Любовь, длиною в жизнь

Что ощущает человек встречаясь лицом к лицу с неизвестностью? Некоторые люди могут ощущать радость и переполняющее их чувство восторга в преддверии чего-то нового. Другие же наоборот. Они боятся этого «нового», чего-то неизведанного для них и поэтому всепоглощающее чувство, которое, как бы нам не хотелось, мы испытываем очень и очень часто, сковывает все тело своими мерзкими щупальцами, приковывая к земле и не давая двинутся с места. Страх. Вот что я сейчас испытываю, стоя перед массивной дубовой дверью, за которой был слышен шум сотен голосов студентов и преподавателей. И не удивительно. Первое сентября – отличный повод собраться всем вместе, наесться до отвала и посмотреть на перекошенные от страха и волнения лица новичков. В свой первый день в Шармбатоне я ничего не чувствовала . Совсем ничего. Ни волнение, ни радости, ни предвкушение чего-то нового и захватывающего. Особого восторга от новости, что я буду учиться в элитной французкой академии магии, я никогда не испытывала. Мне было все равно, ведь то место, в котором я всегда мечтала провести семь лет своей жизни, в один момент стало для меня безумно далеким и недосягаемым. За все лето перед поступлением моя подушка видела столько слез, что после отжима ими можно было наполнить все фонтаны Шармбатона. В то время я, неосознанно впала в депрессию: ночью спать не хотелось, есть - тем более. Мне казалось, что если возьму в рот хоть маленький кусочек предложенной пищи, я просто не смогу его проглотить. Поэтому, как только мама заподозрила неладное в моем поведении, строго следила за моим питанием и чуть ли не с ложки меня не кормила, но заставляла съедать все, что было в тарелке. После таких радикальных мер со стороны родительницы, я начала выходить из своего запущенного состояния, подушка постепенно высохла а депрессия бесследно исчезла, оставив после себя горькое послевкусие обиды. Нельзя сказать, что я устроила родителям бойкот на протяжении своего обучения - напротив, я старалась выполнять все требования и обязательства, что они возложили на меня и даже, пыталась хорошо учится, но особого удовольствия от этого не получала, разве что, от некоторых предметов. Очень часто, лежа в кровати, я мыслями была совершенно не в своей спальне: я шла с увесистой кипой книг в руках не по идеально отполированному мраморному полу, а по коридорам, вымощенными желто-серым кирпичом, что в некоторых местах был надколот; непредсказуемым лестницам, что вели в разные части, уже давно полюбившейся с рассказов мамы, школы; в красивой форме своего факультета и черной мантии, а не в юбке и блузке голубого цвета и странной шапочке, которая очень походила на гриб. Как бы я тепло не относилась к своей униформе, но этот нежно-голубой оттенок водной глади, как выражалась наша учительница по рукоделию, уже так намозолил глаза, что становилось тошно. Не знаю, какие силы услышали мои многочисленные слезные молитвы, но сейчас я стою там, где мечтала оказаться всю свою сознательную жизнь, чуть-ли не падая в обморок. В горле пересохло, пальцы холодели , ватные ноги из последних сил держали тело в вертикальном положении. Страх и волнение. Волнение и страх. Эти два чувства сменяют друг друга со скоростью света. А как бы вы чувствовали себя на моем месте? Я ведь волнуюсь не только из-за того, что моя мечта, через каких-то пару минут станет явью. Для этого есть своя очень весомая причина. Прекрасно зная о том, что все мое, не такое уж и маленькое семейство, по маминой, да и по папиной, в общем-то тоже, линии были выпускниками Гриффиндора, я очень сильно боюсь появиться дома, если меня определят на на какой-нибудь другой факультет. Конечно, если такое случиться, со стороны родителей не будет никаких предрассудков, возражений или осуждений, о чем меня заранее предупредили за семейным ужином. И даже бабушка, с силой проглотив свое недовольство, сказала, что поддержит меня, если я буду учиться на другом факультете. И зная все это, мне все равно будет очень стыдно быть не такой, как вся моя семья - быть белой вороной в роду, ведь все мои предки были выпускниками Гриффиндора. Все до единого. Да еще и какими. Бабушка рассказывала, что маме присудили звание «Лучший зельевар года», а папа в свои года был нападающим команды-чемпиона по Квидичу несколько лет подряд, и кубок с его именем стоит в Зале славы школы. А прабабка так вообще была круглой отличницей и по сей день в нашем особняке, в гостиной над камином, весит огромная золотая медаль за ее заслуги перед школой. И представьте себе такую маленькую погрешность, как я, если сейчас шляпа определит меня, скажем так, на Слизерин. Стыд и позор мне! Стоя сейчас перед дверью в Большой зал, я уже представляю себе, как я иду по одному из коридоров особняка, и в спину слышу выкрики "позор семейства" и "ошибка природы" от весящих по всему дому картин предков. По всем этим причинам, я сейчас стою, готовая в любой момент спрятаться где-нибудь в укромном уголке, чтоб меня никто и никогда не нашел. Но не успела я и начать обдумывать свой план побега, как передо мой открылась дверь и оттуда полился ослепляюще-яркий свет, заставив прикрыть глаза рукой. Через несколько секунд, когда до моих ушей донесся стук женских каблуков, над головой раздался строгий, но в тоже время ласковый женский голос: - Не нужно так сильно переживать,- отняв руку от глаз, я посмотрела на говорящую со мной женщину, и узнала в ней профессора МакГонагал. Она совсем недавно забирала первокурсников у сопровождающего их до этого великана Хагрида. - Сейчас пройдете со мной в конец зала, сядете на стул, и я надену на вас Распределяющую шляпу. Ничего сложного, - строгое лицо на последних словах озарила приятная добрая улыбка, от чего уголки рта сами собой растянулись от уха до уха. - Хорошо. - И не тряситесь так! Все могут подумать, что вы чем-то больны, - с небольшой долей укора, сказала профессор. - Я постараюсь, профессор. - Идемте, - на этой ноте, мы зашли в открывающуюся на распашку дверь Я много раз представляла, как мог бы выглядеть Большой зал, но увиденное превзошло все мои ожидания! Зал был освещен тысячами свечей, плавающих в воздухе над четырьмя длинными столами, за которыми сидели ученики разных факультетов. На столах уже были расставлены сверкающие золотые тарелки и кубки, и все уже с нетерпением ждали конца распределение, что бы наесться до отвалу. В другом конце зала, за таким же длинным столом, сидели преподаватели, а у трибуны стоял статный человек в серых одеждах, с седыми волосами и очками-полумесяцами, из-за которых на зал взирали добрые голубые глаза. Если верить карточке в Шоколадной лягушке и рассказам родителей, то это был никто иной, как профессор Дамблдор, Верховный маг Визенгамота, величайший волшебник современности и просто добрый старичок и всеми любимый директор этой школы. Пока мы шли к табурету (ну, кто шел а кто просто с трудом передвигал своими конечностями), он что-то увлеченно рассказывал ученикам, но прислушиваться к его словам я начала лишь после того, как мы в плотную подошли к ступеням. - … В этом году у нас случилось непредвиденное и очень приятное обстоятельство, - на этих словах, он перевел свои добрые глаза, и с отеческой любовью посмотрел на меня поверх своих очков. – Ученица, которая по сложившимся обстоятельствам не смогла поступить в нашу школу на обучение два года назад, перевелась к нам с другой школы и с этого года будет учиться вместе с вами. Я надеюсь, что вы примете ее с не менее большим энтузиазмом, как встречали первокурсников. И так, позвольте мне представить нашу новую ученицу - Элизабет Гилмор. После этих слов, в меня как иголки, вонзились больше сотен взглядов со всех сторон зала. Всем было интересно посмотреть на эту особенную девушку, которую, наверное, в первые в истории волшебного мира переводят с одной школы в другую. Профессор МакГонагал подняла шляпу со стула и выразительно на меня посмотрела, намекая на то, чтобы я села на табурет. Набрав побольше воздуха в легкие я на свинцовых ногах начала подыматься по ступенькам. «О Мерлин всемогущий, лишь бы только не упасть!». Именно с такими мыслями я поднялась по, казавшимся бесконечными, трем ступенькам и опустилась на стул. В следующую секунду полы огромной шляпы закрыли мне обзор на зал и на людей в общем, что меня несомненно порадовало. - Так, так, так… - скрипучий голос, неожиданно раздавшийся над головой, заставил меня непроизвольно вздрогнуть всем телом. – Я ждала вас раньше, юная леди. Намного раньше. Ну что ж, хорошо, что все сложилось именно так и вы все-таки попали к нам. – «я тоже этому очень рада». – Давайте посмотрим, что же у нас тут… - на этих словах сердце, казалось пропустило удар, а сама я не могла сделать и вздоха от волнения. С минуту помолчав, шляпа продолжила, - Хммм… Я вижу хороший ум, и выдающиеся способности– о да, конечно же, ведь это у вас семейное, - тихий смех волшебного атрибута отразился от стен зала и в полной тишине показался громче, чем был на самом деле. - Сильная тяга к знаниям и храбрость, достаточно много храбрости. Я бы долго думала над ответом, если бы не знала кто вы такая и что вас ждет, а так мой ответ очевиден! ГРИФФИНДОР! В эту секунду я почувствовала, как весь груз тех забот и переживаний, который я сама на себя надела несколько минут назад, с громким стуком упал с моих плеч. С сияющей улыбкой до ушей, я сняла шляпу, положила ее на стул и тихо, чтоб никто не услышал, от всей души поблагодарила ее. В ответ на это она лишь улыбнулась и легонько кивнула. Под оглушающие аплодисменты и восторженный визги учеников, теперь уже, моего факультета я летела к гриффиндорскому столу, где меня тут же начали поздравлять каждый ученик, мимо которого я проходила. Быстро пробежав взглядом по всей толпе я увидела свободное место рядом с рыжей девушкой, которая смотрела на меня и ярко улыбалась. Приняв это за хороший знак я подошла к ней и села на свободное место. - Привет! Я Лили! Очень приятно с тобой познакомиться! – все так же лучисто улыбаясь девочка подала мне свою раскрытую ладонь для рукопожатия, которую я тут же пожала в ответ. - Привет! Я Элизабет, но можешь звать меня Лиззи, или как тебе будет угодно. Я не обижусь, - с улыбкой сказала я. - Хорошо, Лиззи. У нас в комнате есть свободная кровать, так что я думаю, что мы с тобой теперь соседки. Не волнуйся, у нас очень милый коллектив. - Спасибо. Надеюсь, тебе не составит труда провести мне небольшую экскурсию по замку, - смущенно улыбнувшись попросила я. - Ха-ха-ха. Конечно, без проблем. А ты расскажешь мне про Шармбатон? Я о нем только в книжках читала. Очень интересно узнать, как там все устроено, - ни чуть не смущаясь попросила Лили. - Конечно! С удовольствием. Наш разговор прервал громкий голос директора: - Да начнется пир! – взмах обеих рук, и произошло маленькое чудо, которое в моей прежней школе уж точно никогда нельзя было увидеть. Стоявшие на столе тарелки в одно мгновение доверху наполнились различными вкусностями: от жареной картошки до изысканно поданной индейки; от фруктов до выстроенных в разные фигуры, разнообразных десертов. Я такого изобилия еды не видела, даже на приеме в честь дня рождения бабушки, а там, поверьте мне на слово, было ее предостаточно. Глаза разбегались в стороны от разных яств и запахов. Я не знала, что лучше положить себе в тарелку: аппетитную жареную ножку, или грудку индейки, но голос с лева отвлек меня от размышлений. - Бери ножку. Она вкуснее, – на меня с набитым ртом смотрел кудрявый темноволосый парень моего возраста. – Я Сириус Блэк. - Элизабет Гилмор. Очень приятно, – я попыталась улыбнуться и не скривить губы от вида его заляпанного в жире лица. Что поделать, с годами пришитые мне манеры дают о себе знать. Неужели в детстве я была такой же? Нет, наверное нужно задать другой вопрос: "С каких пор я стала такой брезгливой?". - Взаимно. Ты на каком курсе? – спросил он и откусил от куриной ножки большой кусок. Вроде наследник чистокровного рода, а такой неряха. - На третьем. - О! значит ты моя сокурсница. Надеюсь, подружимся, - с набитым ртом улыбнулся парень. - Я тоже, - демонстративно потянувшись за предложенной едой, я, таким образом, завершила наш странный и, как по мне, неловкий разговор. После сытного ужина, старосты повели первокурсников в гостиные факультетов, попутно им рассказывая, что и как тут все устроено. Я же от незнания что мне делать, поднялась с своего места и уже хотела было идти за всеми остальными, но тут мою руку обхватила теплая девичья ладонь. - Неужели ты думала, что я брошу тебя не сопроводив до спальни? Я же обещала устроить тебе экскурсию, забыла? – Лили с улыбкой взяла меня под локоть и уверенным шагом потащила меня за собой к выходу из зала. - Спасибо тебе большое, - я благодарно улыбнулась и полностью отдалась в руки своему временному гиду и надеюсь, новой подруге. Места, по которым мы проходили, в точности соответствовали описаниям мамы: те же лестницы, которые меняют направления, когда им вздумается, те же стены, завешенные различными движущимися картинами, и даже повсюду снующие приведения. От восторга кружилась голова а сердце невольно ускорило свой ритм до максимума. Поднявшись на нужный нам этаж и остановившись перед не безызвестным мне портретом Полной дамы, Лили назвала пароль и мы спокойно вошли в святую святынь нашего факультета. Огромная гостиная была украшена в цвета факультета разными флагами и щитами; с права от входа находился камин, а на против него расположились диван и кресла с журнальным столиком. Помимо этих кресел, в гостиной их было еще несколько штук, но их расположения я не сильно запомнила. Поднявшись по винтовой лестнице на верх, мы все-таки добрались до спальни девочек. В комнате находилось пять больших кроватей на четырех столбиках, закрытые темно-красными бархатными шторами. Постели были заправлены, а чемоданы расставлены возле кроватей своих владельцев. Подойдя к своему новому месту жительства, я, не рассматривая окружающую меня обстановку, сразу же упала на кровать и пожелав всем спокойной ночи мгновенно, не переодеваясь, провалилась в глубокий сладкий сон.