Желание быть любимым

      — Хосок, а ты уверен, что это хорошая идея? — Тэхён нервно сглотнул, косо посматривая на сияющего шатена, который сидит перед ним на стуле.       — Тэхён, я уверен, что это мне очень сильно поможет! — Чимин старался успокоить Кима, но тот уже явно не смог бы успокоиться. — Когда голова Чонгука будет забита очень яркими эмоциями, я смогу пролезть ещё глубже, во все кладовые его воспоминаний.       Хосок, который стоял сзади Тэхёна и разминал его плечи, быстро закивал головой, а Чимин одобрительно улыбнулся ему. Всё-таки Хосок иногда бывал гением.       — Ты можешь от этого отказаться, но тогда Чимин не сможет разглядеть прошлое, то есть я никогда не узнаю, кто я есть на самом деле… — грустная мордочка, и Тэхён готов поклясться, что Хосок точно не гений.       Кима усадили на этот чёртов диван, а перед ним на стул, который недавно грел Хосок своим пребыванием на нём, посадили Чонгука. Между ними не было почти никакого личного пространства, Гуку даже пришлось раздвинуть колени, чтобы Тэхён смог просунуть между его ногами свои. Это всё так смущало и раздражало Кима одновременно, ведь его даже не спросили: а хочет ли он этого?       А теперь просто давят на него, шантажируя. Да сам Чонгук и шантажирует! Знает ведь, что ради него он не сможет отказаться от этого грёбанного эксперимента.       — Я согласен… — Чимин и Хосок весело запрыгали вокруг них, — но ведь если бы я не согласился, вы бы меня связали…       — Я постараюсь сделать всё как можно более чувственнее и нежнее, — Чонгук с кроличьей улыбкой поклонился Тэхёну.       — Закрой свой рот! — Тэхён моментально взъелся, чуть ли не вцепляясь когтями, как кошка, в лицо Чонгука, но Хосок успел его схватить за плечи и быстро прислонил обратно к спинке дивана.       — Закрою, но только твоим, — съехидничал Гук, снова подвергая своё личико опасности.       — Ну, я, пожалуй, начну… — Чимин осторожно подошёл к Чонгуку и просунул свою пятерню в шоколадные густые волосы.       Хосок молча уставился на него, и до сих пор всё, что сейчас происходило, вообще не укладывалось у него в голове. Это вообще возможно?       Тэхён уже скептически относился к происходящему, потому что ему была отведена чуть ли не главная роль. Прошла минута, и лицо Чимина очень сильно напряглось, и, спустя ещё секунд тридцать, он открыл глаза.       — А что вы сидите-то на попе ровно? — Чимин серьёзно посмотрел на Тэхёна, а тот тяжело вздохнул. Он понял его совершенно без слов.       Пак снова закрыл глаза, а Тэхён словно примёрз к этому потрёпанному дивану. Он не мог шелохнуться, пока Хосок не толкнул его в плечо. И даже в этот раз Ким понял всё без слов.       Ещё один громкий вздох, и Тэхён с громким стоном, похожим на всхлип, приблизился к Чонгуку. Он совершенно не готов. Он не может этого просто сделать, даже для дела.       — Тэхён, — Чонгук тихо прошептал Киму на ушко, — просто сядь ко мне на колени и я всё сделаю сам.       Сердце Тэхёна громко застучало, а щёки немного покраснели. Чонгук вытянул руки вперёд, как бы приглашая Тэхёна к себе на колени. И Чон долго не колебался, взял Кима за руку и потянул его на себя. Под таким напором младшего Тэхён всё же сел на сжатые колени, и, кажется, его сердце перестало работать.       — Я не хотел бы, чтобы это было при всех… — Тэхён крепко обхватил шею Чона, смотря наверх, где Чимин закрытыми глазами пытался что-то вычитать в голове Чонгука.       Эти слова застали врасплох, и у Гука сердце чуть из груди не выпрыгнуло. На лице сразу же появилась дебильная улыбка, но Чон ничего не мог поделать с собой. Забывшись, он опустил голову, закрывая лицо руками. Что же с ним делает этот Ким Тэхён?       — Чонгук, — сказал Хосок, и тот сразу же опомнился и моментально поднял свою голову, стараясь как можно меньше тревожить Чимина.       Хосок с улыбкой на лице кивнул Гуку и быстро показал своеобразными жестами что-то вроде: «Действуй! Не тормози!». Чонгук усмехнулся, а тот снова кивнул головой и моментально отвернулся к окну, так сказать, давая полную свободу действий.       — Я тоже безумно хочу этого, но не при всех… — прошептал Гук, кладя свои руки на тонкую талию, ближе прислоняя к себе Тэхёна.       — Но я не говорил, что хочу этог… — Тэхён не успел договорить.       Губы Чонгука накрыли его рот очень быстро. Тэхён не успел даже подумать, что это произойдёт именно сейчас. Он вообще до последнего не верил, что согласился целоваться с Чонгуком, лишь бы помочь Паку! Надо было раньше думать головой, потому что сейчас уже поздно что-то предпринимать. Это будет слишком по-детски отталкивать его.       Ким старался расслабиться, но тут он неожиданно почувствовал лёгкий укус нижней губы и резко открыл свои глаза. Также от удивления он приоткрыл и свой рот и не уловил тот момент, что он дал возможность проникнуть туда чужому языку. Тэхён, если бы его сейчас не покинул бы рассудок, считал бы себя таким идиотом, что позволил этому произойти. Но не сейчас. Сейчас его сердце безжалостно билось по рёбрам, превосходя метку в сто ударов в минуту.       Чонгук осторожно, нежно и приторно медленно целовал его. Словно как в тот раз, когда между ними было градусов тридцать, а вокруг минус четырнадцать. Чонгук не торопился, даже когда его язык проник внутрь рта Тэхёна. Он снова боялся спугнуть, снова боялся казаться резким и напористым, но так этого хотелось. Хотелось большего от поцелуя только с его стороны, хотелось, чтобы Тэхён позволил себе поцеловать Чонгука.       У Тэхёна начинала кружиться голова. Такое бывает только тогда, когда тебя сильно волнует поцелуй, когда тебе это нравится… Тэхён млел с каждым громким причмокиванием, а его руки, что пассивно обнимали шею Чонгука, быстро побежали к линии челюсти. Он не знал, нравился ли ему только этот поцелуй или ещё и сам Чонгук, но ему определённо нравилось это сочетание.       Ким осторожно расслабил губы и медленно начал двигать ими навстречу губам Чонгука с мыслью о том, что ему катастрофически хочется изучить этот колкий рот, от которого почти всегда исходили гадкие слова в его сторону. Чонгук был готов умереть в ту секунду, когда Тэхён слегка задвигал своими губами. А вот сейчас, с неким рыком, он ухватился за упругие ягодицы Кима и почувствовал его сладкий стон у себя во рту. Тэхён с порывом страсти начал играть с его языком, и они почти потеряли рассудок, но…       Тэхён почувствовал, как на его руки сверху опустились чужие ладони, и с сильным испугом он открыл свои глаза, видя перед собой Хосока, который во все тридцать два улыбался ему.       — Ну, мне кажется, этого уже более чем достаточно для Чимина, — сообщил он, плюхаясь на синий диван.       Чонгук, услышав это, моментально отпустил ягодицы Тэхёна. Они быстро отстранились друг от друга, совершенно позабыв, что они здесь не одни.       — А где… где Чимин? — задыхаясь, спросил Тэхён, вставая с колен Чона.       — Он ушёл в ванную… — Хосок серьёзно посмотрел на Чонгука. — Он был не в себе… Чимин, он почти заплакал.       Лицо Чонгука моментально окаменело. Поцелуй, который закончился минуту назад, моментально отошёл на второй план. Чонгук даже предположить не мог, что Чимин заплачет. Закрыв свои глаза ладонями, он постарался представить весь масштаб ужаса, который мог увидеть Чимин. Так больно… Почему так тяжело стало дышать?..       — Чонгуки, — Тэхён моментально подлетел к телу, что почти потеряло сознание, — ты с ума сошёл?! — Ким ухватился за бледное лицо двумя руками. Его сердце громко забилось, а по телу пробежались мурашки. — Не вздумай покидать это тело! — с непонятно откуда взявшейся злостью, Тэхён начал бить его по щекам. Несколько ударов — и Чон открыл свои глаза.       — Хватит меня бить! — он отдёрнул тяжёлые ладони от своего горящего лица и серьёзно посмотрел на Тэхёна. — Я не терял сознание, просто… Просто это так тяжело. Почему он плачет? — Чонгук посмотрел на Хосока, а тот всего лишь пожал плечами.       — Я не знаю, но, пожалуй, пойду узнаю. Мне не нравится, что он там уже больше пяти минут… Чонгук, я не хочу этого говорить, но готовься к худшему. — Хосок встал с дивана и покинул комнату, оставляя Чонгука и Тэхёна наедине с плохими мыслями.

***

      Вода громко струилась в раковину с неимоверной силой. Она была горячей, и стекло зеркала уже успело покрыться маленькими капельками влаги. Чимин сделал всё, лишь бы не находиться в тишине, которая впервые душила его. Тишина, которую он так любил, которая была его лучшей подругой и даже сестрой, сейчас казалась чем-то невыносимым, что невозможно терпеть. Зависит ли такое отношение к тишине от того, что Чимин полюбил громкого Хосока, он не знает, но именно в эту секунду он понимал, почему её сейчас так сильно ненавидит, ведь Чимин пытался сделать всё, лишь бы перебить поток мыслей в своей голове. Тишина будто бы размножала их в геометрической прогрессии.       Слёзы уже перестали течь, но до сих пор украшали красные щёки и немного заострённый подбородок, что не скажешь о мыслях. Мысли падали водопадом на его голову и заставляли дрожать.       Всё. Буквально всё смог узнать Чимин о Чонгуке. И этого более чем достаточно, чтобы довести его до истерики. За эти пять минут пребывания в ванной Чимин старался успокоить себя, но слёзы, которые текли безостановочно, он ими чуть ли не давился. Прошло около восьми минут, и Чимин потерялся во времени, глаза устали от пролитых слёз, но голова всё ещё производила тучу мыслей, в особенности ту, которая гласила, как он всё это расскажет Чонгуку. Эта мысль надолго засела в черепной коробке.       Но теперь Чимин начал понимать Чонгука, точнее его разум. Он понял, почему Чонгук забыл своё прошлое, потому что вспоминать его просто больно. Ну а боль, которую испытывает сейчас Чимин, нельзя описать словами. Ему больно от того, что это Чонгук, его друг Чонгук, что именно он всё это пережил.       — Чимин, с тобой всё хорошо? — голос Хосока, который перебивал шум воды, также немного успокаивал.       — Просто войди сюда… подойди ко мне… — Пак тяжело дышал из-за влаги, которая снова накопилась не только на глазах, но ещё и в носу.       Всё, что сейчас происходило, очень тревожило Хосока. Лицо Чимина, которое он увидел после сеанса копания в голове Чонгука, было неживым, мертвенно-бледным, с красными от слёз глазами. Этот голос Чимина, который звучал грустно и подавленно, заставлял сердце Хосока просто разрываться на части.       Чон быстро открыл дверь и влетел в шумную ванную. Увидев, как Чимин стоит возле стены, он моментально подлетел к нему, потому что эти опустошённые от слёз глаза, эти слегка растрёпанные волосы давали ещё один подзатыльник Хосоку из-за того, что Пак снова плакал, а он сидел в гостиной и смотрел, как его друзья целуются.       Всё-таки Чон считает, что неправильно поступил, когда оставил Чимина одного в таком состоянии, он хоть и думал о том, что ему лучше побыть в одиночестве, чтобы устаканить свои мысли, но сейчас, видя, в каком состоянии находится Пак, Хосок всё-таки считал, что неправильно поступил, оставляя его одного.       — Обними меня… — Чимин потянулся двумя руками к чужому тёплому телу, которое, Чимин уверен, неимоверно согреет его и успокоит хоть чуть-чуть.       Ему необходимо было успокоиться хотя бы ради Чонгука. Чимин не должен выглядеть перед ним вот таким, каким его сейчас видит Хосок. Он не хочет, чтобы Чонгук ещё сильнее заволновался, лишь только взглянув на него. Красные глаза никого не красили, особенно когда к этим глазам идёт в комплекте шмыгающий нос. Чимин был сейчас крайне невзрачен, но Хосок даже не думал об этом, ведь он любил его. Любил каждый вздох, каждую улыбку, каждый нежный или скромный взгляд на себе, и каждый раз, когда он видел слёзы, ему было очень больно, больно где-то внутри, ведь он беспокоился о нём, как никто другой. Поэтому он сразу же прильнул к усталому Чимину и глубоко вдохнул его запах. Земляникой почти не пахло…       — Хосок, я знаю всё про Чонгука… — в горле снова образовался ком, но Чимин старался перебороть себя и свои эмоции, которые в виде слёз снова подступали к глазам.       — Я об этом уже догадался. — Хосок сильнее прижал к своей шее тёплую голову. — Я сказал Чонгуку готовиться к худшему исходу.       Чимин распахнул от удивления глаза. Он сильно благодарен Хосоку за это, но его удивил тот факт, что Хосок каким-то образом догадался накалить обстановку.       — Хорошо, это было просто необходимо, — Пак сильнее прижался к тёплому телу Хосока. Казалось, что эта процедура залезания в чужую голову высосала из него всю энергию. Мало того, что Чимин сильно устал, так и ещё он чувствовал себя ледышкой. — Если бы Чонгук сейчас пребывал в хорошем настроении, было бы ужасно так сразу шокировать его. Лучше пусть он думает о худшем, потому что то, что я узнал, нельзя назвать даже плохим.       Хосок понимающе кивнул головой, но на деле он ничего не понимал. Из четверых только Чимин знал, что ему предоставил разум Чонгука, и он уже около пятнадцати минут держал всех в таком напряжении, что по воздуху летали разряды электрического тока. Но Чимину надо было привести свои мысли в порядок, да ещё и самого себя, ведь красные глаза всё ещё украшали бледное лицо.       Вода, что сильной струёй лилась в раковину и заполняла ванную характерным ей звуком, начинала надоедать. Чимин отпрянул от Чона и, подойдя к кремовой раковине, повернул один вентиль, тем самым оставляя эту комнату без привычного саундтрека.       — Мне кажется, я готов, — Пак медленно прошёл к белой двери, но обернулся, увидев сжатые кулачки Хосока, которые гласили, что он всегда будет рядом. И от этого такое тепло разлилось по телу, и ледышка-Чимин вновь немного оттаял.       — Не накручивай себя за то, что ты можешь сделать Чонгуку больно. Это его прошлое, и это именно оно причиняет ему боль, — последнее, что сказал Хосок, а Чимин лишь неуверенно кивнул головой.       Но Хосок уже дёрнул за дверную ручку, говоря о том, что пути назад нет.

***

      В гостиной царила гробовая тишина, которая Чимина сильно пугала. Лишь изредка было слышно некое шуршание, как ладонь Тэхёна нервно сжимает плечо Чонгука, а затем быстро-быстро гладит больное место, вспоминая о том, что он не должен показывать, как сильно переживает за Чонгука. В этой квартире и так слишком много переживающих, и эта атмосфера нехило давит по нервной системе Кима, ведь ради Чонгука он должен оставаться сильным, быть поддержкой и опорой в этот трудный момент.       Чонгук оставался сидеть на стуле, схватившись двумя руками за голову, упираясь локтями на свои колени. Тэхён сидел рядом и всё так же поглаживал Чонгука, стараясь хоть как-то успокоить его, поддержать, каждую минуту повторяя, что всё будет хорошо. Чонгук будто впал в некий транс, потому что он вообще не слышал Тэхёна, но само его присутствие успокаивало нервные клетки. Его до сих пор яркий запах цветущей вишни окутывал лёгкие Чонгука, и из-за него ему было тяжелее дышать, пытаясь не зацикливаться на своих природных желаниях.       Всё-таки это было фиаско —заставлять их целоваться. Неусмирённый огонь читался в глазах и у одного, и у второго, разгорячённые тела и чувства хотели продолжения, и как можно быстрее, но какое продолжение, когда здешняя атмосфера чуть ли не душила? Когда страх узнать своё прошлое подкрадывался сзади с ножом?       Это был самый ужасный первый поцелуй в мире. Нет, сам поцелуй был прекрасным, но вот осознание того, ради чего он был сделан, делало его ужасным.       Чимин нашёл силы пройти в комнату, и хоть он не издал ни одного звука, Чонгук сразу же поднял голову, как только до его лёгких дошёл слабый запах земляники. У Чонгука было хорошо развито обоняние, поэтому ему не составило труда заметить Чимина. Тэхён же удивился тому, как Чон дёрнулся у него в руках, поднимая голову. Проследив за его взглядом, он заметил бледного Чимина, который слабо улыбался.       — Просто расскажи всё как есть, — Чонгук серьёзным взглядом одарил Пака, который быстро подошёл к только что вошедшему Хосоку, ища в нём поддержку и скорее всего тёплых объятий.       Прошептав такое банальное, но спасшее лицо Чимина от очередного потока слёз: «Всё будет хорошо», — Хосок прижал его к себе и сразу же отпустил, подталкивая к Чонгуку, потому что Пак своим состоянием сильно заставлял его волноваться.       — Чонгук, — тихо начал Чимин, — прости меня за такую слабость, но я лучше тебе это всё покажу.       Пак подошёл к Чону и снова положил свои руки на голову, заставляя того от сильного переживания начать трястись. Тэхён заметил это и, быстро схватив Чонгука за руку, улыбнулся ему.       Что сейчас испытывал Тэхён, трудно описать. Он чувствовал невероятное волнение, которое он испытывал уже не просто к другу. Он сильно переживал за Чонгука. Тэхён за это короткое время понял, что почти уже зависим от него, от этих ежедневных шуток, от совместных с ним прогулок, от его острого языка, который, как оказалось, прекрасно двигается в чужом рту… Ему нужен был всего лишь один настоящий поцелуй, чтобы принять тот факт, что Чонгук ему просто необходим; чтобы навсегда перестать отрицать, что он полюбил его. Тэхён хотел умереть с мыслью о том, что Чонгук сильно впечатлил его в первый день их знакомства. И сейчас, когда он чуть ли не раскрепостил себя, Ким почувствовал себя лицемером, ведь он всегда отрицал, когда его спрашивали, нравился ли ему Чон-младший. И это так било по самооценке, что он обманывал не только остальных, но и себя, ведь он на самом деле любил Гука и теперь уже всем сердцем.       — Расслабься, пожалуйста, — Чимин положил свободную руку на дрожащее плечо шатена. Чонгук дёрнулся от неожиданного касания, и из-за этого сердце ещё быстрей застучало.       Всё-таки Пак слишком сильно накалил обстановку своим поведением, и он уже начинал сожалеть об этом.       Чонгук с некой тяжестью закрыл глаза, когда почувствовал, что он начинает терять сознание. Ещё немного — и он не сможет больше видеть перед собой Тэхёна, который старался всеми силами не показывать свою слабость, а наоборот поддержать его. Ещё пару секунд — и его окутает темнота, от которой становилось дурно, но ничего уже не поделать. Чимин всеми силами пытался усыпить его.

***

      Пасмурное небо, которое совсем не поддерживало хорошее настроение Чонгука. Облака плыли так медленно, что совсем не подходили к его сегодняшнему темпу. Но белые создания уже успели друг с другом познакомиться, даже подружиться, поэтому в скором времени всё небо было застелено тучами. Ветерок слабо взлохмачивал тёмные, почти угольные волосы какого-то человека, который был одет почти во всё чёрное. А Чонгук улыбался, несмотря на флегматичную погоду на улице.       — Отец, отец! А мы скоро поедем домой? — Чон повис на грязном фартуке проходящего мимо мужчины. Но как только он увидел, что отец грустно замотал головой, он снова уткнулся носом в огромные окна, от которых пахло сыростью вперемешку с запахом сдобных булочек.       — Сону, потерпи ещё немного. Скоро кофейня закроется, и мы отправимся с тобой домой. — Мужчина сел рядом с сыном на корточки и потискал его мягкие щёчки, снова поднимая тому настроение и заставляя громко смеяться.

«Сону? Квон Сону — это моё настоящее имя?»

      Прошло ровно двенадцать минут, и мужчина, сняв с себя рабочий фартук и положив его рядом с вешалкой на полку, с усталым лицом посмотрел на своего сына и слегка ему улыбнулся.       — Вот я и освободился, — сообщил лупоглазому мальчику, когда они сели в машину, — а ты думал, что я никогда не закончу работать.       — Порой это кажется бесконечным, — обиженно пробубнил Чонгук.       Тихо усмехнувшись, мужчина вставил ключ в замок зажигания. Его сын иногда бывал таким милым и глупеньким, что совершенно не хотелось расстраивать его. Ему никогда не нравилась работа отца, бариста для него — самая скучная профессия. И мужчина с этим был согласен, ведь инженер-конструктор намного интереснее, чем работать человеком, который готовит кофе. Но надо же на что-то жить… Сону родился слишком рано, и об учёбе совершенно некогда было думать. Но надо же хоть как-то зарабатывать деньги, ведь он единственная для него поддержка в этой жизни. Папа Сону умер при родах, и отец должен был сделать всё, чтобы хотя бы его сын жил счастливо, ведь Сону — это буквально подарок с небес…       — Мы поедем к Тэхёну? — Чонгук заелозил на своём сиденье.

«Тэхён?!»

      — Прости, Сону, но время слишком позднее, поэтому мы сможем только заехать за его отцом. — Мужчина нажал на педаль газа и перед глазами Чонгука поплыли красивые здания Сеула.       Мальчик сильно расстроился, ведь сегодня особенный день. Они должны были возвратиться с работы, заехать в офис за отцом Тэхёна, забрать его и сразу же поехать к ним в гости. Но сейчас время было и вправду позднее, поэтому Чонгуку оставалось только смотреть на плывущую дорогу и мечтать о завтрашнем дне, ведь завтра он обязательно увидит Тэхёна, хотя бы в школе, верно?       Высокое здание, где, как говорил отец, засиживались богатые люди, которые деньги гребли какой-то лопатой, остановилось прямо перед носом и не думало уплывать, как остальные дома.       — Мы приехали, — мужчина заглушил машину и посмотрел в зеркало заднего вида на Чонгука, — я сейчас ему позвоню, и мы поедем домой.       Спустя шесть минут, Чон увидел, как к ним подходит молодой стройный мужчина с квадратной улыбкой на лице. Точно такая же улыбка украшала и лицо Ким Тэхёна, которого маленький Чонгук с трепетом в сердце вспоминал.       — Привет! — сев в машину на переднее сиденье, мужчина сразу же пристегнулся. — О, мистер Сону, да вы сегодня прекрасно выглядите! Кто купил вам эту замечательную бабочку?       Чонгук усмехнулся, смотря на мужчину через зеркало заднего вида.       — Это был папин галстук, и отец решил мне его сегодня подарить! Я правда благодарен тебе, отец!       — Пожалуйста, не стоит, — родитель Чонгука положил одну руку на руль, а другой включил дворники, ведь на улице неожиданно начался дождь, — тебе пришлось ждать меня так долго в свой День Рождения, да ещё это подарок твоего папы, а не мой…       — Но я правда тебе благодарен. Благодарен за то, что ты есть у меня!       — Ох, Сону… — он почти довёл своего отца до слёз. Его сын редко когда что-то такое говорил, но, как говорится, редко да метко.       Отец Тэхёна молчал, но на его лице ярко сияла улыбка. Сын Чванха всегда заставлял его умиляться. Тэхён тоже был весельчаком с таким же милым личиком, но Сону цеплял его своими словами и поступками. Нет, Тэхён не был пустословным, он тоже порой удивлял некоторыми фразочками, но вот у Сону это всегда получалось. То ли это из-за его папы, которого отец Тэхёна хорошо помнил как прекрасного человека и поэта, то ли Чванх слишком часто читал ему книжки.       Спустя некоторое время, Чванх молча завёл машину, и здания перед глазами Чонгука снова поплыли.       Начался сильный ливень, и складывалось чувство, будто на них лили воду из самого ведра. Стена дождя, из-за которой было еле видно дорогу, пугала маленького Чонгука, но его отец и отец Тэхёна не обращали на неё должного внимания.       — Вообще ничего не видно… — отец Сону зажмурился, всматриваясь на дорогу.       — Чванх, впереди пешеходный переход. — Отец Тэхёна напряжённо перевёл взгляд с дороги на своего друга.       — Его-то я вижу…       Чонгук сидел и не дышал. Было страшно, очень страшно, но почему?       Машина остановилась, и сердце Чонгука стало стучать ещё сильнее, выбивая себе местечко в грудной клетке. Он открыл свои глаза, которые зажмурил, пока они ехали сквозь этот ливень. Чон увидел перед собой пешеходный переход и людей, которые сломя голову перебегают дорогу, лишь бы поскорее вернуться домой. Чонгук с облегчением выдохнул, пока не почувствовал сильный удар.       Произошло что-то странное. Все окна разбились, и острые осколки полетели в разные стороны. Один не пролетел мимо щеки Чонгука, врезаясь в мягкую плоть. Кровь текла не только со щеки, но и с горячего лба. Чон сильно ударился головой об переднее сиденье, и из макушки сильно кровоточила рана. Он слышал крики отца и отца Тэхёна, он слышал также и потусторонние крики, и от этого сердце остолбенело. Всё происходило так быстро, что Чонгук уже почти лишился сознания.       Из последних сил подняв взгляд вперёд, Чонгук увидел страшную картину: их машина полетела прямо на людей. Много криков. Очень много криков. Ещё пару секунд и безжизненные тела летели в разные стороны, но Чонгук уже плохо помнил этот момент. Его сознание быстро покинуло тело.