Семейный ужин

Неровные строчки сочинения разбегаются перед глазами, затекшая рука трясется от скорости письма, но Хосок не сдается и продолжает выводить слово за словом. Он не может себе позволить плестись в конце рейтинга. Эх, если бы только иметь мозги Намджуна или хотя бы самоуверенность Джина, то таких проблем бы не возникало. Прошло всего три недели, с тех пор как он поступил в среднюю школу, но разница в подходе обучения ощущается слишком явно. Нет больше улыбающихся учителей, подведения итогов дня, собираясь полукругом в неформальной обстановке после уроков, занятий на улице и кружков по интересам. Теперь они шагнули на первую ступень настоящего образования с монотонными голосами лекторов, длинными рядами из одноместных парт, девятью новыми предметами и тестами-тестами-тестами. Кажется, вчера он даже слышал в раздевалке, что Сынхо уже наняли репетитора. Вряд ли он сможет попросить Чимина о подобной услуге. Ручка скрипит по бумаге все быстрее и быстрее. Еще быстрее. Пока не летит в противоположный угол пустого класса. Очевидно, что Хосок не справляется. В тот момент, когда на еще незаконченное сочинение падают две крупные капли, размывая буквы, Хоби слышит знакомые голоса в коридоре, поэтому быстро вытирает глаза. Если бы только постыдная неуверенность стиралась так же легко. - Хоба, ты готов? – спрашивает Намджун, заглядывая в класс, в котором остался ровно один ученик. - Мне нужно дописать сочинение, - отвечает тихо Хосок, непроизвольно скрючиваясь над листком бумаги. - Уверен? Может, это подождет до завтра? Ты же знаешь, что Чимин начнет паниковать, если ты опоздаешь к ужину, а паникующий Чимин еще никого не доводил до добра. Смотри, как бы не стало хуже, тебе ведь здесь еще учиться целых три года. - Мне нужно дописать сочинение, хен. Я успею. - Не переусердствуй, - просит Намджун, пожимая плечами. – Учеба вполне сможет обойтись без тебя денек. Без Шуги же она как-то живет годами. - Легко так говорить, когда он первый в рейтинге своего потока и четвертый по всей школе. Юнги подкрадывается сзади бесшумно, когда накрывает его куполом, облокачиваясь на парту руками со спины, и Хосок только чудом успевает наклонить голову ниже, чтоб никто не заметил покрасневших глаз. - Нам подождать тебя? Этот хен всегда был таким: отстраненным и жутко проницательным одновременно. Вот и сейчас Хосоку кажется, что внимательный взгляд прожигает его затылок. Ему хочется попросить, чтоб они остались, научили справляться со всем так же хорошо, как это делают сами, но он не должен доставлять проблем, как уже было в прошлом с его родной мамой. Хосок ни за что не признается, что помнит тот день, когда она покинула его посреди парка развлечений, бросила одного, заставив ждать себя. Он до сих пор не знает причин, почему мама так и не вернулась. Может, ребенком был слишком шумным или капризным?.. Но, услышав, в перешептываниях работников приюта слово «отказник», Хосок больше не ждал, заперев тот день на семь замков. Он не доставит проблем ни Чимину, ни братьям. Поэтому с губ срывается бессовестная ложь, хотя ему совсем не хочется врать, но этот поступок придется искупить позднее. - Мне еще нужно в библиотеку, идите без меня. Я же уже не маленький, тут всего пятнадцать минут до дома! Несколько мучительных секунд Юнги молчит, и непонятно совсем удалось ли его обмануть, но все же сдается, когда быстрым движением пальцев пробегает по макушке. - Ладно, только не задерживайся. Хосок остается один. И в этот момент его разумом полностью завладевает страх, стирая напрочь все лишние мысли. «Следовало попросить их подождать», - думает он, пока ищет выброшенную ручку, нервно озираясь по сторонам, - «что если?..». О том, что будет «если», лучше стараться избегать даже в собственной голове. Дурацкое сочинение! Осталось-то всего пару абзацев и ни одной маломальской приличной идеи. Хосок выбегает во двор под порывы резкого февральского ветра, в надежде нагнать братьев. На улице уже начинает смеркаться, и он зябко кутается в куртку, когда страхи начинают превращаться в реальность. У ворот толпится группа третьекурсников, и прежде, чем Хоби успевает сменить траекторию, они замечают его тоже. Бежать! Хосок несется так быстро, как только может, его подгоняет сердце, что бешено стучит в грудной клетке, и страх быть униженным. Опять. Он кажется сам себе быстрым и легким, почти невесомым. На долю секунды даже мерцает надежда, что у него получится сбежать, до заднего выхода остается всего каких-то пару метров… Хосок врезается в уже закрытые ворота. Удар под ребра настигает его не то чтобы неожиданно, только вот резкой боли это не уменьшает. Хоби складывается пополам и падает на колени, как снова получает удар по носу чьей-то дорогой кроссовкой. Тонкая струйка крови окрашивает в алый грязный снег. Еще повезло, что не по губе, иначе проблем бы не избежать. - Думал, что улизнешь от нас, отказник? – слышится насмешливый голос, когда с него стаскивают рюкзак. Слухи в этой школе разлетаются слишком быстро. На голову ворохом сыплются новенькие тетради и учебники. – Всего семь тысячи вонн? В следующий раз ты должен попросить у своего ублюдошного папаши больше, договорились? Хосок очень хочет ответить, но только сильнее сжимает челюсти, когда старается вытереть сочащуюся из носа кровь недописанным сочинением. Интересно, Чимин сильно расстроится, если вдруг узнает, что его надежда не такая уж и надежная. *** Чонгук был настроен весьма решительно. Если его даже не покоробило надеть рубашку вместо любимого худи, то уж Юнги, встречающий на пороге, и подавно не сможет остановить его. Если, конечно, вообще можно назвать встречей, когда кто-то пытается захлопнуть дверь пред твоим носом. Но Чонгук сильнее. - Ты вернулся! – радостно кричит Тэхен, бросаясь на него с объятьями. И Гук вновь ощущает тот же прилив тепла, что застал его врасплох в прошлый раз. - Такими темпами он может и остаться здесь навсегда, - зло ворчит Юнги, когда возвращается в гостиную, где братья смотрят телевизор, и пинает чей-то оставленный посреди дороги рюкзак. В комнате повисает зловещая тишина, заставляя Чонгука решиться на подвиг и вдуматься в его слова, потому что все дети разом, как по безмолвной команде, повернув на них головы, зажали рты и выпучили глаза. Словно Юнги высказал что-то настолько неприличное! Хотя от него это весьма ожидаемо, но вроде все в порядке… - Типун тебе на язык! – Чимин показывается с кухни в милом фартучке поверх той же одежды, в которой был с утра, значит, сам незадолго вернулся домой (Чонгук, вообще-то, планировал, что теперь они будут ездить вместе без всяких помех-прилипал. Чонгук, вообще, довольно часто планирует, но так и не добился в этом успеха). Он сплевывает через плечо и легонько стучит по стенке костяшками пальцев, а когда замечает растерянный взгляд: - Все, что Юнги ляпает, почему-то сбывается! Он не хотел ничего дурного твоим родителям, честно! Да и мне уже хватит детей… Чонгук выдавливает улыбку, всеми силами стараясь не подать вида, что ожидал совсем другого ответа. Получается, зря напялил рубашку, она, между прочим, еще с первого курса у него в шкафу болталась, теперь неприятно сковывает движения, а незрелость – почему-то нет. Ладно, если солидности не удалось прибавить, то можно зайти с другой стороны и надавить на чувства, которые Чимина так и распирают. - Я же обещал, что мы еще поиграем! – Чонгук старается излучать как можно больше лучей счастья, заполняя все вокруг себя солнечной энергией, когда хватает Тэхена за голову и активно вжимает его в свое бедро. И все вроде по плану, только объятья ребенка с каждой секундой становятся все слабее. Чимин недолго наблюдает за этой картиной с улыбкой (хороший знак!), пока не решает вмешаться: - Отпусти его, еще чуть-чуть и он посинеет. Ты экстранё(*странный)! Сейчас будем ужинать! – как тут же спешит на опережении вытянувшихся лиц подростков: - Я взял еду навынос, ок? Чонгук медленно опускает руку, а Тэхен начинает жадно глотать воздух. При других обстоятельствах Гук бы смог даже пожалеть его: из всех чиминовых детей Тэ нравился ему больше всех, не той симпатией, когда хочется проводить с этим человеком (дети люди, вообще?) как можно больше времени, скорее симпатией, которую вызывают кто-то вроде хомячков, но сейчас он слишком зачарован мелодичным голосом и незнакомой ему речью. Сексуальный акцент Чимина пикантно ласкает слух. Таким голосом произносятся самые приятные вещи в мире, может, ему даже сделали комплимент? - Давно хотел спросить, на каком языке ты постоянно говоришь? - Поправочка: хен не говорит, - вклинивается Намджун. - Испанский! – потому, как меняется тон Чимина, ясно, что попал в яблочко, и тема собеседнику безумна нравится. – Очень красиво звучит, правда ведь? Я просто решил, что должен подтолкнуть этих оболтусов к саморазвитию. А что может лучше помочь, чем иностранные языки?! - Он ошибается, - комментирует Джин. - Тем более что английский знают все… - Но ты не знаешь! - Икскьюзмиии? Зато я точно знаю, что Намджун сегодня будет мыть посуду! - Ага, чтоб в нашем доме не осталось посуды, - мрачно подытоживает Юнги, потирая руки. - Верно, тогда он сходит к аджуме с четвертого этажа и выпросит для нас домашнее кимчи. Только, пор фавор(*пожалуйста), не говори ей, как в прошлый раз, что я вас не кормлю. Она наконец-то снова начала со мной здороваться. Вот же, опять умудрились переключить на себя внимание! Пока Чимин раздает поручения детям, совсем забыв о Чонгуке, он в расстроенных чувствах подсаживается к Джину на диван. Вообще-то, его дядя попросил помочь накрыть на стол, но племянник как-то не вовремя оглох на одно ухо. Бедняжка. - Ты же оканчиваешь университет, да? – с благоговением в голосе интересуется Сокджин. Удастся ли Гуку получить диплом пока неизвестно, но фактически вопрос задан правильно, поэтому Гук коротко кивает. Вот то, что ему действительно непонятно, так почему подросток проявляет такое восхищение перед высшим образованием. Какой-то неправильный ребенок, может, его в детстве роняли… - Там много красивых девчонок? Все одноклассницы бегают за мной, но они еще такие юные. Тайна века раскрыта! Даже спокойнее как-то стало: обычный парнишка с шалящими гормонами и спермотоксикозом. Гук дает положительный ответ во второй раз. - Круто! А у тебя было много девушек? – глаза Сокджина искрятся неподдельным любопытством, хоть он неумело и пытается это скрыть. Так нелепо, стараться выглядеть более зрелым, чем ты есть. - Ну, несколько, - отстранено отвечает Гук, как вдруг хитро улыбается. – Мне вообще-то парни больше нравятся. Джин молниеносно передвигается на другой конец дивана, а после и вовсе вспоминает, что очень любит помогать своему дяде по хозяйству. Ужин проходит приятнее, чем предыдущий. Во-первых, потому что Чимин его не готовил, и блюда даже возможно употреблять в пищу без явного риска для здоровья. Во-вторых, в этот раз Чонгуку досталась еда, что еще более весомый аргумент, чем первый. Пусть сей факт и омрачается тем, что отовсюду к его тарелке тянутся ручонки «растущих организмов», но Чон умеет отстаивать свою территорию: пусть растут где-нибудь в другом месте, желательно, подальше от его пасты. Вот с Чимином бы наедине он трапезу разделил. В голову как-то совсем не вовремя приходят образы диснеевских собак, которые делят одну спагеттинку на двоих. Ох, Чонгук бы ткнулся в него носом тоже. Да и не только носом, чего уж. Не вовремя, потому что предаваться сладким мечтаниям и есть одновременно – что-то из разряда фантастики, а когда спадает волна липкой истомы, Гук скребет вилкой по дну пустой тарелки. Сука! Чимин хихикает и встает из-за стола. Приятно, что хоть настроение у него теперь хорошее. - Ладно, амигос, ведите себя хорошо, а папе пора на работу. Кстати, Чонгук, я тут подумал, раз уж все равно тебе плачу, не мог бы ты и сегодня у нас остаться? Он либо спит, либо тут есть какой-то подвох. Нужно сохранять хладнокровие. Поэтому прежде, чем бросаться осыпать всех существующих богов благодарностями, решает проверить: - Но ты мне не платишь… - Фу, мелочный какой! И больше не давая никаких разъяснений, Чимин идет в прихожую. Вполне ожидаемо, что богам придется ждать своей благодарности еще очень долго. Чонгук бежит за ним следом. Дежавю у него, что ли? Почему-то раньше ему не приходило в голову, что наняться нянькой паковским детям подразумевает постоянное отсутствие самого Пака. - Так что там насчет остаться? - У моего друга и по совместительству начальника сегодня День рождения, поэтому я подумал, что было бы неплохо… ну, знаешь, хоть иногда проводить время в компании взрослых. – Чимин неловко улыбается, когда поднимает глаза, закончив зашнуровывать ботинки. У Гука в голове рой вопросов от «а я тогда кто?» до «что за друг? он не хочет, чтоб я набил ему рожу?». Вокруг Пака вообще подозрительно много странных мужчин околачивается, вон даже дома целая армия. Тэхен с разбегу заскакивает на отца, обнимая того на прощание. Что и требовалось доказать. Нужно как-то выдерживать конкуренцию. - Нет проблем! - Правда? Ты лучший! – Чимин сияет. И, кажется, даже был готов сжать крепкими объятьями в приливе благодарности, если бы руки не были заняты ребенком. Чертовы дети! - Конечно, всегда можешь на меня рассчитывать. Готов быть твоим запасным трахадромом! – Чонгук зависает на секунду, пытаясь осознать, что только что сказал. И вроде даже не соврал, хотя изначально именно это и пытался сделать. – В смысле, аэродромом, конечно, аэродромом! Может, никто не обратил внимание? Может, Чонгук краснеет и захлебывается слюной, потому что просто подавился? Может, он раньше просто не замечал, что у Чимина такие огромные глаза? Может же быть такое! Но все осложняется, когда Тэхен спрашивает: - Папочка, а что такое траходром? Я тоже хочу быть траходромом! Гук понимает, что ненавидит хомячков, когда в попытке все исправить, выхватывает ребенка из рук и переворачивает вниз головой. - Выплюнь это слово! Чимин еще пару секунд смотрит, как Чон с улыбкой «я разберусь» пытается засунуть в рот сопротивляющемуся Тэ пальцы, и кричит: - Намджун, ты за главного! Провальная попытка соблазна – Чонгук, 4:0.