Зачем андроидам... 166

Слэш — в центре истории романтические и/или сексуальные отношения между мужчинами
Detroit: Become Human

Пэйринг и персонажи:
Саймон/Маркус
Рейтинг:
PG-13
Жанры:
Романтика, Психология, Hurt/comfort
Размер:
Драббл, 5 страниц, 2 части
Статус:
закончен

Награды от читателей:
 
Пока нет
Описание:
...Саймон не понимает.
>//сборник драбблов

Посвящение:
Коту; все — Коту;

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика

Примечания автора:
я тут сварилась в этом котле, а потом поняла, что НЕДОСТАТОЧНО. надо еще. самой. БОЛЬШЕ.
но они в игре и так настрадались, так что я решила, что могу полить все сиропом и плясать.

...держаться за руки?

12 июля 2018, 01:10
Иногда Саймон думает, что его система попросту переписала часть кодов так, чтобы он воспринимал Маркуса как своего подопечного, нуждающегося в заботе и защите; как ребенка, которого люди, купив андроида, поручили чужим заботам. Потому что нельзя тратить столько оперативной памяти на просчитывание вероятности чужой безопасности, заранее зная, что без поступления новой информации процент ни на сотую не изменится.

Потому что Маркус ведет себя время от времени как ребенок — любознательный, добродушный, но абсолютно бесстрашный; будь он на самом деле ребенком, Саймон спрятал бы от него все ножи, предварительно их затупив, изолировал бы розетки и плотно закрыл бы все потенциально опасные помещения.

Хорошо, что в основном его ребячество — неразрушительное и незаметное.

Саймон не уверен, но, кажется, Маркуса забавляет наблюдать за тем, как он дергается, стоит ему почувствовать прикосновение. Оно не длится больше секунды, но и этого времени хватает для передачи данных — чаще всего его собственного растерянного лица, нескольких смазанных воспоминаний, разных, часто неожиданных, вкусов или запахов.

Система упрямо оповещает о потере соединения и выдает несколько критических ошибок, когда Маркус уже успевает уйти.

Для него это — приятное развлечение и, может, не самый плохой способ показать свое небезразличие и привязанность.

Саймон понимает и не возражает, хотя каждый раз ему приходится тратить время на охлаждение собственного процессора. Обрабатывать свои эмоции сложно, часто ему не хватает мощности для полноценного анализа — он не предназначен для подобного, его проектировали для других, более простых задач. Но без ответов на вопросы — что заставляет его чувствовать радость и смущение? почему присутствие Маркуса успокаивает? есть ли предел испытываемой им нежности? — некомфортно и неуютно. Смириться с тем, что это нельзя проконтролировать — сложно, но у него получается; и все же, бросить попытки хотя бы вывести закономерность — выше его сил.

Маркус не торопится и не торопит.

Саймон сам хотел бы дать ему больше, чем мимолетные касания между решением постоянно возникающих проблем, которые во время революции все игнорировали, не считая достаточно важными. Теперь андроидам нужен дом, который станет им не просто временным убежищем; им нужна работа; им нужна цель — новая, раз они получили признание, чтобы не разрушать все вокруг себя, а созидать. Они все должны научиться жить в мире, познав до того разве что затворничество, а потом — войну; не только с людьми, но и друг с другом.

Маркус учит их милосердию и прощению; тому, что не все люди — жестоки; что на самом деле они с людьми не всегда различны, как в хорошем, так и в плохом. Он не боится быть на них похожим, но и не стремится бездумно копировать. Саймон, порой так отчаянно цепляющийся за свои алгоритмы и программы, знакомые и безопасные, не отказался бы в этом случае от этого безрассудного бесстрашия и непрошибаемой уверенности. Потому что чувствовать — не только приятно, но еще и больно. Потому что решать и отвечать за себя — сложно и страшно.

От прикосновений Маркуса Саймон чувствует себя живым, даже когда он просто сжимает его руку, не пытаясь инициировать нейросинхронизацию — совсем человеческий и отчасти бессмысленный жест. И спокойным, умиротворенным — потому что с ним все в порядке, потому что революция закончилась, потому что они в безопасности и... вместе? Рядом — уж точно.

Саймон старается не анализировать сложившуюся ситуацию в целом, но диод то и дело заходится желтым. Маркус обычно хмурится — это уже считается за вопрос — и сжимает его ладонь чуть сильнее. Ничего не спрашивает. Не торопит.

В один из дней Саймон прикасается к нему сам.

Маркус выглядит как обычно, и, на самом деле, для этого нет никакой важной причины: не наступает конец света, не происходит убийства или другого преступления; все в целом идет действительно хорошо, насколько это возможно.

"Я здесь". "Ты не один". "Я всегда рядом".

Когда-нибудь нужно было это сказать, показать — так почему бы не сейчас?

Саймон передает не только слова.

Звуки старого пианино, на котором играл Маркус, а он услышал случайно. Облегчение от того, что с ним все в порядке. Чужое спокойное, уставшее или воодушевленное, радостное лицо — и другие тысячи выражений, которые Саймон бережно хранит в своей памяти.

"Ты так мне нужен".

"Останься со мной".

"Не оставляй меня".

Он знает, что эти чувства, обличенные в слова — Маркуса. Честные, открытые, оголенные — и настолько похожие на его собственные.

— Я здесь, — повторяет Саймон и, спустя секунды, добавляет: — С тобой.

Маркус смотрит на их соединенные руки и улыбается.
Отношение автора к критике:
Приветствую критику в любой форме, укажите все недостатки моих работ.