Северный Дракон

      Такое непривычное для мрачного Севера яркое солнце нависало высоко над Винтерфеллом и резало глаза его обитателям, находящихся на улице. В их числе был и сам Нед, решивший, что задыхается внутри замка в окружении южан в целом, и Ланнистеров в частности. Холодный ветер резко ударил ему в лицо, а солнце ослепило его взор. Король ходил на нетвердых ногах уже с утра, что не могло не кинуться в глаза. Да, лорд Джон как-то прислал ему письмо от отчаяния (о котором, правда, потом просил забыть), где решительно ругался на болванов-лордов, Железный Трон, проклятых Мартеллов, Восстание Роберта, Семь Королевств, Малый Совет, жену и самого Роберта. Как Старк позже понял, его воспитатель и отец в одном лице был пьян с горя, негодуя на Роберта, которого заботили только шлюхи, золотое борское и охота в Королевском Лесу.       Баратеон загнал Неда в тупик, сказав о своём решении насчёт Джона Сноу. «Может, он что-то знает?» — приходили волнующие мысли ему в голову, но он их решительно сметал, ведь точно знал, что уничтожил все следы о происхождении мальчика. Разве что сам Сноу «следил» своей внешностью и повадками отца, которые с шатающихся нервов Эддард неустанно подмечал. Джон… мальчик в свои почти пятнадцать походил скорее на юношу или молодого мужчину, на Рэйгара. Эддард Старк, всегда спокойный и холодный, словно ледяная статуя, разрывался от боли в сердце, когда его взор находил темную фигуру бастарда среди толпы, от понимания, что в нем нет ничего от Лианны. Его сестра, милая сестричка, подарила мальчику жизнь, отдав взамен свою, но Нед все время отводил взгляд от Сноу, видя, как и четырнадцать лет назад, дракона в шкуре волчьего ублюдка.       «Такова участь бастардов… — звучал в мыслях собственный голос, когда он с горечью наблюдал за унылым настроением племянника, находившегося вдалеке от королевских отпрысков из-за мнимо порочного происхождения. — Но ведь Джон — не бастард!» — с обидой кричал в голове голос… Кет? Его милая Кейтилин, добрая и любящая мать его детей. Нед любил свою леди-жену и был благодарен за достойное воспитание их отпрысков, гложило его лишь одно. Вернее, один юный дракон, за личиной которого все, включая и Кет, видели волка-бастарда. Старк видел боль и холод в глазах жены, когда за трапезами Джон сидел с ними за столом, но не мог прогнать его или приказать уйти кушать в другом месте. Просто не мог… не мог поступить так с Лианной, которая взяла с него обещание перед смертью. Неду и так было больно видеть Джона, ссутуленного и угрюмого, в одиночестве у чардрева, понимая, о чем тот безмолвно молит Старых Богов.       Бастард всегда будет видеть в зеркале бастарда. А Сноу считал себя таковым, ведь в отражении всего Севера он не мог разглядеть истинного принца-дракона, видел он лишь презирающие взгляды леди Винтерфелла и простого люда. Нед укорял и ненавидел себя каждый день за то, что выбрал племяннику эту участь. Выбрал, не спросив самого Джона, хочет ли тот носить клеймо бастарда до конца своих дней или нет. Лиа была бы зла на него, если б видела, что он сделал с ее единственным сыном, последним драконом…       Сам Эддард первые пять лет жизни мальчика старательно избегал его, стараясь не замечать по-детски любопытных темно-пурпурных глаз, вводивших его в ступор тем самым огоньком, что он когда-то видел в серых глазах своей маленькой сестрички. В такие моменты он ясно понимал, что Джон — так же сын Севера, такой же Старк, как сам Нед, каким бы Таргариеном его отец ни был. Однако понимание это не смогло предотвратить того, что огонёк во взгляде мальчика со временем потух; и по мнению лорда Винтерфелла, вина за это лежала лишь на нем. Озорного и даже немного дикого огонька не стало, в его глазах появилась угрюмость и… печаль, от которой дамы забывали, как дышать. Печаль индиговых глаз, вспомнил Нед слова из баллады про принца Рэйгара и ужаснулся. Это было только его упущением. Его ошибка, от которой последнее в Джоне, оставшееся от Лианны, исчезло. И все же, за валлирийской внешностью в драконьем принце лежал суровый Север, запустивший в мальчика свои белые корни и алые листья. И действительно, в его характере было куда больше Старка, чем во всех законных детях лорда Винтерфелла.       Несмотря на все это, Нед Старк смог полюбить принца Дейрона Таргариена, названного Джона Сноу. Он редко проявлял любовь открыто, но во взгляде стальных серых глаз можно было увидеть летнее тепло, когда перед ними стоял бастард. Эддард хотел, чтобы мальчик, ставший за все эти годы ему сыном, расправил свои драконьи крылья; чтобы не краснел при одном упоминании своей фамилии, о лживости которой никто и не знает; чтобы Винтерфелл стал ему домом; чтобы Кейтилин Старк полюбила его, как родного; чтобы Джон улыбался так же часто и широко, как Робб; чтобы жизнь его была в не опасности каждый миг; чтобы мальчик узнал о своей матери, Королеве Зимы, Любви и Красоты, Лианне Старк.       «Но я не могу предать Роберта, он мне больший брат, чем Бенджен» — подумал Нед, отвергая вариант раскрытия Джону правды, хотя бы части. Сын его сестры ещё слишком юн, он может совершить непоправимые ошибки и навлечь на Север беду. «Но Дейрон имеет право знать, кем были родители, кем является он сам», — шептал голос Лианны, заставляя Старка мучиться от вины и понимания, что даже сестрин голос в голове не заставит его обречь Север на кровавую войну и погибель.

***

      Тирион Ланнистер не ожидал проснуться на псарне Винтерфелла. Более того, сначала он даже не понял, где находиться и почему здесь до ужаса холодно. Голова ужасно болела, давая знать о прошедшей ночи, а ноги подкашивались, едва карлик пытался встать. Так, опираясь о дубовые доски ограждения, он вышел из пропахшего псиной места, с облегчениям вдохнув чистый морозный воздух.       Бес пытался вспомнить о том, что произошло накануне, и мозг потихоньку начал оживать. Оказалось, вчера Тирион соперничал с королем Робертом по количеству выпитого северного эля, и без последствий не обошлось. Ланнистер, кажется, ещё не напивался настолько, чтобы наутро просыпаться под лай сук и отвратительное головокружение вперемешку с тошнотой. Конечно, он никогда не против красного дорнийского, но с северным пойлом шутки плохи.       Наконец-то карлик услышал голоса и впервые обрадовался этому. До того было тихо, как в гробу. Особой суматохи не было, но возня прислуги по утрам всегда будет оставаться неизменной. Тирион побрел в неизвестном направлении, не желая появляться в замке и встречаться со своей золотой семейкой, но отлить ему срочно требовалось. «Неизвестная» дорога привела его прямо к богорощу, что Тирион счёл забавным.       Признаться, было неловко утолять потребность среди осуждающий кровавых ликов, казалось, эти деревья вот-вот раздавят карлика своими толстыми и ветвистыми белыми руками. Ланнистер собирался покинуть священное место, когда послышалась мелодия. Довольно странная и красивая мелодия, какой Бес доселе не слышал. Как быстро началась, так же быстро она и закончилась. Полумуж пошёл в направление источника звуков. Тирион оказался у главного чардрева, которое было ещё более устрашающим и громадным, нежели остальные. У белого ствола карлик заметил полулежащего юношу с… чёрной арфой в руках. Ланнистеру даже показалось, что это обсидиан, из которого искусно вырезали инструмент, но откинул такие мысли, тряхнув головой. Откуда бы у этого северного мальчишки взялось драконье стекло? Юноша поднялся на ноги, заметив приближающегося карлика.       — Кто вы? — нахмурился он.       — Много ли карликов ты встречал в ланнистерском эскорте?       — Тирион Ланнистер, — юноша вперился в него долгим и внимательным взглядом, проникающим в душу. Тирион поежился, но глаз не отвел и дернулся, когда дневной свет озарил лицо собеседника, до этого стоявшего в тени. У мальчишки были фиолетовые глаза, да и лицо явно не северное.       — Как тебя звать, мальчик?       — Джон Сноу, — Бес ухмыльнулся, услышав этот вызывающий тон. Мальчишка не так глуп и довольно обидчив. Специально ведь не добавил ни «сир», ни «милорд», да и тон был пренебрежительный. А все из-за «мальчика».       — Бастард, значит.       — Карлик, — кивнул Сноу.       — Чей же будешь с такой… примечательной внешностью?       — Лорд Старк – мой отец.       — А, точно, совсем забыл, что благочестивый и неизменно верный лорд Эддард Старк завёл ублюдка, — протянул Тирион, заметив, как помрачнело лицо Джона, и сверкнули его потемневшие индиговые глаза, отчего карлик снова поежился. Однако бастард ничего не ответил. — Играешь на арфе? Необычная вещица, не видел таких, — кивнул Бес в сторону лежащего у чардрева инструмента; Джон слегка покраснел.       — Нет, не увлекался. А эта арфа… я нашёл ее в своей комнате сегодня, — немного растеряно ответил юноша.       — Занятно. Быстро учишься. Кто же такой щедрый, интересно?       — Не знаю, но предположения есть. А играть мой друг умеет, подучил немного, — пожал плечами Сноу. Тирион удивился. Вот уж точно странный паренёк, раз уж называет свою игру «немного подучили». Но комментировать не стал. — Не знал, что южане почитают Старый Богов. Что же забыл в богороще Бес?       — Бес пришёл знатно отлить после тяжелой ночки и наткнулся на мальчишку-бастарда.       — Мальчишка-бастард уже уходит, — отвесил шуточный поклон бастард. — Лорд Ланнистер.       Джон Сноу побрел в сторону замка, перед эти захватив с собой новоприобретенную арфу. А Тирион остался стоять у чардрева и размышлять об этой неожиданной встрече. «Он не смахивает на Старка, лицом смазливее Джейме, хотя поболтать с ним можно, — хмыкнул Бес. — А Нед Старк не так прост, как может показаться».

***

      Арья и не подозревала, что их с Браном так завлекут драконы, когда ланнистерский карлик подарил ее брату огромный фолиант мейстера Олсера* о крылатых змеях. Поначалу Старк с пренебрежением фыркала, глядя на младшего брата, листающего страницы; но после Брандон все-таки раскусил её зависть и предложил прочесть книгу вместе. Арья для виду пораздумывала, но затем чуть ли не набросилась на чтиво. Трехлетний Рикон заглядывал им за плечи, рассматривая чёрные картинки с изображениями драконов всех размеров, а его чёрный кот, непонятно откуда взявшийся, царапал им руки.       — Смотри, Арья! Это Балерион Чёрный Ужас! — изумленно и восторженно крикнул Бран, тыкнув пальцем в дракона, намного превосходящего других в размерах.       — Это дракон Эйгона, который завоевал Вестерос. Ненавижу его! Если бы не он, отец был бы сейчас королем, — с детской наивностью и возмущением высказала своё мнение Арья-надоеда.       — Откуда ты знаешь? — нахмурился Бран. — Королем мог сейчас быть наш дядя Брандон, или дедушка Рикард, если вообще верить в такой исход. Многое могло случиться за триста лет. Не Эйгон, так завоевал бы кто-нибудь другой, — пожал плечами мальчик.       Девочка на эти слова насупилась и покраснела, упрямо сложив руки на груди. Она не хотела признавать правоту младшего брата, но также понимала, что он прав. Просто из упрямости не собиралась соглашаться с ним, она ведь – Старк из Винтерфелла, по её венам мчится лютоволк.       — И все равно, зачем ему понадобился Север?! Довольствовался бы Пятью Королевствами, и все тут, — буркнула Арья, уже не особо ненавидищяя Эйгона. Брат отвечать не стал, и они снова погрузились в мир драконов и их всадников.       — Если бы у нас были драконы – я бы летала на Среброкрылой, ну, или на Вхагаре, — мечтательно протянула Старк, чем напомнила себе Сансу и смутилась.       — Мне нравится Солнечный Огонь, но я вряд ли бы к нему приблизился.       — Ты сейчас похож на Джона, Бран! — засмеялся маленький Рикон. — Он тоже делает так, — мальчик демонстративно сдвинул брови и принял задумчивое выражение лица. Арья прыснула, кот мурлыкнул в подтверждение слов хозяина, а Бран нахмурился ещё больше.       — Когда я вырасту, я и вправду буду похож на Джона, буду таким же сильным и… — речь его оборвалась, а взгляд вперился в одну-единственную точку перед собой. Арья посмотрела в том же направлении, но увидела лишь скучную серую стену. Бран тряхнул головой, когда она дёрнула его за рукав, и его голубые глаза будто вышли из транса и снова обратились к книге.       — Что за черт, Бран?       — Неважно, — буркнул брат и отвернулся, явно раздумывая о чем-то своём. Арье это не понравилось, ведь Брандон был именно тем человеком в доме Старков, который приносил собою лишь лучи тёплого летнего солнца в моменты раздоров. Но сейчас с ним было явно что-то не то. Девочка никогда до этого не видела брата столь серьезным.       — О, как вижу, вам понравился мой подарок, — отвлёк от раздумий детей хрипловатый голос. Повернув голову на звук, Старк увидела Беса собственной персоной с кривой ухмылкой на и без того уродливом лице.       — Маленький человек! — восхищенно выкрикнул Рикон и тыкнул в полумужа пальцем, на что тот хмыкнул.       — Лорд Тирион, — подал голос Бран. — Драконы нам очень понравились, Балерион самый прекрасный!       — Это как посмотреть, сожженые его огненным дыханием люди не очень-то восхищались при встрече.       — А ты хотел бы их увидеть, Бес? — спросила Арья, не сдержавшая любопытства.       — Бедный безымянный Бес, — тяжело и печально вздохнул карлик, колким разномастным взглядом смотря в её, серые. — Думаю, да, но близко не подошёл бы. Вермакс? — кивнул он в сторону раскрытой страницы. — Читаете про Пляску Драконов?       — Да, милорд. Тут написано, что Джекейрис Веларион, наездник Вермакса, мог быть бастардом любовника принцессы, какого-то Стронга, — со знанием дела закивал Бран, привлекая к себе внимание. Тирион ухмыльнулся, а затем посмотрел на них всех долго и внимательно.       — Вы слышали когда-нибудь о «Свидетельствах Грибка»?       — Ээ… нет, милорд.       — Грибок был шутом при королевском дворе, карликом, как я. Все считали его дураком, как и пристало шуту, и не особо опасались говорить о чем-либо при нем. Если верить этим свидетельствам, то можно узнать много вздорного о Таргариенах. Но о таком с детьми не говорят, — ехидно улыбнулся Ланнистер, Арья насупилась, но тот быстро продолжил: — В его «свидетельствах» есть одна занятная вещь. Грибок утверждает, что Вермакс во время Пляски отложил кладку яиц в криптах Винтерфелла, — задумчиво-загадочно протянул Тирион. Глаза Брана и Арьи загорелись так, что, наверное, позавидовал бы сам Эйрис Безумный. — Но я в это не особо верю, да и драконы давно вымерли, их яйца превратились в камень, а Таргариены истреблены.       Последние карликовы слова были хлестким ударом по мечтательному воображению маленьких Старков. «Я найду эти дурацкие драконьи яйца и покажу, что Бес ошибается», — немного раздосадовано подумала напоследок Арья Старк, прежде чем слуга известил их о трапезе с королевской четой. Младшей Старк это не понравилось. Сам король походил на жирного борова, который только и делал, что пил, а королева была злая и смотрела на всех, как на тараканов под своими ногами. Джоффри был мерзким и жестоким мальчонкой, показывающим только галантность и очарование при остальных. Томмен был просто наивным и пухлым мальчишкой, даже глуповатым. А Мирцелла – довольно милая девочка, в отличие от всей своей семейки, но слишком напоминала Арье Сансу, что отталкивало. Ланнистеров она не взлюбила особенно. И, если рядом с Робертом Серсея была королевой, то рядом с Джейме, королевским гвардейцем и ее братом-близнецом, Серсея была именно Ланнистер. Тирион Арье нравился, так как был достаточно умён и смело бросал колкие шуточки в сторону принца Джоффри и Ланнистерши. А краснеющее и перекошенное от гнева лицо кронпринца Старк ужасно забавляло.       — Кровь и пламя, — едва слышно пробормотал Бран, хоть сестра и услышала его слова. Это Арье не понравилось ещё больше.