готова отдать все, что у меня есть, лишь бы поменяться с кем-нибудь из них местами. Но реальность дает кулаком в солнечное сплетение, смеется над веселой (не)шуткой и поворачивает в сторону, откуда виден, возможно, мой последний рассвет. Закаты я, конечно, любила больше, но когда тебе выпадает шанс лицезреть хоть что-либо красивое — упускать его нельзя ни в коем случае. Реальность, знаете ли, старуха черствая и глумливая, может отобрать эту возможность через секунду же. — Лови кайф, Наруто, — смеюсь я. — На тебя поставили слишком большие ставки, поэтому попытайся не умереть в первые же пятнадцать минут. *** Юка выходит из дома вместе со мной, провожая, когда солнце уже высоко над землей. Мне кажется, что это хороший знак или что-то вроде того. Потому что Юка роднее и красивее всяких рассветов. Она — константа, что-то вечное и такое же обыденное. Юкой не только полюбоваться можно на какие-то жалкие полчаса, но и прикоснуться — почувствовать живое тепло и настоящую заботу. Юка не похожа на рассветы, те короткие и быстротечные. А она здесь, стоит на пороге, обещает врезать за новые шрамы и улыбается слишком. И все в ней слишком, этой ее нежности и заботы. Ярко и обжигающе хорошо. У рассветов пастельные тонна, у Юки прохладно-теплые. И в этом они так одновременно похожи и нет. *** От Гаары несет тем самым безумием, которое я всеми силами пытаюсь скрыть. Аура у него дикая, пропитанная кровью и гнилью. Так обычно пахнет от мертвецов. Но вот незадача — Гаара вроде жив. Он живет, не спит сутками (даже у меня синяки под глазами поменьше, а сплю я немного, уж поверьте) и убивает. Вот только внутри у него все похоронено под кучей песка. Гаара наблюдает за мной открыто, ничего не боясь. Действительно, твою мать, что ему будет от обычного (мне самой смешно) интереса к сильной девочке? Я задумываюсь над тем, что было бы, не появись рядом со мной Горо, Юка и остальные? Неужели мне пришлось бы тоже убивать, дабы сохранить остатки своей личности? Но блять, Гаара, зачем тебе убивать ради выживания, если ты все равно закапываешь самого себя все глубже внутрь? Для чего это, если твоя личность похоронена и больше не используется? Очнись уже, Гаара. Ты умираешь изнутри. Он меня, конечно же, не слышит. Стоит в паре метров, пялится как на свой обед, и на дне безразличного океана в глазах замечаю желание убить. Мне его жаль, но с другой стороны хочу ударить по гробу с истинной личностью парня и крикнуть во все горло: «Посмотри наконец уже, что ты натворил!» Но я предпочитаю промолчать, потому что умирать раньше времени совершенно не хочется. Я не святая, раз уж на то пошло. Но будь шанс, может, и попыталась бы. А пока я должна спасти хотя бы себя, а не думать о несостоявшемся убийце. И желательно не обращать внимания на жажду крови, которая от него же исходит. Этот парень страхом питается, живет и дышит. Забывать об этом тоже нежелательно. По-хорошему, можно бы сдаться и написать заявление об увольнении после экзамена. Вроде у всех тут есть на это право, но, думаю, я случай отдельный — все-таки не в каждом шиноби запечатан девятихвостый демон-лис. Меня никто просто так не отпустит. Может в нукенины записаться? Но для этого нужно продумать план побега, стать намного сильнее (да, Гаара, я вижу твой взгляд) и разорвать со всеми связи. Все-таки убегать, оставив позади волнующихся близких как-то низко и неправильно. Ну или же заранее обговорить только с доверенными лицами мой побег, способ общения и встречаться на какой-нибудь миссии раз в месяц. Нужно в таком случае еще позаботиться о том, чтобы политики не засекли меня, а то здравствуй юность в сапогах. Но опять же — я одно из мощнейших оружий Конохи. И с одной стороны это играет мне на руку, ибо в книгу Бинго меня помещать точно не будут, да и рассказывать другим странам и обычным гражданам о том, что где-то там бегает носитель Девятихвостого — верх идиотизма и слабоумия. Но в то же время мое возвращение в деревню станет приоритетом для Конохи, поэтому мне побег так просто не спустят, даже если при моей поимке умрет парочка сильных бойцов Анбу. Еще и Саске вновь потерялся. Либо набрался от Какаши, либо они решили устроить шоу с пафосным появлением. Отвратительная идея по моему мнению, ибо он сражается с носителем Однохвостого. Ох, стоп. Центр внимания Гаары резко переметнулся куда-то внутрь, неужели думает о Учиха? Я не против, если быть до конца честной. — Бой Наруто Узумаки против Неджи Хьюга. Неджи стоит напротив меня, улыбается чуть насмешливо. — Ничего не хочешь мне сказать? Я устало усмехаюсь, собираю мысли в кучу и пытаюсь вспомнить, что именно хотела сказать. Что-то такое грубое, задевающее самые глубокие раны, но забываю. Поднимаю лишь взгляд к небу. Так успокаивает на самом деле. — Я просто хочу отдохнуть, — единение с окружающей средой накрывает с головой. — Хината такая сильная и смелая. Даже легкое задела как-то. Я оборачиваюсь к нему, заглядывая в глаза. Неджи кривится на словах о наследнице. Задела горделивую задницу что ли? — А ты уверен, что сможешь так? Просто меня-то дезориентировать словами не сможешь, я не добрая и не мягкая, как твоя сестра. Для того, чтобы победить меня — слова не помогут. А вот сил на победу надо мной понадобиться многовато, такому как ты. Справишься? Градус злости у Неджи все повышается, но с места он не двигается. Подходить к нему самой — настоящее самоубийство в чистом виде. Только недавно нормализовала свой поток чакры, а тут сам Хьюга, который спокойно может вновь отправить на койку. Что может разозлить его сильнее? — Ты видимо привык отыгрываться на слабых, да? Хината для тебя легкая мишень, которую задеть легче всего. Ты жалок. Неджи все-таки срывается с места, выставив вперед ладонь. Экстренно выгибаюсь в спине, застывая прямо под рукой нападающего. Он попался на мой трюк! Мышцы бедер горят изнутри, пытаясь удержать меня на эти десять секунд. Сила удара получается не такой сильной, как планировала изначально, но это и не важно. Мой кулак врезается прямо в сгиб локтя, выбивая кость с положенного места. Хьюга вздрагивает всем телом, быстро перегруппировываясь, дабы отскочить назад. Приходится напрячь весь свой пресс, чтобы попросту не упасть и вновь принять вертикальное положение. Перед глазами начинают летать мушки, но к такому я уже давно привыкла. Выставляю вперед кулаки, показывая свою готовность. К Неджи сейчас подходить крайне опасно. Он зол, что попался на дешевый трюк, но все-таки пытается справиться с собственными эмоциями. Уж поверь, мой хороший. Я такая же, поэтому знаю, как обернуть это против тебя самого. Неприятно хрустит вставляемая обратно кость. Но двигается теперь она хуже, не так ли? Я не удерживаю улыбку, которая сама наползает мне на лицо, раздражая его все больше и больше. Медленно приближаемся друг к другу, выжидая удобного случая для нападения. И также одновременно срываемся с места, не желая отдавать преимущество. Поудобнее перехватываю вылетевший из рукава кунай, целясь во вторую руку. Неджи активирует свой бьякуган, вокруг глаз проступают вены. Разрешаю увести себя в обмен ударами, а после, в критический момент, когда его ладонь целится в мою грудь, опираюсь на его плечо, перепрыгивая Неджи за спину. Мой финт не удается в самом конце, ибо ладонью он успевает коснуться моей икры, выбивая одну из точек. Потеряв равновесие, падая лицом вниз, но кунаем оставляю длинную полосу на спине, разрезав не только одежду. Отталкиваюсь второй ногой от спины, делая чуть ли не сальто прямо над землей. Успеваю сгруппироваться, вновь вставая в боевую стойку. Мышцы правой ноги неприятно сводит судорогой, поэтому кунаем несильно покалываю икру. Кровь на конце оружия размазывается по одежде. Он заблокирует мою чакру прежде, чем я успею прибить эту гадину. Выбора не остается. Складываю пальцы, медленно выдыхая. Создаю пять клонов, оставляя одного рядом с собой. Остальные бегут прямо на Неджи, отвлекая его внимание. Посылаю следом последнего, дабы тот напал сзади, пока Хьюга отвлечен. Но Неджи все-таки отбивается и от напавшего сзади клона, будучи занятым первой партией. Я была права — бьякуган дает возможность смотреть владельцу даже за его спиной. Но вот в чем дело, не бывает абсолютной защиты, хоть одно слепое пятно — всего лишь пару градусов — должно быть. За это время успеваю пустить более ускоренный поток чакры по правой ноге, чтобы вновь открыть выбитую тенкецу. — Думаешь, сможешь выиграть, приложив чуть больше усилий? Пойми наконец, что твоя судьба быть побежденной мной. Это определенно с самого начала, так что будь добра — прими проигрыш. У каждого человека разные роли, и бьякуган показал мне, что ты не сможешь стать сильной. Единственное, в чем мы похожи, так это смерть. Она всегда достигает нас. Сдавайся. Я скептически выгибаю бровь, искренне не понимая этих слов. Чувак, из такого дерьма, в котором я побывала, выползают не из-за судьбы и каких-то там божеств, а только собственными силами. — И? Я не верю в судьбу, — пожимаю плечами, создавая круг клонов вокруг него. — Проверим, насколько правдива твоя вера? Поток чакры равномерно распределяется по телу, не вызывая какого-либо дискомфорта. Но печати использовать я все-таки не буду, мало ли. Не хочется умереть в муках от разрыва каналов. Клоны одновременно нападают со всех сторон, пытаясь выискать его слабое место. Но все это лишь обманчивое нападение в открытую, потому что клоны сзади достают сенбоны, которые ровным строем летят в спину представителя Хьюга. Я, черт возьми, должна найти его уязвимое место. Не бывает абсолютности. Вселенная хорошо об этом позаботилась. — Сенбоны? — удивленно восклицает Неджи, но тут же собирается вновь. Его стойка меняется, и моя интуиция шепчет о провале. Что он собрался делать? — Восемь триграмм: небесное вращение. Летящие сенбоны натыкаются на голубую сферу выпущенной из тела чакры, опадая на землю. Но слепое пятно у него точно есть, иначе для чего он использовал настолько мощную и непробиваемую защиту, которая отнимает слишком много резерва. — Восемь триграмм: шестьдесят четыре ладони небес, — сюрпризы не заканчиваются. Неджи начинает атаковать моих клонов, тратя на каждого по одному тычку. Их явно меньше, чем шестьдесят ударов. Твою мать, надо сделать замену на клона. Срочно уходить с линии атаки. Неджи Хьюга не силен в обычном тайдзютсу, поэтому если приложить достаточно сил в кулак, то можно с легкостью его победить, но он слишком заботится о своей защите. И чтобы подобраться придется придумать что-то поинтереснее, нежели обычный обстрел оружием и прямые атаки клонами. А если… Неджи настигает моего клона стремительно, оставляя на него около пятидесяти удара. И только благодаря одной из сохранившейся печати с огромным запасом чакры, подставная я все-таки встает, кашляя кровью. — Я расскажу тебе о ненависти в клане Хьюга. Сидя в кроне дереве и слушая достаточно слезливую историю травмированного с детства подростка, пытаюсь подключить последние клетки своего мозга, дабы придумать гениальный план победы. — Ты не понимаешь, какого это! Когда на тебе такое клеймо, — ну началось… Мой клон злится и нападает на Неджи, вновь завязывая ближний бой. Подставная Наруто пропускает множество ударов, но надолго чакры в печати не хватит. Вспоминай, вспоминай… Неджи заметил мои сенбоны, даже не оборачиваясь. Но на миг, лишь на краткий, он обернулся назад, ровно на сто восемьдесят градусов, чтобы посмотреть на опасность. Осознание приходит мне в голову неожиданно спонтанно, но быстро подаю клону знак скрепленными ладонями. Подставная Наруто моргает ровно три раза, показывая, что все поняла. Черт, придется вкачать почти весь оставшийся запас на прыжок с такого дальнего расстояния и удар кулаком. Клон вновь три раза моргает, неожиданно обхватывая Неджи всем телом, дабы замедлить и обездвижить. — Совсем дура? — кричит Хьюга, пытаясь отцепить от себя блондинистую девчонку выбиваемыми тенкецу. Отталкиваюсь от ветки дерева, которое находится прямо за спиной парня, вливая слишком много чакры в прыжок. Ощущение полета почему-то доставляет бешеное удовольствие, а крики со стадиона раздражают до безумия. — Над тобой, идиот, — Неджи вздрагивает всем телом, поворачиваясь в самый последний момент. И мой кулак прилетает прямо в челюсть, а клон добавляет свою лепту, воткнув кунай в длинную рану на спине, но растворяется, когда мы вдвоем падаем на него. Неджи подо мной пытается рыпнуться, но удар был слишком сильным, да и я соскакиваю с лежачего состояния, усаживаясь сверху, а после вливаю чакру в кулаки. Первый удар по лицу полностью выбивает дух и силу воли из парня, который вяло пытается отбиться. — За Хинату, — удар. — За меня, — удар. — За слабость, — удар. Оскорбления и фразы слетают с моего рта, пока я выбиваю всю дурь с этого сильного, но такого слабого в отношении самого себя идиота. Моя чакра быстро заканчивается, но я ему так мало высказала, что не замечаю, как кулаки начинают светиться рыжеватой чакрой. Неджи сквозь боль смотрит со страхом в мой рот, поэтому трогаю удлинившиеся клыки. Убеждаюсь, что напасть Хьюга не сможет, и только потом встаю с него. — Ничего не выйдет, — а после усиленный чакрой кулак прилетает аккурат мне в челюсть, выбивая один зуб. Боль приводит в чувство, а потому быстро справляюсь с контролем собственной циркуляции, не давая Кьюби захватить контроль надо мной. — Какой же ты слабак… — сплевываю кровь на землю, стирая с щеки слюни. — Знаешь, я ведь была самой слабой в классе, меня любили заваливать учителя, а жители деревни до сих пор ненавидят меня. Но я никогда, слышишь, никогда не винила в этом судьбу, плывя по течению. Раздирала колени, ломала кости, сваливалась от обезвоживания и прочего, но не ныла. Я презираю таких как ты. Ноющих и слабых, которые выстроили границы в голове. Продолжай и дальше винить в собственном бездействии мнимое божество, а я буду дальше бороться с этой искаженной реальностью. Вновь поднимаю взгляд в небо, улыбаясь солнечной погоде. Так спокойно. Почему я не могу тоже пожаловаться на свою жизнь? Могу, еще как могу. И только попробуйте меня упрекнуть в этом. — Ах, да. Я боюсь, что в конкурсе «Самое ужасное клеймо» победу одержит мой живот, — я приподнимаю футболку, открывая его вниманию печать сдерживания. — В модели меня с таким точно не возьмут. Неджи молчит. Правильно, пусть даже рта не раскрывает. А то вряд ли останется с целой челюстью. — Перестань жалеть себя… *** — Какаши, — мой испуганный возглас застает джонина врасплох. — Он носитель Однохвостого. Хатаке непонимающе глядит на меня, а после усмехается. Твою мать, это несмешно. Идиот, это Хвостатый! Я всегда знала, что Какаши — последний к кому стоит обращаться в принципе. Это, блин, больше не экзамен! Рука превращающегося в Биджу Гаары вылезает следом за Саске. Блять, блять, блять! Я рывком спрыгиваю со сцены под крики знакомых — печать обязана сработать, иначе нам всем конец. Чувствую ауру смерти, которая исходит от джинчурики, а из взгляда пропадает отрешенность. Вокруг падают перья усыпляющей техники, закрывая полный обзор. Сука, лишь бы успеть… Отмахнувшись от парочки перьев около лица, складываю печать, дабы отвести гендзюцу от греха подальше. — Да пошли вы все, — рычу я, приземляясь рядом с Саске. — Горо, ты как всегда прав, а мог и не каркать в этот раз! Они не пытаются остановить Гаару и надеются усыпить как можно больше народу. Уверена, что это ничто иное, как нападение деревней Песка. Другого разумного объяснения найти не удается. — Ты чего творишь, Наруто? — Саске зол и порывается остановить меня, но отпихиваю его ногой, не сменяя курса. — Какого ты влезаешь в мой экзамен? Гаара ранен и не сможет ничего предпринять, а это нехилый шанс успеха. Надеюсь, что моя попытка остановить превращение пройдет гладко… На ходу разворачиваю свиток, зубами раскрывая сдерживающую печать, которую осталось только активировать. Сбиваю с ног на спину Гаару, сдирая с него майку, и следом нацепляю обездвиживающую печать, которая парализует на пять минут. Концентрирую небольшое количество чакры на кончиках пальцев левой руки и впечатываю в живот. Утробный рык застревает в горле раненного парня, но увы, сделать большего он не может. Гааре остается лишь наблюдать, как печать для сдерживания Однохвостого медленно проявляется. — Что происходит, Наруто? — кричит Саске, намереваясь как минимум меня вырубить. Мне, черт возьми, нельзя отвлекаться! А ко мне уже со всех сторон бегут экзаменатор, Саске и песчаники. Так и спасай жопу не только свою и дорогих людей, но в принципе всей деревне. Вечно все недовольны! — Он превращается в Биджу! А я, блять, пытаюсь это предотвратить! Не мешай спасать твою жопу, придурок! — все хуже, чем казалось. Нервно сглатываю, рассматривая изуродованную печать, которая может в любой момент сломаться или же перестать функционировать. Какие криворукие мастера ставили это? Мало того, что даже не завершили круг, так еще и пропустили парочку важных кандзи… Что за камикадзе живут в деревне Песка? Фуиндзюцу — это не та вещь, которую можно сделать абы как, а после радоваться проделанной работе. А ему ее поставили в утробе матери. Теперь понятно, почему у него все так плохо с головой. Печать уродливым пятном расползается по животу Гаары, доставляя столько проблем психике, что можно просто свихнуться. Как у него вообще осталось сознание после такого дерьма? Мне еще повезло… — Она что-то пытается сделать с Гаарой, Темари! — слышу позади чей-то крик. Ах, да. Это же ваше оружие, суки. — Надо остановить эту слабачку, — та самая блондинка? — Иначе проблем позже не оберемся! Успеть бы, умоляю тебя! Лишь бы успеть! Быстро складываю серию ручных печатей, активируя рисунок на бумаге. Кандзи вспыхивают на миг ярким светом, а после потухают. Молниеносно прикладываю печать к животу Гаары, завороженно разглядывая, как символы расползаются по всему телу джинчурики. Прошу тебя, активируйся быстрее! Мне осталось лишь активировать второй, считай дополнительный, круг защиты! Слышу лязг доставаемого веера, который раскрылся на все три луны (а как же иначе?). Оборачиваюсь на миг, ожидая смертельного для меня удара, но замечаю джоунина, проводящего экзамен, который выскакивает наперекор девчонки. А Саске берет на себя ее брата. — Спасибо, — шепчу я, успокаивая дрожь в пальцах. Кандзи наконец вновь стягиваются к печати Однохвостого, образуя второй, внешний круг защиты, который нужен на случай, если первый не выдержит. Не знаю, насколько сильно это фуиндзюцу, но на нападение его точно хватит. Все-таки печать делал еще старый мастер, который изначально был вместе с Горо. А предкам вроде доверять надо, эх… Позади слышны звуки боя, поэтому надо быстрее заканчивать. Складываю ручную печать активации, попутно отлепляя пустую бумагу, кандзи которой перешли на тело Гаары. — Знаешь, в этой печати есть и свои плюсы для вас. Теперь хоть давления Биджу на тебе не будет, — я ему устало улыбаюсь. — Не волнуйся, теперь станет полегче на какое-то время. Надеюсь, что это ему поможет. Все-таки мы вроде как в одной лодке. Просто песчанику повезло чуть меньше, такова реальность. Поэтому на этот раз я протяну другому руку, совершенно бескорыстно. Вон уже и взгляд по-осознаннее стал, да смотрит на меня, будто Девятихвостого увидел. Что-то пытается произнести, но печать все мышцы блокирует. Не получится. Меня неожиданно отпинывают с такой силой, что пролетаю добрых пару метров, прежде чем успеваю сгруппироваться и мягко приземлиться на землю. Рядом с Гаарой стоит его сенсей, который отправляет Темари и Канкуро вместе с джинчурики подальше отсюда. Тяжелые вздохи сопровождаются бешеным ритмом сердца, соображать я могу, а чакро-каналы целы. Можно сказать, что свою миссию я выполнила. Вот только теперь вновь бесполезной тушей остаюсь на плечах других. — Наруто, что ты сделала? — интересуется экзаменатор. Так, ладно. Сейчас — он мой начальник, главнокомандующий. Не суть короче. — Печать сдерживания, — докладываю я. — Сегодня он уж точно не сможет превратиться в полноценного Биджу. Но у самой запас на нуле — сейчас смогу помочь только в эвакуации. Мужчина удовлетворительно смотрит на меня. — Саске, идешь в погоню за Однохвостым. Наруто, ты эвакуируешь людей со стадиона. Учиха идет на охоту за джинчурики совершенно один? На стадионе должны быть еще многие. Надо бы их подключить. Прыгаем с Саске в противоположных направлениях. Я — на ложе, он подальше отсюда. Когда я запрыгиваю на ряды, то еле-еле успеваю уклониться от атаки вражеского шиноби. Но после на него нападает Какаши, уводя его в сторону. Хоть за это спасибо… Впереди замечаю Сакуру, которая развеивает технику гендзюцу, наложенной на Шикамару. Вид у нее более, чем сосредоточенный. Надо сейчас же найти Ино. Среди свалившихся на скамейках людей нахожу свою подругу. Быстро подбегаю к ней, проводя такие же манипуляции, что и Сакура. — Наруто? — удивленно спрашивает Ино, осматриваясь вокруг. — Некогда объяснять. Тебе сейчас же нужно объединиться с Харуно и Шикамару, чтобы помочь Саске, — серьезно смотрю на нее. Яманака повторять второй раз необязательно, она тут же догоняет подростков, после чего они успешно вылезают через дыру. Пора приниматься за свою работу. — Наруто, берегись! — Какаши перерезает горлу какому-то звуковику, защищая меня от очередного удара. А он все-таки не так уж и плох, как напарник… *** — Наруто? — спрашивает какая-то красноволосая девочка, помогающая раненным. Настороженно наблюдаю за ней, ведя детей к убежищу. Эвакуация на стадионе успешно завершена, поэтому меня кинули в жилой район гражданских, где также успешно джоунины отбивают атаки, а генины помогают эвакуироваться жителям. — Ты кто? Она зачем-то разворачивает рукав на свободной рубашке, показывая многочисленные шрамы от укусов. Ох, неужели та девочка? — Прости, я не помню твоего имени, — сконфуженно уставляюсь в пол. — Спасибо, что спасла жизнь. Теперь я твоя должница, хех. Вообще, по идее, ее вроде должны были отправить обратно в родную деревню, разве нет? Все-таки целый месяц прошел со второго этапа… Карин на это отмахивается, предлагая объединить усилия. Я охотно соглашаюсь, поэтому по полуразрушенной деревни мы бежим уже вдвоем. — А как же родная деревня? — задаю интересующий вопрос. — Моих сокомандников убили во время второго этапа, пока я помогала вам, — прежде чем я успеваю начать тираду с извинениями, Карин меня успокаивает. — Мне все равно на их смерти. На самом деле я даже рада в какой-то степени. Они были теми еще ублюдками. Карин рассказывает о том, что Коноха предложила ей политическое убежище, узнав о ее способностях к исцелению. Также верхушка пообещала, что не станет насильно лечить шиноби, вредя Карин, а еще уверила в том, что они смогут решить вопрос с другой страной. — Не могли бы мы заскочить в один дом? Я хочу удостовериться, что все в норме, — спрашиваю я. Карин отвечает согласием. *** От домика Горо и Юки остаются лишь руины. При виде разломанных камней мое сердце пропускает удар, поэтому я, сломя голову, кидаюсь раскидывать в разные стороны обломки, дабы убедиться, что с Юкой все хорошо… Горо сегодня на патруле, а Юка осталась одна. Я не знаю, кого именно мне просить и молить, дабы все обошлось. Прошу… Я ломаю какой-то палец, пока голыми руками разгребаю тяжеленные камни, но словно не замечаю этого. Мне нужно не найти ее здесь. Только не ее. Только, сука, не ее! — Наруто… Мне жаль, — слышу голос Карин с другой стороны. Между камнями торчит нога…

Иногда мы теряем что-то важнее нашей собственной жизни.