Северный Дракон

      — Нед… — еле слышно прошептала Кейтилин, стоя на пороге двери и прижимая руку ко рту. Небесные глаза были раскрыты в немом ужасе и полны слез. Женщина покачала головой, отказываясь верить в услышанное.       «Нет, это неправда. Мне послышалось, да, послышалось. Или Нед решил пошутить… Что угодно, но пусть это не будет правдой!» — отчаянно думала леди Старк, однако глаза лгать не могли, а перед их взором открылись струящиеся серебристые волосы, подтверждающие только что услышанные слова. «Таргариен… этого не может быть!» Боги, если это правда, над их семьей весит серьезная опасность. И она, мать пятерых любимых ею детей, не могла закрыть на эту угрозу глаза.       — Кэт, — казалось, в глазах Хранителя Севера стояла немая мольба и в какое-то мгновение даже испуг, которого доселе Кейтилин не видела в лорде-муже. — Кейтилин, прошу, закрой дверь. Мы должны поговорить.       — Поговорить?! Ты сейчас говоришь мне, что нам нужно поговорить?! Спустя столько лет ты… признаешься и остаёшься так спокоен, будто это не измена королевству, а… — но договорить леди Винтерфелла не успела, так как дверь действительно закрыли и вошли внутрь: то был мейстер Лювин. В его глазах не было ни удивления, ни страха, только спокойствие, когда он услышал часть разговора и увидел мальчишку с валирийской внешностью. И Кет поняла: даже винтерфелльский мейстер был в курсе тайны, даже ему ее муж доверял больше, чем ей, его законной супруге, с которой он прожил много лет, и которая родила ему пятерых детей. Не в силах находиться здесь более, рыжеволосая женщина чуть ли не выскочила из комнаты, забыв о неприличии подобного для ее статуса и положения.       Она мчалась по коридорам замка, не встречая никого по пути, и, когда она, наконец, добралась до своих покоев и собиралась закрыть за собой дубовую дверь, на пороге вырисовался силуэт, который леди Старк желала бы видеть меньше всего.       — Кейтилин, — выдохнул Эддард, явно подуставший гоняться за своей супругой по замку. Он плотно закрыл за собой дверь и медленно повернулся к леди-жене. — Я должен молить тебя о прощении, знаю. И нет, не перебивай, не сейчас. Я действительно должен был рассказать тебе обо всем раньше, Кэт, но я не мог быть таким неосторожным. Мы были молоды и не знали друг друга, я не мог доверить тебе тайну моей сестры, не мог подвергнуть ее сына опасности, пойми меня, прошу. Спустя годы он стал ещё больше походить на него, и тайна стала куда более опасной, ты ведь знаешь про слухи о бастардах последних Таргариенов. Я… просто не мог, Кейтилин, я обещал ей защитить ее сына, и мне оставалось лишь сохранить тайну о его происхождении ото всех, даже от самого Джона, — опустил глаза лорд Винтерфелла и ощутил, как с плеч падает огромный груз. Может, давно следовало поделиться этим с супругой, раз так полегчало?..       — Нед! Ты ведь понимаешь, какой опасности подверг нас и наших детей? — ее голос опустился почти до шепота, хотя был слышен Старку отчётливо громко. Женщина покачала головой. — Этот мальчик станет нашей погибелью, если король об этом узнает. Он должен уйти, уйти, пока не стало поздно.       — Нет, я не брошу своего племянника на произвол судьбы, — в серых глазах мужа Кейтилин увидела сталь. — Дейерон – последнее, что осталось от моей сестры, и ее сыну я желаю лучшей жизни, Кет.       — Лювин не был слишком удивлён, когда увидел. Кто ещё знает об этом? — строго спросила леди Старк, глядя прямо в глаза мужа.       — Мейстеру я поведал довольно давно, он делал краску, чтобы скрыть его волосы… Знает Бенджен, — отвечает Эддард, а потом задумчиво обводит взглядом спальню. — И Хоуленд Рид. Он – единственный, помимо меня, из тех, кто выжил у Башни Радости.       Кейтилин прикрыла глаза. «Таргариен. Мы опекали внука проклятого Эйриса на протяжении пятнадцати лет, — думала женщина. — Это его безумный дед убил Брандона». И сразу же одернула себя: дети не виноваты в грехах отцов. Она горько усмехнулась, ведь эта истина была ей известна, но не мешала так ужасно относиться к ребёнку лишь из-за понимания измены мужа. Впрочем, оказалось, что мальчик и не бастард ее мужа… И все же это было трудно, очень трудно принять. Колени предательски задрожали, когда она осознала, во что это может вылиться для ее семьи, узнай о происхождении мальчика хоть одна живая душа.       — Боги, Нед… что мы будем делать с этим? — и все же слезы покатились по ее щекам, прочертив влажные дорожки на коже. Она села на краю кровати, руки мелко задрожали, Кейтилин обняла ими себя, словно защищаясь. В глазах мужчины читалась боль. Нед и сам не знал, как действовать в сложившейся ситуации. Он не хотел, чтобы все вышло так…       — Роберт в любом случае уже объявил о моем назначении, пути назад нет. Я знаю, что это сложно, но, прошу, прими это. Сейчас в другом крыле замка лежит наш племянник, и он потерян, Кэт. Я вывалил эту информацию на него, не думая, что случится. Я должен быть с ним сейчас, — Старк умоляюще посмотрел на свою супругу, но та не видела его. Её глаза цвета летнего неба блуждали по комнате, словно не могли сфокусировать внимание. Наконец, леди Винтерфелла подняла свой взор на него. Во взгляде была решимость.

***

      Джон лежал в постели и буравил потолок немигающим взглядом. Он просто не мог поверить в услышанное. Ему казалось, что сейчас дверь откроется, и оттуда выглянут улыбающийся отец и хохочущий Робб, одним своим видом показывая: «Ты поверил в это?!» Но правда была другой, неутешительной и ужасающей.       Нет, он действительно был уверен в том, что в венах его текла кровь Древней Валирии, но чтобы все было так… Пожалуй, Сноу уже пожалел о своих словах. Он бы с удовольствием отправился в прошлое на пятнадцать минут назад и заткнул бы себя, дабы не услышать этой правды от названного отца. «Лорд Эддард… он лгал мне всю жизнь, — горько думал названный бастард. — Лучше бы продолжил лгать. Правда куда хуже». Хотелось драть с себя пряди серебряных волос, выколоть отвратительные лиловые глаза. Может, было бы лучше, если бы он родился с внешностью северянина?       «Я – сын Рейегара и Лианны. Тех, о ком мнение мое было ложным. Боги, всюду ложь!» Гнев нарастал в нем, как разгорающийся пожар. Джон (или уже Дейрон?) почувствовал отвращение и разочарование ко всему и во всем, что окружало его. Это было почти больно – понимать, что то, о чем ты мечтал, исполнилось, но все оказалось не так. А ведь Сноу долгие годы думал, что его мать забыла о нем, раз лорд Эддард молчал на все расспросы. Он даже как-то пришёл к выводу, что отец просто не помнит имя той женщины, что уже отзывалось горечью в сердце. И вот, сейчас все открылось, однако правда давила на его юношеские плечи.       «Моё имя – Дейерон Таргариен, — с неким ужасом размышлял он. — Даже не верится. Может, это всё сон? А на утро моим отцом будет Нед Старк, и матерью – какая-нибудь безызвестная лиссенийка. Боги, почему вы так жестоки со мной?» Джон, ещё не привыкший к новому-старому имени, невесело усмехнулся: бойтесь своих желаний. Ведь он всем сердцем жаждал узнать имя той, что произвела его на свет, но сейчас торжественной радости от знания не испытал.       А тот сон… «Значит, это была моя бабушка, королева Рейла, — погрустнел Сноу, до сих пор помнивший тепло ее рук. — Получается, она видела во мне своего сына и моего отца» — от этой мысли он помрачнел ещё больше. Всю сознательную жизнь, он ненавидел Эйриса и Рейегара из-за их поступков. Эйриса – за его жестокость, сжигание людей заживо, показательное убийство без суда его деда и дяди. Рейегара – за похищение его тетки и измывание над ней. На деле же кронпринц оказался его отцом, «тетка» – матерью, и они вроде как любили друг друга. А Эйрис… тут он подавил желание поморщиться в отвращении и очередном разочаровании: один его дед сжёг другого.       Мда… Родственнички, что надо. Названный бастард Старка вдруг почувствовал острую пустоту в сердце: родных он никогда не видел и не увидит. Разумеется, родных по отцу. Его брат и сестра мертвы, сам отец мертв, мать мертва, мачеха мертва, бабушка мертва…       Лювин уже нанёс краску на его волосы, и сейчас они сохли, истекая угольными каплями. Внезапно дверь открылась, и Джон заволновался, вдруг его волосы не везде прокрасились. Порог переступила леди Кейтилин Старк, его названная мачеха. На ее лице читалась такая же опустошенность и растерянность. Видно сразу – эта информация не пронеслась мимо, а нанесла свой след на всех. Дав знак мейстеру, занятому чтением очередного фолианта, чтобы тот оставил их наедине, она подошла ближе и села на стул у оконца, недалёко от кровати, в которой лежал сам Джон.       Повисло молчание. Молчание затянулось настолько, что нарушить его стало бы неловким, а продолжать безмолвие – глупо. Первым не выдержал Джон, выдернув леди Винтерфелла из задумчивости:       — Леди Кейтилин..? — осторожно начал Сноу. Женщина вздрогнула от звука его голоса.       — Джон, — кивнула она и глубоко вздохнула. — Я не знаю, что и сказать. Это всё так сложно… — женщина прикрыла глаза. — Пятнадцать лет мы с тобой прожили во лжи, Джон. Это слишком долгий срок, чтобы пытаться обо всем забыть. Не думай, что я не понимаю, какой жестокой была к тебе. Я понимаю, что тебе было трудно узнать и принять сегодняшнее, как и мне.       — Это было… странно и неожиданно, — помрачнел Сноу, но почему-то решился говорить. — Я всю жизнь хотел узнать, кем была моя мать, почему она бросила меня, что с ней стало? Быть может, где-то у меня есть брат или сестра? Так я думал. А сейчас, при таких обстоятельствах, я узнал это, но не почувствовал радости или облегчения. Думаю, мне бы хотелось, чтобы я ничего не узнал, а лорд Старк продолжал быть моим отцом… но Боги, кажется, любят шутить.       — Да, — немного устало и грустно улыбнулась Кейтилин. — Шутить любят что Старые Боги, что Семеро. В большинстве случаев – довольно жестоко. Мне бы хотелось, чтобы все было иначе, — лицо ее приняло задумчивое выражение. — Знаешь, я... была знакома с твоей матерью, Джон, — заметив огонек удивления и трепета, смешанного с жаждой, в его глазах, она продолжила: — Она и твой дядя Брандон приехали тогда в Риверран вместе с лордом Рикардом для заключения помолвки между нашими домами. О, это было так давно и беззаботно... словно и не было никакого Эйриса, восстания и смертей. Мы недолго общались, она была своенравна, призналась мне, как ее раздражают мои дамы, — усмехнулась леди Старк воспоминанию. Джон слушал, как завороженный. — Брандон так её любил... Маленькая сестра, так он её звал, — Джон вздрогнул, вспомнив свою маленькую сестричку. — Он помчался за ней, как только до него дошли известия о похищении, несмотря на письмо, которое кронпринц прислал в Риверран. Таргариен заявлял, что все в порядке, юная леди Старк поехала добровольно, и чтобы Старки не волновались, — Кет нахмурилась. — Кажется, что-то подобное, многое уже забылось. Брандон не поверил, посчитав это какой-то уловкой и оскорблением Дому Старк. Он с горсткой своих людей отправился за сестрой, а в Винтерфелл вернулись лишь останки тех северян.       Оба помрачнели. Ужасная участь тех людей была печально известна, и многие северные лорды до сих пор не простили этого короне и все так же ненавидели почившего Эйриса Таргариена, страшного в своем безумии.       — Что ты намереваешься делать дальше, Джон? — Кейтилин серьезно и взволнованно посмотрела в глаза племянника. От этого взгляда Сноу поежился. — Ты ведь понимаешь, что не можешь оставаться в Винтерфелле, это слишком опасно для всех.       — Король предложил мне ехать в Королевскую Гавань, леди Кейтилин, — неуверено начал юноша. — И я уже согласился.       Женщина вздохнула и прикрыла глаза. Вот уж точно не то место, где мальчик может находиться. С его внешностью и происхождением, хоть и скрытым, его сразу вплетут в свои сети политических игр эти пауки и зубоскалы, чьи обещания не стоят и медного гроша. Кет точно знала, что в столице Вестероса все давным давно заплыло гнилью и развратом. Но самое главное – король Роберт Баратеон. Тот самый Бог Трезубца, как его прозвали в народе еще тогда, когда он был в расцвете сил. Этот самый король ненавидел принца Рейегара и яростно убил его в том самом сражении на Трезубце. Когда Роберт узнал о жестоком убийстве маленьких принца и принцессы, – детей Рейегара – он лишь выдохнул с облегчением. Увидеть сейчас, спустя столько лет, порождение своего ненавистного врага, его чуть ли не копию, будет неким ударом для Баратеона. И девиз действительно окажется правдив. В своей неистовой ярости он может приказать придать жестокой смерти самого мальчика и всех Старков, догадавшись об измене своего давнего и лучшего друга детства – Эддарда Старка, что долгие годы прятал у себя "драконье отродье". Кейтилин вздрогнула.       — Можешь ли ты отказаться?       — Если я скажу, что передумал ехать в столицу, король может понять это неправильно, миледи, — нахмурившись, ответил Джон.       — Что ж, — выдохнула женщина. — Тогда будь осторожен и оберегай своих сестер и Брана.       В неожиданном порыве названный бастард крепко обнял свою тётю. Леди Винтерфелла так и не решилась ответить.

***

      Санса была в ярости от выходки своей младшей сестры. В особенности оттого, что Арья-надоеда разболтала всему Винтерфеллу о том, как побила кронпринца Джоффри. Санса боялась, что королева разозлится, когда узнает об этом, и отменит их помолвку с её сыном и первенцом. Это было бы ужасно. А еще сам Джофф теперь даже не смотрит в ее сторону, а если она все-таки пытается начать разговор, то тот раздраженно отмахивается от нее, как от назойливой мошки.       «Всегда эта Арья все портит!» — хотелось закричать ей. Ее младшая сестра испортила их отношения с ее будущим суженым своей глупой выходкой; она всегда была своенравна и делала много глупостей, не положенных истинной леди; а еще это Арья, дикая и несуразная, была любимой сестрой Джона, а не Санса, красивая и утонченная, истинная леди. Как бы Старк хотела, чтобы ее сестрой была Мирцелла! Принцесса была такой славной, доброй и милой. Она была похожа на свою прекрасную королеву-мать, Серсею Ланнистер, ничего в Мирцелле не было от этого жирного пьяницы-короля.       А Джоффри… он красивый и галантный. И похож на своего дядю – сира Джейме, разумеется, а не на этого безобразного грубого карлика; братьев короля Санса не видела, но была уверена, что в Джоффе нет ни единой их черты. Он был так высок… выше Робба и даже девятнадцатилетнего Теона Грейджоя. Хотя Санса все же заметила, что Джон выше; Джон в свои пятнадцать вообще ростом с их лорда-отца. «Ну, вот, — раздасадовано подумала Старк. — Опять щеки горят».       — М’леди, — в покои девочки со стуком вошла конопатая служанка в неброском шерстяном платьице и смоляными кудрями. Она приехала вместе с другими людьми короля, и Старк не знала её имени. — Вас зовёт королева.       Санса вздохнула и горько подумала о том, что Арья в который раз заставит ее краснеть. Девочка встала с кресла и вежливо, как её учили, спросила о местонахождении Её Величества. Служанка быстро ответила и, поклонившись, покинула покои юной леди Старк. Покачав головой, она отправилась в гостевой дом, куда королева Серсея её и пригласила. По дороге девочка раздумывала о том, как она будет оправдывать поступок младшей неугомонной сестры, пока не дошла до тяжелых входных дверей. Пройдя по коридору, Санса нашла нужную дверь и постучала. После глухого разрешения войти, Старк переступила порог комнаты и поклонилась златовласой женщине дивной красоты.       — Ваше Величество.       — Ах, Санса, голубка, проходи, — улыбнулась королева, и в этот момент девочке показалось, что прекрасней женщины она не видела. — Как твои дела, милая? Порадуешь свою королеву?       Они сели за небольшой круглый столик, и юная леди с робкой улыбкой показала женщине платье, вышитое ею, с чувством гордости за свои умения. Платье было на южный манер, а не шерстяное, северное, какие она шила обычно; поэтому Санса закуталась в меха перед выходом.       — Прекрасно, — сухо произнесла Серсея и уткнула взгляд ярко-зелёных глаз в девочку. Старк поежилась под её пристальным взором. — Санса, дорогая, я позвала тебя не просто так. До меня дошли слухи… неприятного характера о случае с твоей сестрой и моим сыном. Неужели леди благородных кровей учат лжи? — сердце юной леди ушло в пятки. — Санса, ты мне как вторая дочь, и я, безусловно, хотела бы, чтобы именно ты стала супругой моего Джоффа, но… для этого нужна твоя преданность. Понимаешь ли, дорогуша, ты должна быть предана мне, и, если вдруг выбор будет между моим сыном и твоей сестрой, то твой ответ должен быть очевиден.       Санса подумала, что Джоффри – галантный принц и никогда не заставит выбирать между ним и семьей. Она даже хотела сказать это вслух, но в горле всё пересохло. Девочка прокашлялась, совсем не как леди, и неуверенно глянула на Серсею.       — Но, Ваша милость, я предана короне, — это была правда. — Я предана принцу Джоффри.       — Что ж, милочка, я надеюсь, что так будет всегда, — холодно улыбнулась королева Ланнистер и кивнула, показывая, что разговор окончен. Санса встала, присела в реверансе и чуть ли не бегом выскочила из комнаты.       Старк хотелось верить, что ничего вовсе и не было. Не было никакого разговора с намеками и скрытым подтекстом, в которых она была несильна, но одно поняла точно: ей нужно слушать королеву, чтобы однажды занять место возле Джоффри, будущего короля Семи Королевств. Но каким бы ни был наследный принц, Арья была её сестрой, хоть и нелепой, дикой, но младшей сестренкой, которуя юная леди в глубине души любила. Выбирать не хотелось. Санса почему-то остро почувствовала, что вот-вот расплачется.       В то же время Серсея Ланнистер хищно улыбнулась, предвкушая Игру в столице. Кажется, Его милость Роберт отправился в Волчий лес поохотиться со старым другом?

***

      Брандон Старк надуто сидел на толстых ветвях чардрева и размышлял обо всём. Вообще-то, провести время в обители Старых Богов было для него наказанием от леди-матери*, но это было довольно легко, тем более никто не увидит, если он будет лазать по богороще. Не так ли?       В последнее время в его жизни произходили некие изменения, которые он со стойкостью перенёс. А изменения были в сознании Брана. Мальчик часто слышал некие пространные размытые голоса, когда прибывал в одиночестве, а сон его становился чуть ли не испытанием. Почти каждую ночь к нему прилетал трёхглазый ворон и рассказывал ему о каком-то странном полёте. Вообще-то, Брану все эти глупости напоминали сказки старой Нэн, но возразить и приказать настырной птице не появляться в его снах – Старк не мог. Так было до недавнего времени, когда одной ночью ворон начал показывать ему сны «в прошлое и настоящее». Бран тогда знатно перепугался, увидев вместо ворона ветхого старика с одним-единственным красным глазом. Эти сны на самом деле были обыкновенными и даже скучными во многом, ведь чаще всего там показывались такие вещи, как, например, строительство мельницы в какой-то деревушке. А ещё маленький Старк подозревал, что это относится к варгам, о которых ему рассказывала нянька Нэн. Но ворон ничего не отвечал, когда Бран расспрашивал об этом, а лишь туманно говорил о предназначении мальчика.       Семилетний Старк перелез через ветки на другое дерево и замер в страхе: ветвь под ним подозрительно хрустнула. Оцепенение прошло, и он с присущим кошке проворством перепрыгнул на разветвление ствола почти у основания.       Но больше Брандона волновали голоса. Эти глухие и непонятные слова разносились эхом в его голове, и мальчик думал, что так, наверное, Эйрис и сошёл с ума. Вообще-то, рядом с чардревом голоса становились более четкими, а оттого и пугающими. Конечно, семилетний мальчик не мог воспринимать подобные заявления всерьёз, но они были слишком волнующими, чтобы просто махнуть на них рукой. А ещё этот голос был скрипучим и напоминал тот, что был у красноглазого старика.       Бран уже размышлял о том, каким путём можно пробраться от богорощи к заброшенной башне Винтерфелла – Первой Твердыне, но передумал, услышав вдруг тот самый голос, вселивший трепет в его детское сердце; голос в это мгновение звучал правильно и четко, будто его хозяин стоял напротив самого Брана: Красная комета. Драконы вернутся. Пламя и кровь.