Семейный ужин

Чонгук еще пять минут назад был готов буквально на все ради проставленной практики, но это слишком даже для его слабо колыхающихся моральных принципов. Допустим, он и сам вовсе не приверженец позиции «дети – цветы жизни», только вот преступление над недолюдьми - самое уродливое, что есть в этом мире, в независимости от того, как к ним относиться. Возможно, иногда они заслуживают ремня или хорошего подзатыльника, но сексуальное домогательство - за гранью понимания. Миленький Чимин, который оказался тем еще маленьким складным ножом, не исключение, гнить ему в тюрьме до конца дней своих, потому что Чонгук, может, и не спасает по ночам мир, зато у него есть смартфон, и он знает, куда следует позвонить. Одухотворенный собственными благими намерениями Чонгук уже было собирается бежать из этого рассадника поломанной детской жизни, как чувствует необъяснимую тяжесть в ногах, словно за мгновение прибавил в весе килограмм тридцать. С шальной мыслью, что Чимин своими маленькими пальчиками незаметно успел вколоть ему что-нибудь наркотическое, пришлось распрощаться, потому что виной внезапной потере координации оказался ребенок, карабкающийся по нему, как по огромному стволу дерева. Бедный малыш, так отчаянно нуждается в спасении! - Мама? - Няня, - шикает на него Чимин и, обращаясь уже к Чонгуку, резко меняет тон на заискивающий: - Не обращай внимания, он иногда путает слова. Ребенок тем временем успевает доползти до плеч и начинает исследовать маленькими ручонками лицо. В той криминальной драме, героем которой успел представить себя Гук, шаловливые пальчики принадлежали другому человеку. И кому еще из них нужна помощь? - Меня Тэхен зовут. У тебя большие уши. Мне нравится! Будем дружить? - Постой, няня? – переспрашивает ошарашенный Чонгук, игнорируя инородные пальцы в ушной раковине. – Ты хотел, чтоб я присмотрел за ребенком? - Ну да, разве не об этом мы говорили весь прошедший час? Только вот… Амигос? – кричит Чимин куда-то в недра квартиры. – Где вас дьяблос (*дьяволы) носят? Не смейте притворяться, что не слышите меня! – Он неловко улыбается, поворачиваясь к Чонгуку. – Просто шутят. Дети. Что поделаешь? Так-то они послушные, не беспокойся! Кто сказал, что Чонгук беспокоится? Чонгук паникует! Де-ти… Во множественном числе? - У меня для вас сурпреса! Мгновенно дверь, на которую чуть ранее оперся Чонгук, сдавленный дружелюбным натиском Тэхена, в поисках хоть чего-то нормального в этом зыбком мире, предала его. Вернее – его затылок, что ситуации, в принципе, не меняет. Из ванной комнаты в прихожую выглядывает смазливый подросток лет шестнадцати. - Сюрприз? Приятный? Или как в тот раз, когда ты записал нас на семейные спортивные соревнования? Сразу предупреждаю: я не стану в этом участвовать! Чимин расплылся в довольной улыбке и не упускает возможности похвастаться: - Учись, всегда срабатывает. Чертовщина какая-то! Чонгук не то чтобы силен в математике, но тут даже у него случается коллапс. Он стремительно, насколько это позволяет повисший на нем Тэхен, подходит к Чимину, пытаясь разглядеть то, чего не заметил ранее. Нос-кнопка, чувственный рот, правый глаз чуть меньше, чем левый (стоит ли обрадовать владельца?), но никаких признаков старения и в помине не наблюдается. Кто еще из них выглядит старше? Как у Чимина могут быть такие взрослые дети, если Чонгук только в прошлом году научился сортировать белье для стирки. - Да сколько тебе лет? - Неплохо сохранился, да? – Чимин в самодовольном жесте откидывает волосы назад. - А поумнее никого не нашлось? – Еще один долговязый подросток выныривает с другого конца коридора, вальяжно облокачиваясь об стену. Ростом дети точно пошли не в отца. Может, у него жена баскетболистка? Боже, у него может быть жена! - Не груби! – Чимин пытается выглядеть строго и даже строит какую-то гримасу, отчего становится похож на самую миленькую из фрикаделек под томатным соусом в банке. Ну кого таким напугаешь? Т-трое… За спиной хлопает входная дверь, и в прихожую заскакивает мальчик лет двенадцати. Он вежливо кланяется, скидывает куртку и, огибая столпотворение, направляется по своим делам. Челюсть Чонгука находит свое успокоение где-то в районе коленей. Ч-че-тверо… Не может же быть у него с математикой все настолько печально! - Это моя надежда - Хосок, - не без гордости представляет сына Чимин, успевая потрепать мальчика по темным волосам. – Вон тот, кто шарахнул тебя дверью и не извинился, Сокджин, а этот умник, что успел оскорбить, Намджун. С младшеньким, как я вижу, вы уже подружились. - Нос у тебя тоже большой, - доверительно шепчет Тэхен, отираясь о нового друга щекой. Чонгук незаметно старается пересчитать детей на пальцах, но замечает укоризненный взгляд одного из них. Кажется, Намджуна, он не совсем запомнил: был немного занят, стараясь понять, что за дичь разворачивается вокруг. - Эстоп (*стоп)! Кого-то не хватает… Из глубин квартиры слышится еще один хлопок дверей, а после возмущенный вскрик «кого он притащил?». - Все на месте, - успокаивается Чимин, а после кричит в ответ: - Я тут взрослый, имею право таскать и бездомных собак, и мужчин. Тем более, я же его для вас подобрал. В смысле, нанял! – Он ждет три секунды, но дальнейших возражений не следует. – Юнги сегодня не в ударе, будь с ним мягче. Да они почкованием, что ли, размножаются! Чонгуку кажется, что наступил тот момент, когда нужно выйти подышать свежим воздухом и случайно оказаться на другом конце города, но Чимин оказывается очень проницательным да к тому же проворным, с лилейной улыбочкой успевает ухватить его локоть и просит чувствовать себя как дома. Гуку ничего не остается, как следовать за хозяином под конвоем из детей, огибая встречающиеся препятствия, вроде валяющихся на полу портфелей, кроссовок и прочей мелкой и не очень утвари. Квартира внутри оказалась небольшой, с явно подправленной планировкой. Узкий коридор заканчивался кухней, а чуть правее располагалась гостиная с еще одним рядом одинаковых дверей. Простенький, но свежий ремонт омрачали яркие рисунки на стенах, соседствующие с короткими депрессивными лозунгами из популярных песен, заедающих по телевизору двадцать четыре на семь. Но больше всего Гука взволновало, что ни в чем из присутствующего интерьера не чувствовалось женской руки. Допустим, его все еще немного беспокоит встреча с матриархом многодетного семейства, с чьим муженьком он собирался так бездумно замутить. Она ведь, и правда, может оказаться баскетболисткой, что способна оставить на память Гуку вместо приятного удовлетворения от проставленной практики менее приятные фингалы под глазами. С каких пор он стал пессимистом? Вроде, и плед на диване имеется, и декоративные подушечки, и даже чахлый фикус на окне в горшке, но все какое-то разномастное, словно собранное в кучу из разных картин. Чонгуковскую маму, например, от такого жилища хватил бы удар. Может, эта шлюха их бросила?! Вот это оптимистичный взгляд на жизнь. Зато детско-подростковое присутствие улавливается весьма явно. Тетрадки, томики популярной манги, диски, наушники, зарядки – все в идеальном беспорядке в самых неожиданных местах, чем-то напоминает собственную комнату в общаге и даже позволяет расслабиться. Беглым взглядом Чонгук успевает насчитать шесть грязных кружек, трое носков, забытых своей парой, и одну стопку учебников под сломанной ножкой дивана. Ну не могут в таком доме жить волосатые мужики, потому что любая уважающая себя женщина за такое давно проела бы им плешь. А что если она отошла в мир иной? Боже, Чонгук несколько секунд назад, пусть и про себя, но посмеялся, назвав усопшую мать-героиню путаной! - Парни, я не успел никуда заехать, - оповещает Чимин, отвлекая от панической атаки. – Может, разогреем вчерашнюю пиццу? На этих словах мальчик, похожий на мелкого пиздюка из «Мадагаскара», наконец, забывает о Гуке и с радостным воплем «пицца второй день подряд» убегает на кухню, откуда слышится хлопок дверцы холодильника. Привычная обстановка вокруг, привычный рацион. Возможно, Чонгук поторопился с выводами, когда решил, что вновь облажался, и эта практика станет тем редким исключением из правил, когда ему повезло. Всю прелесть портят только дети, за которыми придется присматривать, но они, вроде, довольно взрослые, чтоб самим о себе позаботиться. Зачем им вообще нянька? - Полагаю, это – мы не возражаем. Он пожалеет, когда станет жирненьким подростком. Но пусть пока радуется, не будем расстраивать его раньше «у меня никогда не появится чика (*девушка)». Первое, что тебе следует узнать, Чонгук, о нашей дружной семье: у нас есть важная традиция… - Для кого традиция, а для кого необоснованная эксплуатация личного времени, - перебивает долговязый, тяжело вздыхая. - Цыц. Так вот о традиции, которую мы все, - Чимин делает акцент на последнем слове, одаривая присутствующих пристальным взглядом, - очень любим: что может быть лучше ужина в кругу семьи? - Ну… - Сокджин (вот этого Чонгук запомнил, его ждет еще вендетта за незапланированную встречу затылка и двери) уже готовится загибать пальцы, как внезапно передумывает, уклоняясь от подушки, запущенной родителем. - Это был риторический вопрос! Раз у нас гость, - как ни в чем не бывало продолжает Чимин, словно не его только что затроллили собственные дети, - я даже что-нибудь приготовлю на быструю руку. - Это слишком радикальное наказание, не кидайся в крайности, пожалуйста! – просит тот, который вроде Намджун, предусмотрительно прикрывая голову от неопознанных летающих подушек. - Он отвратительно готовит, - шепотом поясняет Джин для Чонгука. Чимин вертится волчком, прям как регулировщик на дороге, тыкая пальцем то в одного, то в другого подростка, один раз в область его сопротивления реальности попадает даже ничего непонимающий Гук. - Кто бы говорил: неделю назад ты сломал рисоварку, а у нее всего две кнопки, гений. - Мне четырнадцать, гений, и желание помочь не должно порицаться старшим поколением, хотя бы из этических соображений и норм воспитания. Чимин открывает рот, чтоб ответить, но резко меняет курс на другого сына: - Я все слышал! Я готовлю муй вьен (*превосходно), перфекто (*идеальный)! - Бедный, это же надо так заблуждаться, - вновь нашептывает Джин на ухо Гуку. - Так прозаично, когда взрослые пытаются самоутверждаться на фоне детей, - вторит ему Намджун. Чонгуку вдруг приходит в голову мысль, словно он наблюдает за футбольным матчем. Вот только, кажется, поставил не на ту команду, поэтому, пока букмекерская компания не оставила его в одних трусах, спешит поправить ситуацию: - Вы же понимаете, что он вас слышит? - Может, поэтому мы и говорим об этом вслух? Таким палец в рот не клади. Но у Чимина, исходя из его самодовольного вида, припрятан туз в рукаве. - Хосок, солнце мое, - зовет он младшего сына, который, на удивление, беспрекословно подчиняется, сразу же откликаясь на призыв о помощи, выходя из комнаты, - папочка же вкусно готовит? Хосок долго переводит взгляд то со своих домочадцев, то на Чонгука и, наконец, выносит вердикт: - Я не должен врать. - Какой хороший мальчик! – Чимин активно треплет ребенка по голове, возможно, после родительской ласки у того волос останется чуть меньше, чем было изначально. И где-то на этом моменте до Чонгука доходит, что если кто и нуждается в спасении, то только Чимин. Неважно, что их команда на Лиге чемпионов не вышла бы даже из группы. Неважно, что в воротах не голкипер, а дырка. И даже непродуманная тактика атаки не проблема, потому что, смотря на Чимина, который изо всех сил делает вид перед ним, Гуком, что именно такого исхода и добивался, понимает: встал бы рядом даже под гневом разъяренного стадиона, швыряющего со своих мест слюной и оскорблениями в игроков-дилетантов. - Я с удовольствием попробую приготовленную тобой еду. Чимин сияет улыбкой, которая даже заглушает едкие комментарии на заднем фоне, что-то вроде безобидного «камикадзе» и более зловещего «ну, хотя бы ему не придется платить». Всего через десять минут, когда из кухни начинает пованивать дымком, Чонгук узнает, что важные решения нужно принимать, базируясь на чем-то фундаментальнее, чем «но он же выглядит, как чертов ангел», только вот уже поздно. Потому что Намджун и Джин подхватывают под руки с двух сторон и тащат за стол. - Ничего не поделаешь: традиция! Чиминовым кулинарным шедевром оказались обычные вареные яйца. Стоит отдать ему должное, потому что в его мастерстве явно прослеживался неповторимый стиль. Раньше Чонгук, например, никогда не видел обугленных блюд, страшно представить, каким оригинальными оно окажется на вкус. Спасение приходит, откуда не ждали. Хосок укоризненно качает головой, а потом шепчет что-то на ухо Чимину. Выглядят они при этом оба осуждающе, но у Чонгука на подобные гляделки за долгие годы жизни выработан иммунитет. - Тэ, расскажи Чонгуку, что бывает, если не мыть руки перед едой. Гуку есть, что возразить. Во-первых, Хосок – маленький стукач. Во-вторых, после гуманитарной академии он знает цену словам, а едой то, что его пытаются заставить съесть, назвать сложно, скорей бы уж подошло что-то вроде «пытка». В-третьих, Чимин… Где-то на этом моменте логическую цепочку перемыкает. Чимину не все равно?.. - Папа не покупал мне собаку… - Не продолжай! - Глисты не миленькие, они могут сожрать тебя, - заверяет Тэхен, кивая себе для большей убедительности. - Я же просил, - вымученно стонет Чонгук, аппетита и без того не было. Когда Чонгук возвращается с чистейшими руками, тщательно вымытыми на три раза, на тот случай, если кое-кто захочет проверить, то застает удивительную картину, что даже замирает, стараясь не выдать своего присутствия. Чимин, наверно, был прав, есть нечто притягательное в традиции совместных ужинов: пускай, еда не совсем пригодна в пищу, и семья не своя. У Чонгука было по-другому: холодильник, заваленный контейнерами на неделю вперед, и вечно занятые на работе родители. Он и не думал обижаться, понимая, что все эти нечеловеческие старания прилагаются для его светлого будущего. Скорее даже наоборот, постоянно напоминал себе встряхнуться и учиться усерднее, чтоб их усилия не пропали даром. Правда, из этого так ничего и не вышло. Жизнь Чонгуку виделась огромным муравейником, который не прекращал своего копошения от зари до зари. Что-то подсказывало, что с хорошими отметками или без них, ему все равно суждено стать одним из миллионов муравьев, тянущих свою ношу вплоть до тех пор, пока чей-нибудь ботинок не сотрет его с лица земли. Но видя, как улыбается Чимин, когда смотрит на детей, собравшихся за одним столом, Чонгук думает, что тот знает какой-то секрет, пока не открывшийся ему самому мирозданием. Чимин раскатывает одно из многострадальных яиц по столешнице, а потом тянется к голове Намджуна. - Подставляй лоб, - просит он в приказном порядке, но уже на замахе передумывает, останавливаясь. – Эта головушка наша единственная надежда на светлое будущее. – Быстрый поцелуй в висок свершается, несмотря на сопротивления подростка, а после прицельный взгляд с холодной выдержкой киллера выискивает новую жертву. – Джини! Чимин, отбрасывая любой намек на нежность, хорошенько прикладывается яйцом о чело старшего ребенка. Чего уж скрывать, что Чонгук в сторонке злорадствует: око за око, лоб за затылок. - Моя голова самая прекрасная из всех, да еще и самая крепкая. Будь я на вашем месте, то давно бы утонул в комплексах собственной неполноценности. - О, боже! Как ты из этого умудрился сделать себе комплимент? – ворчит подросток, которого Чонгуку раньше довелось только услышать. Слишком много новых людей, поэтому он решает называть его просто «№5» для удобства. - Так, - бурчит Чимин, справляясь со скорлупой, - это есть невозможно. – И пока не последовало реплик, что его предупреждали, успевает оправдаться: - У меня было слишком мало времени! Давайте-ка, я выкину, пока наш гость не вернулся, скажем, что уже все съели. И будьте с ним зайками! Он со странностями, но где мне еще найти такого дурака? Чимин поднимается из-за стола и встречается глазами с вопросительным взглядом Чонгука. - Кажется, я опаздываю! Закончите тут без меня? Где-то за его трусливой задницей, что сбегает без оглядки, знают: заканчивать уже нечего. Пустая коробка из-под пиццы выглядит даже плачевней, чем гробницы после расхищения. Тэхен гладит себя ручонкой по животику, явно неудовлетворенный трапезой. - Хочу курочку. - Может, пришло время потрясти его тайничок? – предлагает остальным Джин. - Вот это я объелся! Было очень вкусно! – Тэхен пытается незаметно выскользнуть из лап голодных братьев, но №5 успевает перехватить его за ворот футболки и нежным поджопником любви направить на истинный путь. - Не жмись, мелкий, тащи конфеты. - Сегодня твоя очередь мыть посуду, - напоминает Хосок пятому номеру, вставая из-за стола, видимо, не собираясь участвовать в экзекуции над младшим братом. На Чонгука никто особо внимания не обращает, занимаясь, каждый своими делами. Он не знает, с чего стоит начать, но путь наставника видится вполне привлекательным, по крайней мере, исходя из всех тех фильмов, что до сегодняшнего дня успел посмотреть, поэтому Гук выбирает самый простой способ напомнить о себе: - И не забудь о кружках в гостиной. - Мы не подружимся, - констатирует №5, смеряя колючим взглядом, от которого мороз пробегает по коже. Чонгук понимает, что это не шутки, потому что, если бы они находились, скажем, в пустыне, то роль варана досталась бы явно не ему. Нужно не забыть проверить в интернете, есть ли такая фобия, как боязнь подростков. Возможно, Гук совершил открытие или даже прорыв. Он семенит следом за Чимином, единственным человеком в этом доме, что вызывал симпатию до тех пор, пока не решил без всяких наставлений и подстраховки самоликвидироваться, и застает его беззаботно прихорашивающимся перед входной дверью. - Ты не можешь бросить меня, - жалобно просит Чонгук, хватаясь за рукав уже надетой куртки, даже не замечая, что перешел на неформальную речь, – с ними! - Они же просто дети! Мне казалось, что ты социальный педагог? - В перспективе. Буду честен: нереальной перспективе! - Все с чего-то начинают, - подбадривает Чимин, хлопая по плечу, - я верю в тебя. Слушай, что они говорят, и делай все наоборот – вот и весь секрет! Чонгук остается на пороге с тяжелым сердцем, не о таком опыте от Чимина он мечтал. А с кухни тем временем доносятся крики, развернувшейся баталии за конфеты.