Северный Дракон

      Она смотрела на него немного усталыми глазами цвета фиалок, и во взгляде плескалось тепло. Женщина была в алом платье с расшитыми серебряной нитью узорами, на голове её сияла корона, инкрустированная рубинами и драгоценными камнями, её волосы, убранные в высокую прическу, светились лунным сиянием и отражались плавленным золотом в свете полыхающего камина. На красивом лице ее уже прорезались морщинки, и, когда она улыбнулась – так ласково, как могла лишь она, – вокруг ее глаз появилась сеточка морщин.       Джон смотрел на неё и не мог оторвать взгляд. Он буквально глотал глазами её. Здесь, в этой комнате, в его волосах не было краски, и они словно отражали локоны женщины. Он не прятался и не маскировался. И… на нем была не варёная кожа, шерсть или простая рубаха, к которым Сноу привык, а бархатный чёрный дублет с вышитым на груди алым драконом с тремя головами. «Герб Дома Таргариен, — вспомнил Джон и удивился. — Почему я так вырядился?» Сноу перевёл взгляд на женщину, и у него перехватило дыхание от бесконечной нежности на ее лице и какого-то незнакомого тепла, разлившегося в груди. «Мама! — хотелось закричать ему и броситься в ее объятия, но ноги будто приросли к земле, тело не слушалось. Джону хотелось, чтобы эта женщина обняла его так крепко, как это возможно, чтобы ее нежные руки перебирали его такие же серебристые пряди.       — Сынок, — улыбнулась она и положила руку на подтянутый живот. — У тебя родится братик. Или сестричка. Кого бы ты хотел, мальчик мой?       «Всё равно! Я хотел бы быть с тобой, мама!» — пытался произнести Джон, но слова застревали где-то в горле и царапали изнутри. На глаза наворачивались слезы, а лицо матери приобрело беспокойное выражение.       — Что с тобой? Что-то случилось?       — Я… — дар речи наконец вернулся к нему, но голос был более мелодичным, чем его мальчишеский и ломаный. Джон сглотнул. — Скучал по тебе.       — Я тоже, сынок, — беспокойство не сходило с её лица, и вдруг какое-то понимание мелькнуло в ее глазах. — Это… отец? — осторожно спросила женщина. — Он что-то сделал или сказал?..       — Отец? Нет-нет, отец добр ко мне, — нахмурился Сноу, немного растерявшись. Теперь удивление очертилось в изгибе бровей и широко раскрытых глазах матери, но она быстро взяла себя в руки и нацепила непроницаемую маску. Джон не мог понять, что так удивило маму. «Лорд Старк всегда хорошо относился ко мне», — подумал юноша. И вдруг эта мысль показалась ему чертовски неправильной. «Но ведь лорд Эддард – мой отец! Он всегда так говорит…» — произнёс в голове один голос. «Разве? — шептал другой. — Чем ты похож на него? Почему он не говорит тебе о матери? И с чего, боги, на тебе цвета другого Дома?» Голова разрывалась от этих противоречивых голосов, и Джон постарался выкинуть все эти глупости из головы. «Конечно, лорд Старк – мой отец». Однако червячок сомнения остался…       Мать протянула ему руки в зовущем жесте, и он не ослушался. Джон чуть ли не бегом сократил то расстояние между ними и бросился в объятия женщины. Её руки были такие тёплые, а взгляд нежный… Юноше казалось, что он тонет; тонет в этом индиговом материнском взгляде, в её запахе, – от неё веяло корицей и мёдом, а ещё какими-то цветами, – в её руках. Ему было так тепло, хотя казалось бы, он всю жизнь прожил на промозглом Севере. Однако в этот самый момент Джон понял, что в его душе поселилось яркое южное солнце и…       Сноу проснулся. Сердце стучалось с неистовой яркостью и отдавалось болью в висках, оно грозилось разорвать ему грудь, и Джон был бы рад, случись оно так. Если бы он сейчас умер, он оказался бы далеко от всего этого дерьма, он бы вернулся в свой сон, к матери… Ярость приливала к венам, кровь начинала бурлеть. Юноша только-только встретился с самым дорогим человеком в мире, был счастлив настолько, что предел найти было бы трудно! Но Боги, как и всегда, обошлись с ним жестоко. Одной рукой дали, а второй забрали. Джону захотелось кричать, и он делал это. Было так больно, что всё остальное было далеко. Стало плевать, что кто-то услышит, плевать, что будут говорить.       Глаза оставались сухими, но пустота из души не уходила. Сноу почувствовал головокружение, внезапно оказался у окна, и ноги подкосились, но крик боли все ещё раздирал горло. Всё мелькало перед глазами, сфокусировать взгляд или внимание на чем-либо не получалось. Юноша почувствовал чьи-то руки, не те руки, подхватывающие его за подмышки, и ощутил, как что-то мерзкое вливают ему в горло; через пару мгновений веки закрылись…       Джон Сноу помнил, что почувствовал вкус пепла и крови во рту.

***

      — Ну, что, малявка, этим деревьям вы поклоняетесь, значит? Дикари, — презрительно фыркнул златокудрый принц, оглядев богорощу. Старк это рассердило.       — Если мы дикари, то ты – девчонка! Петь песенки с жирным септоном в глупом наряде с короной, — на этот раз фыркнула девочка. — Действительно полезно, ничего не скажешь. Ставить свечки дурацким камням с именами тоже.       — Много-то ты об этом знаешь. Я не пою «песенки», я – кронпринц, — надменно сказал Джоффри. Арья прыснула с выражения его лица.       — Хватит болтать. Начнём!       Баратеон согласно кивнул, и они взяли в руки затупленные мечи, которые Арья им достала. В богороще никого не было, на что девочка и рассчитывала, она знала, что Робб, Бран или Теон обязательно придут поглазеть, если узнают, где именно, а Санса непременно нажаловалась бы каждому. Может, Джону надо было бы сказать, если вдруг что… но Старк его не нашла. Они встали в стойки.       — Не передумала, Старк? — ухмыльнулся принц. — Ты можешь повредиться, а как потом рыцарем стать?       — Сам-то не повредись, Баратеон.       И бой начался. Джоффри бросился в яростную атаку, его стиль был довольно прост, но с его телосложением это было неэффективно. Арья отражала удары, выжидая, когда он выдохнется и откроется. Момент настал. Маленькая леди сделала выпад и нацелилась на открывшийся бок. …Это был ложный приём, и Арья могла бы впечататься в дерево, если бы не легкость и гибкость тела. Кровь в венах закипела. Старк бросилась с яростью на соперника; Джофф еле успевал отражать удары, сыпавшиеся один за другим от неожиданно сильной малявки. Мечи в их руках уже наливались тяжестью, дыхание учащалось с каждым выпадом. И…       — Да! Я победила! — торжественно выкликнула девочка к раздражению златокудрого принца. Его изумрудные глаза плескались злостью и обидой. Ну да, какая-то наглая мелкая девчонка одолела его, великого кронпринца Джоффри, будущего короля Вестероса. — Ну, что? Посвятишь меня в рыцари, Джофф? — ехидно спросила Арья.       — Ты должна обращаться ко мне «мой принц», — огрызнулся Джоффри. — Не посвящу. Я ещё не король, дура, — Арья уже хотела что-то ответить на оскорбление, но он добавил: — И когда стану королем, тоже не посвящу. Ты все равно девчонка.       — Может, я и девчонка, но все равно лучше тебя, олень! — рассердилась Арья.       — Следи за языком, волчица, иначе я прикажу сиру Пейну его вырвать, он в этом знаток, — мерзенько скривил губы Баратеон. Арья фыркнула.       — Южане пользуются палачами, а на Севере палач тот, кто вынес приговор, — презрительно сказала девочка. — Этот Пейн научил тебя сражаться?       — Нет. Меня учит Пёс, — гордо ответил Джоффри, и ей показалось, что его самодовольная рожа изнывает по её кулаку. — А тебя?       — Мой брат Джон. Он лучший в Винтерфелле! — вздернула подбородок Арья.       — Это бастард твоего отца? — насмешливо то ли спросил, то ли утвердил юноша. — Теперь на Севере бастарды превосходят лордов?       — Нет! Он один такой. Джон лучше тебя и с легкостью побьет любого.       — Это не так, я знаю многих, кто без труда его одолеет. В любом случае, это неважно. Бастарду не положено сражаться с кронпринцем Семи Королевств, — надменно закончил он и отдал ей меч, после чего отыскал Пса, оставленного недалеко от богорощи, и ушёл в сторону гостевого дома.       Арья со злостью пнула белоснежный корень сердце-дерева, тупая боль отдалась в пальцах левой ноги. «Это так несправедливо!»

***

      Эддард обеспокоено глядел на мальчика, со лба которого стекал пот, и прикрыл веки. «Я не уследил за ним, — с горечью подумал Нед. — Не уследил за твоим мальчиком, Лиа». Лорд Старк называл его мальчиком, которым Сноу являлся, но никак не выглядел: он был высок и широкоплеч для своего возраста.       Старк нервно заерзал на краю постели, когда Джон заворочался и приоткрыл свои удивительные глаза, ещё затуманенные сном.       — Л-лорд Старк?       — Джон, ты очнулся!       — Где я? Почему вы здесь?       — Это покои мейстера, твои в ужасном состоянии. Ты разве не помнишь, что произошло?       — Я… я помню, что мне снился сон, а затем я проснулся — ответил Джон и пробормотал, хоть Нед еле услышал: — И почувствовал боль.       — Мейстер Лювин осмотрел тебя, никаких ранений или повреждений нет. Похоже, ты переутомился. Боги, ты так меня напугал, Джон, — обнял Старк племянника, когда тот немного привстал. — Я сообщу мейстеру, что ты пришёл в себя.       — Нет. Постой, — резко откликнулся Сноу. — Я хотел сказать, что мне снился кое-кто.       — Да? И кто же? — нахмурился Нед: это его насторожило. Мальчик потупил взгляд и тихо ответил:       — Моя мать.       Сердце Старка пропустило удар. Неужели теперь он знает обо всем? Неужели какой-то сон открыл то, что Хранитель Севера скрывал почти пятнадцать лет? Теперь Джон знает, что Лианна – его мать? Что ж, будет довольно легко понять, кто отец. Эддард уже приготовился к худшему, но мальчик продолжил:       — Мама была такой красивой, у неё были такие же волосы, как у меня, серебристые, и фиолетовые глаза. Она улыбалась мне и говорила со мной. Она сказала, что скоро у меня будет брат или сестра. А ещё у неё была корона в волосах. Матушка обняла меня и назвала своим сыном. Я… мне казалось, что я самый счастливый человек Семи Королевств. А потом я проснулся, и стало так больно… как будто мне разорвали грудь и вытащили сердце. Я только встретил её, увидел, а её уже забрали у меня, — выговорился Джон, смотря в одну точку перед собой.       Эддард был изумлён ненашутку. Он ожидал, что услышит о давно потерянной сестре, а тут совсем другое. «У Богов действительно есть чувство юмора, — подумал Старк. — Но… это может быть лишь одна женщина, а она давно мертва. Как все сложно!» Молчание явно затянулось. А ещё Нед вдруг понял, что Джон ни разу не назвал его отцом.       — Я думал, что моя мать из Лисса, или других городов Эссоса, где ещё есть люди с валирийской внешностью, но… я ошибался, лорд Старк, не так ли? Эта женщина из моего сна была Таргариен. Как и я. — Старк резко выдохнул после этих слов. «Разумеется, Нед, ты был слишком глуп, если думал, что он никогда не догадается!» В глазах Джона читалась боль и немой укор. «Почему вы молчали все эти годы?!» — говорил фиалковый взгляд. А Эддард не мог ответить.       — Обещаю, когда-нибудь ты узнаешь, кем она была, Джон, — закрыл глаза лорд Винтерфелла. Сейчас опасно говорить о таком здесь, когда повсюду люди короля. Сноу не выдержал.       — Почему?! Почему вы кормите меня обещаниями?! Почему не можете сказать, просто ответить на единственный вопрос, которым я мучаюсь годами?! — в сердцах закричал мальчик, его лицо исказилось от боли. — Я просто хочу знать ее имя. Знать, что с ней, и почему она не ищет меня, не знает обо мне. Я не верю, что был ненужен ей. Что-то произошло, о чем вы умалчивайте. Расскажите, наконец!       — Я… я поклялся, Джон. Поклялся ей и не могу сказать, — сердце разрывалось от этих слов, ведь Нед знал, что у племянника лопнуло терпение, и он обязательно докопается до правды. Что под конец Нед не выдержит, и правда сама польётся из его рта. Молчание снова затянулось, и мальчик тихо спросил:       — Вы ведь не мой отец, лорд Старк? — с болью в голосе. У Неда задрожали руки. «Ты не можешь больше лгать, — откликнулся внутренний голос. — Только не ему».       — Нет, Джон, — наконец прошептал Эддард и заметил подозрительный блеск в индиговых глазах.       — Значит, вы лгали мне все это время. Вся моя жизнь – сплошная ложь, — с горечью произнёс Сноу. — Знаете, во сне на мне была вещь с трёхглавым драконом. Вы скажете, кем они были, и почему на матери во сне была корона?       — Эта женщина была королевой, но не твоей матерью, Джон. Твои родители погибли много лет назад, как и королева Рейла, — юноша широко раскрыл глаза и уставился с нетерпением на него. Он просто жаждал ответов, которые получал впервые за все эти годы. Дверь тихо скрипнула, но никто этого, казалось, не заметил. Нед судорожно вздохнул и закрыл глаза, не в силах смотреть прямо. — Ты сын моей сестры, Джон. Поэтому я вырастил тебя, как своего. Поэтому я скрывал тебя здесь. Поэтому ты всегда будешь мне дорог, что бы ни случилось.       Мальчик раскрыл от изумления рот, глаза его забегали, пытаясь понять и принять услышанное. А ведь так хотелось верить, что ему приснилась матушка…       — Ты, наверно, знаешь, ее звали Лианна, — продолжил Эддард, пытаясь пересилить боль вновь открывшихся ран. — А твой отец… думаю, ты и так все понял, я не буду произносить его имя.       — Все знают эту историю. Неужели… неужели я рождён от насилия? — с ненавистью и неверием выплюнул Сноу. Глаза Неда расширились от растерянности: он и забыл, что мальчик не знает правды.       — Нет! Боги, нет, конечно нет. Твои родители любили друг друга, Джон, помни это, прошу. Это имя… его дал тебе я, но имя, которым тебя нарекла твоя мать… — Старк зажмурился и выдохнул: — Дейрон Таргариен.       У Джона в который раз закружилась голова, а дыхание стало тяжелым. Он неверяще смотрел прямо в стальные серые глаза названного отца и понимал, что тот не лжёт. От этого становилось ещё хуже. Напряженную тишину нарушил тихий вздох. Эддард напрягся, и страх за племянника пронзил сердце, словно игла. Он медленно повернул голову и увидел в дверном проеме Кейтилин Старк, его леди-жену, с широко раскрытыми голубыми глазами.