Комплекс старшего брата

Время в ожидании тянулось слишком медленно, и Гэвин для успокоения нервов решил сделать вид, что никого, кроме службы доставки, больше не ждёт. У него сегодня был законный выходной, пусть и немного подпорченный бестолковыми братьями-тостерами, так что он спокойно мог переодеться в домашнюю одежду, завалиться на диван и наконец выспаться под ненавязчивый гул ситкомов. Получив коробки с пончиками и пиццей и завёрнутую в упаковку курицу гриль, Гэвин сразу и позавтракал, и пообедал и после краткого душа устало упал на продавленный за столько лет диванчик. Пружины снова скрипнули, и Гэвин недовольно поморщился — он всё ещё не мог подобрать что-нибудь на замену этому старичку. Сон сморил Гэвина, едва он закрыл глаза и расслабился — полная стресса неделя и вчерашняя не самая удачная ночь дали о себе знать. Его разбудил раздражающе громкий звонок в дверь. Светящийся циферблат часов показывал ровно восемь вечера, и Гэвин негромко выругался. Дневной сон всегда был плох тем, что после него ты чувствуешь себя страшно разбитым, а сейчас ему ещё и предстоял непростой разговор с тостером, который понятия не имеет о манерах. На пороге, как и ожидалось, стоял Коннор. Гэвину страшно захотелось взять и удавить андроида его же галстуком, а потом удавиться самому, потому что заебало. Видимо, что-то такое отобразилось во взгляде Гэвина, раз Коннор торопливо произнёс: — Если вас не устраивает мой визит, я могу… — Заткнись и заходи, — буркнул Гэвин и, пошире распахнув дверь, отступил в сторону. — Давай. Коннор бросил на Гэвина вопросительный взгляд и всё-таки зашёл внутрь. Крошечная холостяцкая квартирка была обставлена скромно и безвкусно, но Коннору здесь нравилось больше, чем в огромном пустующем доме Камски, и совсем чуточку меньше, чем в доме Хэнка. Программа социальных отношений предлагала сделать комплимент и начать непринуждённый разговор, а опыт общения с Гэвином подсказывал Коннору промолчать и вести себя максимально вежливо, чтобы предотвратить повышение уровня стресса. Коннор проанализировал внешний вид человека и его текущее состояние и примерно смоделировал то, чем мог заниматься Гэвин всё это время. — Полагаю, я нарушил ваш сон, — Коннор решил остановиться на нейтральном варианте. — Прошу прощения. — Хватит говорить как тостер, — пробурчал Гэвин, наливая себе воды из чайника и жадно её глотая. — Уф. Не так давно ты показал виртуозное владение человеческим языком, когда доёбывался до меня из-за младшенького. — Это моя программа, — Коннор ответил раньше, чем программа просчитала необходимость использования в разговоре такой информации. Гэвин резко повернулся, расплескав часть воды, и уставился на Коннора. — То есть в Киберлайф подумали «лол, хорошая мысль» и прихерачили тебе комплекс старшего брата? — уточнил Гэвин, понимая, что ему всё-таки не послышалось. — И все те мелкие пакости — просто результат чьей-то дерьмовой шутки? — Вы выразились слишком уж категорично, детектив… — однако Коннор понимал, что на самом деле Гэвин прав, и его эмоции — действительно результат чьей-то глупой шутки. Гэвин бахнул стаканом о стол и ткнул пальцем в грудь Коннора. — Так, слушай сюда, мультиварка. Мне насрать, кому в голову пришла эта хуйня. Я хочу, чтобы ты перестал пилить меня взглядом просто за то, что я вдруг оказался рядом с ведром по кличке RK900. И вообще перестал пилить меня за то, что я называю его или тебя так, как мне нравится. Коннор опустил взгляд вниз, понимая, что ему захотелось схватить детектива за грудки и как следует встряхнуть. И что в последнее время он поступает слишком иррационально для того, кто называется машиной и отказывается признавать себя девиантом. — Я не могу контролировать… — Можешь! — рявкнул Гэвин, раздражённо отмечая разницу в их росте. — Ты уже контролируешь это, раз спокойно выпустил меня из участка, а теперь пришёл извиняться. И я, блядь, не нанимался в психологи к сраным андроидам, понял? Коннор послушно кивнул, отмечая, как резко снижается уровень гнева человека после такого простого действия. — По-вашему, я могу делать всё, что захочу? — на всякий случай уточнил Коннор, переписывая некоторые внутренние протоколы. — Сука! Ты смеёшься, что ли? — Гэвин ругался чисто по привычке, потому что долго злиться на блаженных не получалось. — Твой народ разве не за это боролся всё это время? И общество согласилось, что вы можете делать всё, что угодно, но в рамках закона. И чтоб ты знал, я за этим законом должен следить. Гэвин заметил, как на лице Коннора появилась улыбка радующегося жизни ребёнка, и не мог не признать, что это выглядело гораздо лучше недавней ухмылки маньяка. А потом Гэвин как-то жалобно охнул, когда сильные руки прижали его к себе, и подумал, что сошёл с ума, когда губы Коннора прижались к его губам. Поцелуй вышел совершенно отвратительным, поскольку андроид учился целоваться только по сомнительным материалам из Сети, но Гэвин всё медлил с тем, чтобы вырваться из неожиданных объятий и дать Коннору по щщам. Такой была странная любовь андроида, да? Кое-как отстранившись, Гэвин потряс головой и выдохнул: — Чтоб ты знал, одному из нас всё ещё нужно дышать. — Ты мне нравишься, — честно произнёс Коннор, не торопясь отпускать человека. — Гэвин. Ты засранец и мудак, имеешь серьёзные проблемы с коммуникабельностью и выстраиванием межличностных отношений, но ты мне нравишься. — Э, ну спасибо, бля, — Гэвин не знал, смеяться ему или плакать, что всё разрешилось вот таким неожиданным образом. — Только я-то не знаю, нравишься ты мне или нет. По-твоему, взаимные чувства между человеком и андроидом — это что-то вполне себе нормальное, а? В принципе, Гэвин мог послать Коннора с его чувствами далеко и надолго, вот только ему же потом ещё хрен знает сколько лет с ним работать и каждый день смотреть на это лицо. А то, что Коннор умел изображать не только режим убийцы, но и режим умилительных глазок, Гэвин видел на примере RK900. — Я могу проанализировать информацию в Сети и выдать статистику по поводу зафиксированных романтических отношений между андроидами и людьми. — Боже, — простонал Гэвин и уронил голову на плечо Коннору — тот как раз очень удобно стоял. — Иногда мне кажется, что ты не настолько глуп, как кажется, но потом ты снова и снова доказываешь мне обратное. Хватит мыслить машинными категориями, когда пытаешься говорить о чувствах, ладно? Гэвин почувствовал лёгкое движение — похоже, Коннор кивнул, принимая всерьёз предложенные аргументы. — Мне нравится, когда ты перестаёшь быть говнюком, — сказал Коннор и, тщательно контролируя силу нажатия, провёл рукой по спине Гэвина. Пока имитация романтического жеста, но, возможно, в будущем он сможет определять подобное без помощи программы? — Такие категории подходят? Гэвин вцепился в лацканы форменного пиджака Коннора и рассмеялся. — Когда ты так говоришь, я начинаю верить в себя и в то, что не всегда бываю говнюком. Коннор понял, что это была шутка. — А ещё мне нравится, когда ты связан. — Да пошёл ты, — со смешком ответил Гэвин. — Больше я на такое не пойду. — Я знаю, что для людей подобное унизительно, — кивнул Коннор и снова провёл рукой по спине Гэвина. Он пытался понять, нравятся ли ему совершать такие прикосновения, нравится ли ему чувствовать Гэвина. Судя по всему, выходило, что да, нравится. — Если хочешь, можешь сделать то же самое со мной. — Андроиды ведь не чувствуют боли. Гэвину нравилась мысль о том, как будет выглядеть связанный Коннор. Некоторые проблемы могла доставить анатомия кукольного кена — за время их объятий Гэвин успел понять, что в штанах у Коннора точно ничего нет. — Мы чувствуем всё остальное, — резонно ответил Коннор и снова притянул Гэвина для поцелуя.