Ошибки Судьбы

      Утро не бывает добрым. Особенно ранее утро. И особенно, если тебя будит ураган по имени — Гарри Поттер.       — Дядя Гарри, вставай! — Бух. На спящего до этого мужчину приземлился черноволосый вихрь. — Дядя Гарри, мы сегодня возвращаемся в школу, ты не можешь проспать. Тебе нужно на педсовет — ты учитель. А ещё ты должен сопроводить меня в школу. — Тараторил мальчишка, тряся за плечи старшего. — Ну дядя Гарри.       — Встаю я, встаю. — Пробурчал голос из-под подушки. — Маленький изверг. Зачем будить человека… — взгляд на часы, — в семь часов утра?!       — Завтрак через двадцать минут. Не опоздай. — Крикнул мальчишка и убежал. А Гарольд со стоном перевернулся на спину. Хогвартс. Сегодня он вернётся в свой второй дом. Он любил эту школу, защищал её и был рад снова побывать в таких знакомых и родных стенах школы.       Как давно он не был в Хоге. После войны Северус пробыл в школе год, пока не выпустился Гарри Поттер. А затем уволился и Гарольду не было смысла туда ходить. Преподаватели, если хотели встретиться, то писали ему и приходили на Гриммо. Да и немногие из них могли и хотели встретиться с Героем.       Когда он закончил учиться, то жалел, что не может остаться ещё ненадолго. Это место и правда стало его домом. Долгие семь лет он провёл в Хогвартсе, уезжая оттуда только на каникулы. Там он нашёл друзей, семью и любовь.       Потом, конечно, тоска по школе притупилась, но он всё равно иногда вспоминал о самом магическом здании во всей Британии.       Через час Гарольд со своим родственником стояли в гостиной, прощаясь с родными. Уизли попрощались с ними ещё за завтраком и уехали на вокзал, провожать детей, а вот Сириус остался. Первый раз он мог нормально попрощаться с крестником.       — Гарри, будь умницей и не опозорь достойное имя сына Мародёра. Обязательно напакости кому-нибудь. Желательно Филчу. — Наставлял Сириус. — А ты, Гарольд, не будь букой и не превращайся в Снейпа на уроках. А не то, ученики будут ненавидеть тебя так же, как его. А это никому не надо. И самое главное — постарайтесь не уничтожить Хог.       — Ну что ты, Сириус! — Засмеялся мальчик. — Мы с дядей… — взгляд на мужчину, — то есть с профессором Блэком никогда сами не искали приключений. Это они нас всегда находили.       — Гарри, времена сейчас неспокойные, а потому прошу — слушайся старшего. Он поможет и защитит. Я знаю, что ты хочешь помочь, но тебе пятнадцать и это не твоя война. Прошу, не вмешивайся и береги себя. Ты нам нужен.       Сириус улыбнулся и обнял Гарри. Затем подошёл к старшему Поттеру и повторил действие.       — Я буду скучать по вам, мальчики.       — Мы тоже, Сириус. — Ответил мужчина. — Мы вернёмся летом. Целых три месяца здесь пробудем. А сейчас прости, но нам пора. Пока.       — Пока, Сириус. Мы любим тебя. Вспышка зелёного пламени унесла за собой обоих крестников Блэка. А он сам, немного постояв, пошёл в библиотеку. Нужно было помогать Ордену с поиском информации.

***

      Поттеры вышли в кабинете директора, который сидел за письменным столом, просматривая какие-то бумаги.       — Мальчики, а вот и вы! Я вас уже заждался. Гарри, можешь идти к себе. Вечером прибудут твои однокурсники, а до того времени ты, думаю, сможешь распаковать вещи.       — Да, директор. Пока, дядя Гарри. — Мальчик убежал, а директор, не переставая улыбаться, обратился к новому профессору.       — Гарольд, а мы отправимся знакомить тебя с другими преподавателями. Вещи оставь здесь, эльфы доставят их в твои комнаты.       — Хорошо, Альбус. Знаете, даже не представляю, как мне себя вести. Они были моими профессорами, а теперь стали коллегами.       — Ну, это ничего. Привыкнешь. Северус вон, когда пришёл на работу, то в первый день тоже робел. Правда, старался это скрыть. Он всегда был гордый. Северус закован в гордость и сарказм, как в броню. Только вот дети не понимают, что это — всего-лишь способ защиты. А вот взрослые уже в состоянии осознать это.       — Зачем Вы мне это рассказываете? — удивился Гарольд. Директор улыбнулся.       — Я так долго живу на этой земле, что давно научился замечать детали, на которые другие не обращают внимания. Супруг — зельевар, который получил ранение во время Последней битвы был по описанию так похож на Северуса. А уж когда ты побежал за ним, чтобы помочь справиться с эмоциями после встречи со старой его подругой, я понял наверняка. Ты будто знал, что ему нужна будет помощь. Не бойся, не думаю, что кто-то ещё это заметил. Разве только Аластор, но тому не до дел любовных.       — Я настолько предсказуем? Из меня точно не получился бы шпион.       — Зато получился аврор. Идём, мистер Блэк. Пора представить Вас школе в качестве преподавателя.       Выйдя в коридор, Гарольд на мгновение остановился. Те же стены, пошарпанные, старые. Тот же запах: тыква, праздник и чуточку магии, запах трав и зелий. Запах волшебства. Живые портреты переговариваются между собой, за окном летит белый снег, Альбус улыбается, поблескивая стеклами очков. Всё так же, как было тогда, до войны. Как было в детстве.       — Я чувствую себя одиннадцатилетним ребёнком, который попал в самое волшебное место в мире. — Тихо сказал Гарольд. — Я будто вернулся в детство.       — Все мы хотим быть взрослыми. — Ответил директор. — И только попадая в места, знакомые нам с детства, мы можем на мгновение снова стать теми мальчишками и девчонками, которыми были десять, двадцать и больше лет назад. И только тогда мы понимаем, что жизнь прекрасна, пока ты можешь переживать такие вот моменты. Идём, Гарольд. Нас ждут твои старые преподаватели, а ныне коллеги.       — Да, Альбус, Вы правы. Нужно идти.

***

      Педсовет прошёл спокойно. Учителя восприняли нового коллегу спокойно, будто это в порядке вещей — нанимать посреди года нового профессора. Но тем не менее, все вели себя радушно. А Северус даже предложил сесть рядом с ним за один стол, чем немало удивил коллег.       А после обеда прибыли ученики и тут же поспешили на ужин. За полчаса Большой зал напоминал улей — все смеялись, говорили, делились впечатлениями от праздников. Под потолком летали свечи, а в воздухе ещё витал запах праздника.       За учительский столом тоже было весело. Учителя переговарились, обсуждая последние новости, учеников или просто смеялись над шутками. Не принимали участия в этом безумии лишь двое — Северус Снейп и незнакомый ученикам мужчина, которые сидели рядом.       — Дамы и господа. — Привлек к себе внимание директор. — У меня для Вас несколько объявлений. Как вы все, наверняка, уже знаете, Долорес Амбридж была уволена из школы за использование на детях тёмномагических артефактов. Сейчас она уже отбывает достойное данному поступку наказание.       В связи с этим освободился пост преподавателя ЗОТИ. Мне удалось за столь короткое время найти преподавателя. Позвольте представить — Гарольд Блэк. — Мужчина встал, и зал захлопал, приветствуя преподавателя. — Именно ему мы обязаны тем, что смогли вовремя прекратить незаконные действия мисс Амбридж. — Зал захлопал во второй раз, теперь уже приветствуя своего спасителя. А преподаватель, наконец, смог сесть обратно. — А сейчас начнётся пир.       — Северус, могу я зайти к Вам сегодня? У меня накопилось несколько вопросов по поводу планов. Я прошу Вас о помощи. — Обратился Гарольд, как только начался пир.       Северус повернулся к собеседнику.       — Простите, но сегодня вечером не смогу. Мне нужно сварить несколько зелий для больничного крыла. Но, если Вам будет удобно, то Вы можете прийти завтра.       — О, конечно. Я приду. Не стоит оставлять детей без зелий, особенно одного неугомонного гриффиндорца.       — Надеюсь, мой отказ не повлияет на Ваши завтрашние занятия. Не хотелось бы стать виновником отсутствия занятий у нескольких курсов учеников.       — Ни коим образом. — Заверил Гарольд. — Первый урок у меня уже спланирован. Так что можете быть спокойны — ученики не будут бездельничать.       — Я надеюсь на это.

***

      На следующий день, стоя в классе в ожидании учеников, Гарольд пытался успокоиться. Он нервничал, как будто не к уроку подготавливался, а к бою с десятком пожирателей. Сейчас начнётся занятие у пятых курсов Слизерина и Гриффиндора. Он знал каждого из них, знал, как с ними обращаться, их характеры, повадки, но всё же боялся напортачить.       Вот и начало урока. Постепенно начинают входить ученики. Через две минуты все сидят за своими местами. Как-всегда — факультеты расположились отдельно друг от друга.       — Здравствуйте, класс. — Начал Гарольд. — Вы уже знаете, как меня зовут, а потому я могу опустить этот вопрос. Насколько я знаю, в этом году профессор, которая вела ЗОТИ, запретила практику заклинаний, но для меня это неприемлемо. А потому, как вы могли заметить, я переоборудовал класс. Теперь сзади вас находится тренировочная площадка, на которой вы сможете отрабатывать новые заклинания.       Молниеносной движение и в воздух поднялась рука Гермионы.       — Профессор Блек, но в наших учебниках нет никаких заклинаний. Только теория.       — Благодарю, что напомнили мисс… Грейнджер, если я не ошибаюсь. — Короткий кивок. — Это те учебники, по которым вы учились? — Взяв с ближайшей парты книгу, спросил Гарольд.       — Да, сэр. — Ответила владелица книги.       — Ну что ж. И как вам они, понравились?       — Не совсем. — Сказала Гермиона.       — Скучные. — Крикнул Рон.       — В них нет заклинаний. — Заверил Гарри       — И выдала их эта жаба. — Пробормотал Малфой.       — Ну что ж, в таком случае я сейчас продемонстрирую вам всем два заклинания. Возможно, они вам знакомы. Акцио учебники ЗОТИ. — Перед мужчиной образовалась кучка из книг, так как он не собирался их складывать в стопку. — А теперь. Инсендио.       Сначала ученики не поняли, зачем профессор произнёс поджигающее заклинание. Но когда увидели, что кучка из книг быстро поглощается веселым огоньком, то начали кричать, свистеть и смеяться.       — А теперь вы получите новые учебники. — как только догорел огонь, заверил Гарольд. — Итак, тема сегодняшнего урока — отталкивающие чары. Заклинание Деспульсо. Это заклинание отталкивает от Вас предмет или живое существо на некоторое расстояние. Но при этом враг остаётся в сознании. Заклинание чаще всего применяется в бою. Противник, которого оттолкнули, на мгновение становится дезориентированным, что позволит вам нанести урон другим заклинанием. Его часто используют в боях, но в дуэлях оно бесполезно, так как по правилам урон наносится поочерёдно.       Все волнения Гарольда были напрасны. Урок прошёл хорошо, дети слушали его, пооткрывав рты. Иногда его перебивала Гермиона, задавая уточняющие вопросы. Но в целом, Гарольду не стоило волноваться. По окончанию урока в классе остался только один ученик — Гарри Поттер.       — Профессор Блек, сэр. Я хотел вас поблагодарить за столь увлекательный урок. Вы так интересно рассказываете. А Ваша выходка с учебниками — просто круть.       — Спасибо, малыш. — Засмеялся Гарольд. — И да, когда мы наедине, то ты можешь называть меня, как дома. Лицо мальчика одарила счастливая улыбка.       — Спасибо, дядя Гарри! — Крикнул малыш и убежал. А мужчина остался готовиться к следующему уроку. Ему предстояло сжечь ещё несколько куч учебников. Всё-таки он получил на это разрешение, и не собирался упускать возможность исполнить давнюю мечту.

***

      Вечером Гарольд стоял перед дверьми, что вели в покои Северуса, пытаясь успокоить нервы. «Как на свидании, ей Мерлин. — Ругал себя Гарольд. — Это просто встреча. Мне просто нужна помощь, вот и всё.» Но нервы всё не успокаивались, а в голову лезли мысли, одна развратнее другой.       Вот они с Северусом сидят на диване, попивая Огденское после долгих дебатов. Северус смотрит на него оценивающим взглядом, а затем отбирает бокал и начинает целовать. Или вот, Северус валит его на диван и начинает лишать одежды, попутно целуя обнажающиеся кусочки кожи. Опускается всё ниже и ниже, а затем аммм…       Вот ещё, Гарри сидит полуобнаженный на коленях Северуса, потираясь об него и жарко целуя. Затем перемещается на пол, расстёгивает брюки и… Так, стоп. Гарольд тряхнул головой и попытался успокоится. Не будет ничего такого. Они просто обсудят планы по ЗОТИ, посоветуются, возможно выпьют огневиски или вина и Гарольд вернётся к себе. Главное — не спешить. Но как же хочется.       Наконец, взяв себя в руки, Гарольд тихо постучал в дверь, которая тут же открылась. «Караулил он, что ли?» — подумал Гарольд.       — Добрый вечер, Северус. Я, как мы и договаривались, пришёл за помощью.       — Просто вечер, Гарольд. Проходите. Мужчина прошел в комнату и тут же сел на диван, осматриваясь. Всё было, как и раньше — камин, два кресла, диван и стол. Дверь справа вела в спальню. Слева — в кабинет зельевара, из которого можно было попасть в класс. Всё просто, но со вкусом. Мебель не чёрная, а в бежевых тонах. Огонь в камине весело трещит, согревая.       — Итак, Гарольд, чего Вы хотели? «Тебя» — подумал мужчина, но вслух сказал:       — Несколько моментов в планах не дают мне покоя. Смотрите, у четвертых курсов Ступефай изучается раньше Экспеллиармуса, но он ведь сложнее. Не легче ли будет сначала поставить обезоруживающее?       — Смотря, что вы будете изучать после этого.       — Атакующие.       — Тогда да, стоит поменять. Ступефай относят к атакующим заклинаниям, а если поставить в таком порядке, в каком они есть сейчас, то сразу нужно начинать изучать весь раздел.       — Хмм, я тоже так думал. Дальше. Пятый курс. Я думаю поставить заклятие патронуса в середину семестра, а не в конец. Начнутся экзамены, дети не смогут качественно выучить столь важное заклинание.       — Вы правы. Только не в середину, а лучше в начало. Что вы сейчас изучаете?       — Защитные. Подраздел отталкивающие.       — Тогда сразу после них и ставьте патронус.       Гарольд, собираясь ответить, повернулся к Северусу и тут же застыл. Тот, задумчиво глядя на огонь, гладит нижнюю губу указательным пальцем, скользя от одного уголка к другому. Мужчина сглотнул, в паху потяжелело и он поскорее отвел взгляд.       — Хорошо. — Прохрипел он. — Продолжим. Эмм, третий курс, боггарт. Мы изучали его в начале первого семестра, но тут он стоит в конце второго.       — Сразу ставьте к защитным. Даже не раздумывая. Они, насколько я понял, изучаются у каждого курса сразу после зимних каникул.       — Да, я решил, что так упрощу себе задачу. Легче переключаться между заклинаниями одного типа у разных курсов, чем вспоминать, что там у кого сейчас изучается.       — Мудрое решение, — Кивнул Северус. Гарольд повернулся и увидел, что Снейп смотрит прямо на него, будто изучая. Взгляд чёрных глаз будто пытался проникнуть под кожу, чтобы выведать все секреты.       — Спасибо, Северус. Продолжим?       — Да. Но сначала не хотите ли чаю, промочить горло?       — Лучше огневиски.       Северус вздернул бровь, но всё же призвал бутылку и два бокала, разлив в оба янтарный напиток. Гарольд тут же ополовинил свой, надеясь таким образом заглушить возбуждение, которое появилось от присутствия рядом Северуса. Не помогло. Жар от алкоголя распространился вниз, обжигая изнутри, добавляя огня возбуждению.       — Гарольд, с Вами все хорошо? Вы покраснели. У вас жар?       — Нет Северус. Это из-за алкоголя. — и твоей близости.       — И все же я требую перерыва. Расскажите мне немного о себе.       — Вас это и правда интересует? Или это праздное любопытство.       — Я хочу понять, насколько Вы отличаетесь от того Поттера, которого знаю сейчас. Всё-таки это и в Ваших интересах, не так ли?       — Ну что ж. — Прокашлявшись, начал Гарольд. — Большую часть моей истории Вы уже знаете.       — Я видел только события. Но я не знаю, что именно дало толчок для них. Какие мысли бродили у каждого из участников событий. Поэтому я и прошу рассказать.       Гарольд пригубил огневиски, чтобы собраться с мыслями, и начал свой рассказ:       — Не могу ничего точно рассказать о ваших мыслях, но… После войны я впал в депрессию. Все эти смерти, убийства, погони по лесу, да и моя смерть, всё это сыграло немалую роль в моей жизни. Мне было семнадцать и я не смог спокойно перенести всё это. Я заперся на Гриммо, надеясь, что это поможет мне обрести душевное спокойствие. Камин я оставил открытым только для друзей. Совсем скоро я понял, что они не собираются приходить. В каждой газете писали о Героях войны, о приемах в их честь, о Празднике Победы. Они не приходили ко мне, так как были заняты весельем. А я так не мог. Я закрыл для них камин. Но забыл, что он был открытым для всех участников Ордена Феникса. В том числе и для Вас.       В тот день я не выдержал. Постоянные кошмары, предательство друзей, осознание смерти, своей, близких мне людей. Всё это тяжёлым грузом лежало на плечах и в итоге раздавило меня. Я понимал, что это глупо, что жизнь только начинается, но я устал. От борьбы, от унижений и предательства. Вся моя жизнь — чреда боли, физической и душевной. Мне было больно в душе и теле. Я не выдержал. Нашёл верёвку, стул, подготовился. Я не писал ни писем, ничего. Просто попросил Критчера не мешать. И в тот момент, когда я уже собирался спрыгнуть, когда решился, пришли Вы. Как ангел падший, с чёрными крыльями, выражением решимости и муки на лице. В школе Вас называли Летучей Мышью. Но в тот момент для меня Вы стали ангелом.       После этого Вы поселились у меня дома. Заставляли есть, пить, читать, ходить на прогулки. Медленно возвращали к жизни. За месяц, что Вы пробыли со мной, я успел узнать Вас. Я понял, что Вы не такой, каким хотите казаться. Мы часто орали друг на друга, спорили до хрипоты, но я понимал, что вы заботитесь обо мне. Как умеете, но заботитесь.       Когда я вернулся в Хог, на последний курс, Вы вернулись преподавать. Я мог по несколько раз за неделю прибегать к Вам за помощью, советом. А после, и за простым разговором. Вы кричали, плевались ядом, грозились баллами и отработками. Но я был упрям. И это дало результат. Рождество мы отпраздновали в Хогвартсе. Только вдвоём. Я подарил Вам яд василиска, а вы мне — ножны для палочки из драконьей кожи. Мы вместе пили чай, почти не разговаривая, но я чувствовал себя спокойно. Впервые за всё время.       После этого во мне расцвела симпатия. Я видел Вас в коридоре, и у меня теплело в груди. Я сидел на уроках, и смотрел на выступавшие костяшки Ваших рук, любуясь ими. Я приходил к вам на чай, и слушал Ваш голос, запоминал каждую интонацию, рассматривал каждую из чёрточек лица, все изгибы бровей и прищур глаз. Я стал одержим Вами, но не мог сам себе признаться, что это больше, чем исследовательский интерес.       Меня мучили эти чувства. Я считал себя ненормальным, генетическим уродом. Гасил в себе эти порывы и пытался быть просто другом. Это приносило боль, но я боялся, что утрачу даже эти крохи Твоего внимания. И молчал.       Только, когда Гермиона рассказала мне, что это нормально в магическом обществе — любить человека, одного с тобой пола, то я решился. Я пришёл к тебе домой, оробевший, но полный смелости. Влюбленный, но полон сомнений. Я долго не мог признаться. Всё говорил и говорил на отстранённые темы, но не выдержал. Сорвался. Сбито, скомканно, я признался в чувствах, что теплились в моём сердце, боясь отказа. Но его не последовало. Зато у меня появилась надежда. На любовь, на счастье.       Я даже решился на брачный союз, чтобы всегда быть с тобой. Чтобы ты понял всю серьёзность моих намерений. Ты понял. Всё понял. И ответил. Все те годы, что мы прожили вместе, были наполнены любовью, счастьем, нежностью и страстью. Я боялся, что это мираж. Я боялся проснуться и осознать, что ничего не было, и это просто посмертные галлюцинации. Или и того хуже — что я все тот же Гарри Поттер одиннадцати лет, который просто уснул на своём матрасе в чулане, и видит сон.       Но ты разубеждал меня каждый день. Давал понять, что все вокруг — реальность. Я поверил. И тем больнее было осознавать, что сказка разрушена. Когда ты умер, я понял, что такое боль. Даже не так. Что такое — адская боль. Мука, что терзает кровоточащую душу каждый час, каждый миг. Сердце будто вырвали из груди, посыпали ядом и вернули обратно. Я не знал, как мне дальше жить, что делать.       Я пообещал тебе, что не уйду по своей воле за Грань, но я понимал, что не смогу сдержать обещание, если мне будет так невыносимо больно. Я закрылся. От друзей, от мира, от себя. Меня захватила идея поменять прошлое, спасти тебя, да хоть из мёртвых вернуть. Я сутками просиживал за книгами, забывая о сне и еде. Читал самые тёмные книги, которые только мог найти. Я смотрел всё: ритуалы, заклятия, зелья. Всё, что могло бы помочь мне вернуть тебя.       Только раз в год я выбирался из дома. Я ходил на кладбище, где были похоронены мои родные. Четыре могилы, стоящие рядом, одна из которых пуста. Сириус упал в Арку, а потому тела не было. Но были воспоминания.       Ты не представляешь, каково это — приходить на кладбище, где похоронена твоя семья. Что всё, кто были тебе дороги, живут под метровым слоем земли в деревянных домовинах. И ты один, как призрак, мечешься в мире, надеясь на спасительное мгновение встречи с Госпожой, которая избавит тебя от мук и одиночества.       Это продолжалось три года. Пока, наконец, мне не улыбнулась удача. Ритуал возврата в прошлое. Я мог поменять всё, спасти любого, но боялся лишь одного: не успеть. Что меня перенесёт в самый последний миг, когда уже будет поздно, и яд Нагайны завладеет твоим телом.       Но я успел. И вот я здесь. И я сделаю всё, чтобы не дать тебе умереть. Пусть ты никогда больше не обнимешь меня, не назовешь своим, не скажешь слов любви. Но главное, что я буду знать, что сердце твоё ещё бьётся. И что я могу увидеть тебя в любой миг. Живого, дышащего, полного энергии. Хоть издали, но смогу. Это всё, чего я желаю.       Гарольд перестал говорить и прикрыл глаза, пытаясь успокоить душу. Как же давно он не заглядывал в своё сердце, которое всё так же полно эмоций. Как давно не давал чувствам взять над собой верх. Единственный раз за три года, когда он приоткрыл сердце и вспомнил, что оно до сих пор полно боли и любви.       Было лишь одно лекарство для него, но пока недоступно. Северус, его Сев. Он мог исцелить его, если бы захотел. Если бы при открыл своё сердце для любви. Как тогда, много лет назад.       Что-то мокрое стекло по щекам, но мужчина не обращал на это внимания. Пока нечто тёплое не коснулось щеки, стирая мокрую дорожку. Гарольд распахнул глаза, и понял, что это Северус стирает своей рукой его слёзы.       — Вам не идёт плакать. — Сказал он, не убирая руки. — Вы должны улыбаться и веселиться, как Гарри, а не плакать.       — Я не могу. Я закрываю сердце от чувств, чтобы не ощущать боли, но вместе с ней уходят и другие эмоции. Каждый раз, засыпая, я вижу тебя на смертном одре. Я так боюсь не успеть. Я так боюсь проиграть и этот бой с Госпожой.       — Тогда не закрывайте его, а наоборот. Пропустите сквозь себя все эмоции. Может, тогда Вам полегчает.       — Мне станет легче только тогда, когда ты отогреешь моё сердце. До этого я не смогу открыться полностью.       Северус смотрел ему в глаза, не отрываясь, ловя каждый момент. Затем вдруг начал наклоняться вперёд, ближе и ближе к Гарольду. Он сидел, не смея вдохнуть, чтобы не нарушить этот миг. Миг, второй, и вот тёплое дыхание чувствуется на губах, согревая их.       — Я не могу обещать, что это будет быстро. Но я постараюсь дать тебе немного тепла, если ты поделишься своим.       — Сколько пожелаешь. Я весь твой. Пару мгновений они смотрели друг другу в глаза. Чёрные напротив зелёных. Ночное небо над полем травы. Интерес и нежность напротив надежды и обожания. Пара мгновений. А потом… Тепло.       Губы касаются губ, легко надавливая, захватывая. Стон Гарольда, и вот тёплый язык хозяйничает у него во рту. Не требуя, но выпрашивая. Умоляя ответить. И он отвечает. Так, как давно не целовал. Так, как давно не отвечал. Неистово, страстно. Сминая губы в порыве страсти, лаская язык, небо, стукаясь зубами.       Губы Северуса оторвались на мгновение от мягких бутонов и приникли вновь. Поцелуй всё длился и длился. Тело охватило огнём, в паху потяжелело, лёгкие жгло от недостатка воздуха, но ни один из них не смог бы сейчас оторваться от другого. Но им пришлось. Всего на миллиметр, чтобы глотнуть воздуха. Они застыли, дыша друг-другом, живя в этом моменте. Так хорошо и тепло было в тот миг.       — Думаю, -хриплым голосом начал Северус, — на сегодня достаточно терапии.       — Тебе понравилось? — С обеспокоенностью спросил Гарольд.       — Мы разве перешли на ты? — Краска залила лицо Гарольда. — Я понял, что Гарри Поттер отличается от Гарольда Блэка. И что новый профессор может прийти ко мне завтра на чай. Или кофе, если пожелает.       — Думаю, он с нетерпением будет ждать этого момента. — Судорожный вздох. — Завтра?       — В девять вечера. Вам пора, Гарольд. Спокойной ночи.       — И Вам, Северус. — Только будет ли она спокойной?

***

      Комнаты профессора ЗОТИ находились на втором этаже замка, но Гарольду казалось, что как минимум на седьмом. Пребывая в опьянении от огневиски и страсти, он еле дошёл до своей комнаты, чтобы тут же, забравшись на кровать, сорвать с себя одежду.       Тело горело страстью. Одно касание к члену чуть не унесло его в пучину оргазма. Провести рукой по всей длине, приласкать головку, представляя на месте руки — рот Северуса. Вот он проводит языком от основания до самого кончика, проводит вокруг головки и резко всасывается. Стон-вскрик. Позвоночник выгибается. Рот Северуса продолжает свои ласки. Губы скользят вверх и вниз, обволакивая жаром. Сильнее и быстрее. Ещё. Ещё. Язык обводит головку, проникает в дырочку на самом верху и скользит обратно, вбирая до самого основания. Ритмичные движения возобновились. Быстрее, быстрее. Рука сжимает основание. Ещё. Ещё немного.       — Северус! — Оргазм накрыл его целиком. Белесая жидкость вырывается наружу, орошая кулак. Спина выгибается, дыханье сбилось. Из горла вырываются тихие стоны. Тело содрогается в отголосках пережитого удовольствия. — Северус.       А в другой комнате в этот же момент мужчина, достигнув экстаза, кричит:       — Гарольд. — И затихает.