Время, постой!

 — Мэм, кто же Вы, простите? Где нахожусь я?  — Проходите!  — Что происходит здесь?  — Извольте! Попейте чаю Вы со мною…  — Но кто Вы?  — Тайну Вам открою… Я — та, кто марево развеет И вмиг откроет Вам глаза. А также — та, чье появленье — Средь неба ясного гроза. Я — та, кто души рвет на части, А после — собирает вновь. Я — та, в чьей бесконечной власти И жизнь, и слезы, и любовь. Всему конец, всему начало…  — Прошу представиться сначала! Стихи и я могу прочесть.  — А не хотите ли присесть, Поговорить и выпить чаю?  — Простите, но я Вас не знаю.  — О, милая, зачем же лгать? Вы знаете меня отлично — Я не даю Вам ночью спать, Во сны вторгаясь феерично, И Вы кричите: «Твою мать!»  — Но кто же Вы, позвольте знать!  — Я — та, кто двери отворяет И говорит: «Иди за мной!» Та, кто отчаянья лишает… Я — анальгетик. Я же — боль. Неужто догадались, кто я?  — Сказала, повела рукою, шепнув во тьме: «Иди за мною…»

***        Сумеречная дева сливалась с серой стеной. Настолько истощенного человека можно было увидеть разве что в хрониках тридцатых. На ней не осталось живого места. Вот — учебник анатомии. Сквозь мертвенно-бледную кожу просачивалась каждая кость, каждая жилка, а кое-где виднелись едва различимые силуэты внутренних органов. Несколько сломанных ребер уродовали это тело, придавая корпусу неприродную асимметрию. Бедра, живот и подобие грудей щедро украсили побои — множество синяков и лопнувших сосудов, которые, словно мазками, наложили один на другой. Кровь, сочащаяся из разбитой губы — и то тусклая, безжизненная. Длинные, ранее шелковистые волосы присыпало пеплом. Из последних сил ее держали в стоячем положении тонкие, как спички, ноги. На ягодицах еще оставались желтоватые синяки. Вес пришел в норму... Но она продолжает терять его так же, как остатки своей души.       Нет, перед вами не мифическая Баба Яга. Живой труп. Всего-то двадцать один! Любого нормального человека при виде такого тела охватил бы ужас. Но только не эту безумную…       Девушке уже все равно… Будто не она избита. Будто не она исхудала до костей. Будто она не лежала в дурке! И жизнь тоже будто бы не ее… Это — сон! Галлюцинация! Реальность не может быть аж настолько жестокой. Это не она… Нет! Сейчас ущипнет себя, откроет глаза — чувства вернутся, жизнь станет прежней… Как наивно!       Как давно ее усилия оказались напрасными? Когда успела стать такой? Когда изменилась? Вернуть чувства, чтобы потом отобрать их! Это зверство! Когда слишком больно, удара не ощущаешь. Ввели анестезию, действие которой никак не может пройти. Лучше уж, хоть и самые скверные чувства - но ощущать! Боль, загнанная вглубь сердца, нашла выход, вдоволь отыгралась, не показывая себя. Это тень. Убийца… Молча терпеть ее и быть смелым — не одно и то же. Но истерики, гнев и негодование никогда не дадут результата. От них все только усугубляется…       Усталость взяла свое. Отчаяние толкает ее навстречу неизведанному. Уже скоро она лишится всего: одиночества, безразличия, всех воспоминаний…       Тихий туманный вечер. Самый обычный день в самом обычном городе. Самый обычный санузел в самой обычной многоэтажке.       В ванну текла вода, тихо напевая печальную мелодию. Девушке захотелось добавить туда немного пены, но, подумав, что не заслуживает этого, поставила шампунь на место.       Пошатнувшись и даже не поморщившись, легла в холодную, как лед, воду. Будь это кипяток, вряд ли бы она отреагировала иначе.       Решив не медлить, девушка воткнула плойку в розетку. Запах горячих бигудей раздался в сопровождении прельщающей истомы. Как же по-разному может пахнуть Смерть… Худая рука провела раскаленным прибором в нескольких сантиметрах над водой. Даже сейчас — ничего! Ни страха, ни вины, ни облегчения… Она уже собралась совершить задуманное, но что-то на миг заставило ее сжать в руках орудие убийства.       «Ты уже забыла о своем обещании?», — тихий шепот. Кто это? Тень? Или отражение в мутной воде?       Дать слово и не сдержать раньше противоречило ее принципам. Теперь же от них нет и следа. Он поймет, ведь это его вина. Не справился и погиб, взяв обещание продлить невыносимые мучения. "Пообещай, что будешь жить!" Она пыталась! Честно пыталась и только слово, данное давным-давно стало стеной между нею и пропастью. Но стены рушатся. Теперь ничего не осталось. Вечность… единственная, кто может протянуть руки отверженному, светлому, безбожному созданию.       Сотни электрических разрядов пронзили уставшее тело. Уста дрогнули. В глазах застыли чистые, словно хрусталь, слезы...

***

      - Здравствуй, Андрей... Ее встретил жесткий холодный взгляд:       - Проваливай!