Время, постой!

      На следующий день в пять утра Андрей пришел в общежитие и, на скорую руку приготовив завтрак, разбудил Нику. Вид у нее был несвежий, и только после чашки пиздец-чая она перестала напоминать полуживой, еле движущийся труп. Андрей нервно стучал пальцами по столу, вспоминая всю ту ситуацию, что произошла несколько часов назад.       — Я думал, что мы проснемся в своих телах, — чуть слышно выдавил он. В ответ — лишь молчание. Что тут скажешь? В такой ситуации даже не знаешь, о чем думать.       — Ты говорила что-то про автора книги… Ты с ним свяжешься?       — Прости, с кем свяжусь? — девушка нахмурила брови.       — С автором эзотерической книги, который писал про обмен телами.       — А, про это… Точно, я же вроде о нем упоминала. Прости, но почему-то я довольно смутно помню об этом. Как и о вчерашнем вечере…       Андрей сглотнул.       — Ничего страшного. Ты очень устала, вот и не помнишь.       — Как думаешь, стоит ли сегодня идти на учебу? — спросила Вероника.       — Ты прогуливаешь хоть иногда?       — Нет.       — Я тоже. Если мы не пойдем, то у меня будут проблемы с университетом, а у тебя к тому же еще и с родителями.       — Не беспокойся по этому поводу. По окончанию этого семестра я, как и говорила, сменю ВУЗ, поэтому не думаю, что моя успеваемость играет роль.       — Все равно. Если ты нормально так рисуешь и резко скатишься до уровня третьего класса, ибо рисую я именно так, это будет заметно. Я еще подумаю насчет учебы. Вопрос трудный. Ты у нас художница, а я айтишник. За один день ни рисовать, ни программировать не научишься. Придется как-то выкручиваться, я не знаю… Хотя, скорее всего, именно неумением работать в этих областях мы и выдадим друг друга. И я не удивлюсь, если это произойдет в ближайшем будущем. Невежество — это то, что в современном мире труднее всего скрывать.       Затянулась напряженная пауза. Надо было, по идее, поесть, но никому кусок в горло не лез. Ника размешивала давно растворившийся в чашке сахар, а Андрей взволнованно стучал пальцами по столу, тужась родить адекватную мысль.       — Сегодня мы никуда не пойдем. Останешься здесь, в общаге. Часов эдак в десять, когда звонить будет вежливо, наберешь того эзотерика. Пары у меня начинаются в девять. Где-то в восемь или полдевятого, если не раньше, должен прийти Олег, мой сосед. Я придумаю какую-нибудь белиберду, а ты объяснишь, почему ты у меня, а я не иду в универ. Хорошо?       — Если честно, я не умею врать.       — Придется…       — Мы в еще более затруднительном положении, чем я думала. «Да куда уж труднее! — подумал Андрей. — Даже цензурными словами нельзя выразить, насколько трудно»       Вскоре вернулся Олег. Он был очень счастливым после бурной ночи в клубе и, несмотря на то, что тело Андрея врало вовсе не правдоподобно, он успешно пропустил мимо ушей эту заранее подготовленную речь. После того как он ушел, Ника и Андрей синхронно выдохнули с облегчением. Вроде не спалились.       — Я принес книгу. Это она?       — Да. — Вероника прошарила несколько первых и последних страниц книги и нашла номер телефона. — Это он.       — Звони. Поставь на громкую связь.       Трубку взяла девушка. Ее голос упал. Автор погиб несколько месяцев назад от передозировки наркотиков. Как оказалось, он был отцом юной дамы по ту сторону провода. В соавторстве он ни с кем не работал, не вел дневники и уничтожил все черновики книги. Скорбный голос ответил, что ничем не может помочь тем, кого интересует эта книга.       Ника удрученно опустила телефон.       — Черт подери! — закричал Андрей. Нельзя допустить чтобы они оставались в этих телах! Но что делать? Что придумать? Если мироздание решило посмеяться над ними, то это вообще не смешно!       — Андрей, прости, я, конечно, понимаю, что у тебя месячные и все дела…       — Блин, не напоминай мне об этом!       — П-прости…       Андрей прикусил язык и начал мять ее грудь.       — Что ты делаешь?       — Успокаиваюсь!       Законная владелица тела с грудью предпочла промолчать.       Нервы сдавали у обоих.       Девушка никак не отреагировала. Когда люди что-то чувствуют, обычно у них это написано на лице. У нее же — холодная маска. Она не из тех, кто дает эмоциям выйти наружу, и поэтому кажется бесчувственной и безучастной.       — Ник, может быть, следует обратиться к другим авторам, которые писали по похожей тематике?       — Не знаю. Я прочла много книг про сновидения. Про эту технику говорилось только в одной книге. В других — даже мельком не упоминалось…       — То есть, нам вряд ли что-то ответят?       — Прости, но я сомневаюсь в этом. Тема осознанных сновидений в Украине не актуальна, а зарубежные писатели не особо-то отвечают на письма… — Ника на секунду призадумалась. — А может, обратимся к священнику или экзорцисту?       — И что он скажет? Что это древнее-древнее родовое проклятие, которое тут же спадет если дать им кучу бабла и поссать на перекрестке при лунном свете!       Вероника подумала, что у этого парня явно не очень хорошее воспитание, но виду не подала.       — Согласна, идея так себе.       Андрей молчал. Он был готов вот-вот сорваться. — Нужно отвлечься. Давай займемся своими делами, и, если до середины дня ничего не придумаем, завтра будем играть роли друг друга, пока все не образуется, хорошо?       — Как скажешь.       Три часа дня. Читатель, наверное, думает, что наши оболтусы что-то там придумали. Ага, как же!       Чужая душа, говорят, темный лес. Узнать полностью человека невозможно — он и сам многого о себе не знает. Но им нужно меньше чем за день перенять опыт и образ жизни друг друга. Посильная ли это задача? Не проще ли рассказать о произошедшем и попросить помощи?       Герои, как известно, не идут легким путем. — Итак, нам нужно знать друг о друге самое главное, чтобы нас не раскрыли. Нужно знать, как и с кем мы разговариваем, как себя ведем, и подстраиваться друг под друга. Что мне нужно знать о тебе, чтобы быть тобой?       — Прости, я даже не знаю, как ответить на этот вопрос… Я бы отдала многое за возможность посмотреть на себя со стороны. К сожалению, или к счастью, никто не обладает этим даром.       Девушка показалась Андрею очень странной. Пока разговаривали, ни один мускул на ее лице не дрогнул. Взгляд оставался пустым, как у безвольной куклы. Голос еще ни разу не изменился в зависимости от того, что она говорила. Он был ровным и очень медленным — будто она находилась под действием сильного успокоительного. Находиться рядом с таким человеком было некомфортно.       Андрей не мог смотреть на свое тело спокойно. Его собственное лицо смотрело глазами Ее. По телу пробежала нервная дрожь, сердце пронзила невыносимая боль. На миг душа юноши потеряла контроль над собой. Животный страх завладел им. Соберись, тряпка! Хоть и в бабском теле, ты все еще мужик! Он закрыл глаза и только через несколько минут смог, наконец, прийти в себя.       — Нам нужно скорее вернуть все на места, иначе… !       — Что?       — Неважно. Забей. Если узнаешь что-то, что сможет помочь — сообщи немедленно, усекла?!       — Да.       — Хорошо. Итак, ты производишь впечатление вежливого человека. Ты вежлива по отношению ко всем?       — Надеюсь, что это так.       — А ты всем обращаешься на Вы?       — Ко всем, кроме папы и Льюиса.       — А почему?       — Привычка. Андрей, ты хорошо знаешь английский?       — Landon is an capital of Great Britain, а что?       — Беда… У меня мачеха и сводные брат с сестрой — носители языка, — и снова никаких эмоций. Ей аж настолько все до лампочки?!       — Don't worry about it, baby. I messed just 5 points to pass IELTS. I'm not as good as a native speaker, but once I heard that I can pass as a local.       — That is good.       — А ты со всеми так много извиняешься?       — Да, — все тот же безжизненный голос.       — А чего?       — Не могу избавиться от этой привычки.       — Почему?       — Все есть как есть. Чтобы быть мной, тебе необязательно знать причины моих действий. И прости, конечно, но, по-моему, ты преступаешь мои личные границы.       — И ты меня прости, конечно, но я вынужден жить в твоем доме, надевать твою одежду, рыться в твоем столе, пользоваться твоей зубной щеткой… Думаю, твои «личные границы», как и мои, давно стерты и нужно к этому относится с большим терпением и пониманием.       — Я понимаю. Прости…       — Все хорошо. Тебе не за что просить прощения, — Андрей улыбнулся и взял ее за руку. Его глаза наполнились влагой, но он сдержался. Тень улыбки появилась на ранее безжизненном лице девушки. Здесь слова не были нужны.       — И все-таки, личное пространство должно быть хотя бы на минимальном уровне. Ты не мог бы, пожалуйста, перестать заглядывать в мой аккаунт на фейсбуке?       — Хорошо. Только смени пароль, окей?       — Само собой. Тебе тоже желательно сменить пароль.       — Зачем?       — Чтобы у меня не было доступа к твоим соцсетям.       — Будет его, не будет — мне плевать.       — Чего? Обычно же люди защищают свои аккаунты пуще чем родную мать.       Андрей взял ее за руку и произнес, как ребенку, по слогам:       — За-бей.       — Я поняла… А что мне нужно знать, чтобы быть тобой?       — Знать ничего не нужно. Просто перестань извиняться и быть слишком вежливой. Выкай только преподам (заметь, не преподавателям, а именно преподам), с однокурсниками (они же — кореша) общайся сленгом — вот и весь секрет! Будь открытой, побольше болтай со всеми, смейся с каждой шутки про программирование — и все будет Окей. Это проще, чем кажется.       — Не знаю. Кстати, про программирование… Как я буду учиться в твоем универе, если ничего не знаю?       Андрей схватил ноутбук, открыл страничку Ютуба и включил видео.       — Это а-ля шпионская рация и видеокамера. Смотри внимательно. Блоггер закрепил микрокамеру на пуговице и воткнул наушник в «гнездо» сенсорного телефона. Другой человек открыл ноутбук и увидел то, что сняла камера. Он сказал что-то в микрофон, а его друг услышал и выполнил команду.       — Если покупать это оборудование, то обойдется в копеечку, но эту штуку можно запросто сделать из относительно недорогих деталек. Сегодня радиорынок не работает, так что завтра я схожу туда и сделаю эту хреновину как только, так сразу. Главное — продержаться завтра в моем универе. Справишься?       — Не знаю, но я постараюсь. А что делать, если тебе кто-то позвонит? Можно отключить телефон?       — Исключено. Я глава студсовета, поэтому студенты довольно часто звонят по организационным вопросам, особенно в последнее время. Не отвечать нельзя, а то найдут, завалят вопросами — и ты себя выдашь. Так что лучше быть в курсе дел студсовета. Через три недели день открытых дверей, и завтра нужно рассказать всем план мероприятия. Презентацию я уже подготовил, текст распечатал. Все, о чем я попрошу тебя — это запомнить мою речь и прокрутить слайды на интерактивной доске. Ты сможешь это сделать?       — Думаю, да.       — Заседание будет завтра в четыре часа. 220 кабинет, первый корпус, второй этаж. Разберешься?       — Постараюсь.       — Хорошо.       — Практических занятий по программированию завтра не будет, только теория. Новый семестр, трали-вали. Сама понимаешь. Но вот как мне учиться у тебя в академии? Я же не умею рисовать, а у вас даже вчера была практика.       — Завтра у меня композиция, станковая живопись и рисунок.       Андрей решил притвориться умным и не спрашивать, что это за звери такие.       — На композицию я уже сделала эскиз и наклеила бумагу на планшет.       Наклеивать бумагу на электронику! Тут Андрей офигел окончательно. Правду говорят: художники — ненормальные люди!       — Планшет — это на нашем сленге деревянная фанера больших размеров, на которую наклеивают бумагу, чтобы удобнее было рисовать.       Андрей посмотрел на нее недоуменно. Так, значит, фанера?       — Тебе нужно будет провести центральные линии и немного наметить картину. С этим справится даже новичок. С живописью все сложнее. Про графику вообще молчу.       Вероника, сдвинув брови, напряженно накручивала на палец длинный локон. Все-таки хорошо, когда у парня длинные волосы.       — Тебе нужно знать основы композиции, построения, светотени и научиться хотя бы штриховать, иначе ты выдашь себя в первые две минуты, — художница взяла тетрадь и стала ему объяснять. На это ушел примерно час. Андрей не дурак, вроде как понял.       — Хорошо. Думаю, я смогу притвориться тобой. А как с телефоном? Мне можно будет его отключить?       — Да. Мне, кроме папы, особо-то никто не звонит. Просто вытащи сим-карту и как-то объяснись с моим отцом. Он звонит только для приличия. По большому счету, ему все равно. Но, с другой стороны, что если надо будет связаться со мной?       — И точно ведь... Что ж, завтра я перезвоню тебе. Нужно будет встретится, поэтому особых планов не строй, ладно? Сообщай обо всем, что собираешься сделать.       — Поняла.