а я Вас ждал.

      Я вышла из кабинета истории в, мягко скажем, не очень хорошем расположении духа и села на скамейку (благо они стоят у нас в коридорах почти на каждом шагу), яростно швырнув портфель в сторону.       Ага, великолепно, у меня есть ровно два урока и перемена, чтобы подготовиться к этому дурацкому тестику по Древнему Риму. Настало время мучений. Или изобретательности, и. о, как раз другой класс идет, может, кто-то из них тоже приходил писать эту неизведанную хрень? Подойду-ка я спрошу, мало ли, повезет. — Эй, ребят, слушайте, никто из вас не писал тест по Древнему Миру, тьфу, Риму? — выпалила на одном дыхании я, подходя к огромному скоплению разъярённых парней и постоянно о чем-то бормочущих девушек. — А, у этого. как его там. ну, короче, того сексуального брюнета из пятьдесят девятого? — ответил кто-то из бесформенной толпы. По голосу было похоже, что это явно не девушка, но об ориентации своих знакомых я преждевременно рассуждать не буду. — Да-да, именно, кстати, у него есть имя, — немного нетерпеливо и с несдерживаемой агрессией сказала я. — А кого это волнует, если у него такая привлекательная задница? — не унимался все тот же голос, и в толпе послышались откровенные смешки, а мне уже стало даже интересно, чем это все закончится.       Продуктивного разговора с ними не намечалось, так что я решила не тратить свое драгоценное время и пойти по направлению к нужному кабинету на следующий урок, а это была, внимание (!!!), литература, потому что, как я уже говорила, беда не приходит одна.        Но самый пик всей этой феерии ожидал нас несколько секунд спустя, когда позади шумной оравы подростков с грохотом захлопнулась дверь, и, как вы думаете, какого же кабинета? Да, правильно, именно пятьдесят девятого. Ой, что будет, что будет. Вы представляете, насколько, наверное, больно слышать подобные вещи от собственных учеников? Который раз за сегодняшний день мне становится его до безумия жалко. Эх, был бы кто-то, кто мог бы его поддержать, возможно даже утешить, он ведь такой одинокий. Так, Катя, хватит жалеть всех подряд, себя бы пожалела, ведь нужно каким-то чудесным образом подготовиться к тесту, а я даже понятия не имею, какие там могут быть вопросы. А как я буду готовиться, если следующим уроком в расписании стоит литература, в которой я тоже особо не разбираюсь? Даже не то, что не особо. Вообще не разбираюсь! Не дай Бог тоже спросят что-нибудь, я, как и всегда, ничего не смогу ответить, потому что. Вы меня, конечно, сердечно извините, но нет времени у меня на ваши эти книжки, совсем, абсолютно нет! М-да, мне при таком раскладе может помочь только магия. А так как мы уверены, что магии на самом деле не существует. Хотя, кто её знает; по крайней мере я ничего не видела за свою коротенькую жизнь, да и остальные говорят, что. Так, я, кажется, отошла от темы. Ну так вот: в данной ситуации мне может помочь только резкая и неожиданная смерть. Но вместо резкой и неожиданной смерти резко и неожиданно прозвенел звонок. Что ж, и тут не повезло! Придется мириться со своей участью. Ученики медленно и уныло поплелись в кабинет, а мне больше ничего не оставалось делать, как последовать за ними.

***

      Пара литературы прошла благополучно, я смогла нормально так подготовиться к истории, меня даже никто не трогал и не доставал, включая учителя (хотя, возможно, я была бы и не против). Ну, настало время идти к Сергею Валерьевичу, ой, извините, поправочка: на изощренную пытку скучнейшим и непонятным мне предметом! Господи, ну за что?.. Быстро перекусив какой-то еды, которая очень кстати оказалась у меня в портфеле, — спасибо родителям, иногда они обо мне вспоминают, — я лениво побрела по направлению к «лобному месту». Ну, вот и дверь. Вдох-выдох, как говорится, ни пуха ни пера. Пожелайте мне удачи! Я решила хоть сейчас побыть хорошей девочкой и перед тем, как открыть дверь, чисто ради приличия постучаться в нее. Получив одобрительное «войдите», я радостно (нет) вошла в кабинет, натянув на лицо парадно-заученную улыбку, потому что, как мне кажется, это помогает располагать к себе людей. — Ну что, Екатерина, как будете готовы, берите задание и пишите, я Вас не тороплю, — не отрывая взгляда от нескончаемых бумажек, которые постоянно валялись в полном хаосе на и без того не очень большом учительском столе, Сергей Валерьевич ткнул куда-то в одну из стопок довольно помятых листков. Он выглядел подавленным и уставшим от всего происходящего. И в который раз мне стало его до безумия жаль. Мне кажется, я никогда в своей жизни не видела такую грустную булочку с корицей. В смысле, неправильно это как-то все. Почему к нему так относятся ученики нашей школы? Ведь Сергей Валерьевич — хороший человек, а с ним, кажется, даже никто из учителей особо не общается. Вот сидит он так все время один в своем кабинете, как в конуре, копается в бесконечной писанине, которую его заставляет разгребать администрация (чтоб ее), света божьего не видит. Если честно, я ни разу не видела, как он выходит из кабинета. Я никогда не видела счастливой улыбки на его лице, а если она и появлялась, то только с оттенком печали. У меня сердце кровью обливается, когда я сижу на уроках истории и смотрю на него. Сергей Валерьевич в нас душу вкладывает, распинается у доски, готовит интересные презентации, а что мы? А мы ничего. Только и делаем, что срываем уроки, орем без всяких на то причин. Эх, жизнь — тяжелая штука.       В куче чего-то непонятного на явно страдающем от тяжести столе я откопала тест, пару листов в клетку для записи ответов и села за парту прямо перед учителем. Я рисковая, правда? Просто по моему опыту, списать тем проще, чем ближе ты сидишь к преподавателю. А опыт у меня богатый, поверьте на слово. С заданиями все оказалось не так плохо, как я предполагала. На вопросы в первой части теста я смогла ответить без каких-либо проблем, не прибегая к помощи внешних сил, то есть Интернета. Над следующими вопросами придется немного подумать, но они все же были не такими страшными, как казались на первый взгляд. В общем, исход ситуации пока внушал оптимизм.       Тем временем, прошло уже минут пятнадцать от урока. Вдруг резко и неожиданно (да-да, мне нравится эта конструкция, до свидания), без стука — какая наглость! — в кабинет заходит кто? Догадайтесь сами, у вас одна попытка! Думаю, вы уже знаете правильный ответ, это, конечно же, был Алексей Николаевич! Кто же еще мог в такое время наведаться к нашему многоуважаемому историку? Очевидно, что только учитель литературы. Да, в этих двух высказываниях нет никакой логической связи, но мне все равно, потому что я вам уже говорила, что они были бы прекрасной парой. Одним словом, моя шипперская душа ликовала. Алексей Николаевич поздоровался, все еще стоя в дверях, и улыбнулся настолько очаровательно, насколько хорошо он умеет это делать. Только вот Сергей Валерьевич обернулся лишь секундой позже и, к сожалению, не увидел этого обворожительного зрелища. Что за тупое стекло, скажите, пожалуйста? Вот к этому я уж точно не была готова, черт. Блин, тест, надо сосредоточиться. Вы мне мешаете, как же это не понять?! Получив долгожданное ответное приветствие, учитель литературы неспешно подошел к историку, окинул взглядом творческий беспорядок на его столе и наигранно поморщился. Сергей Валерьевич даже и ухом не повел. Отчаявшись получить и каплю внимания со стороны коллеги, Алексей Николаевич наклонился к учителю истории, облокотившись на руку, и устремил свой ангельский взор на него. Спасибо, что хоть не ко мне спиной, а то я недавно была на концерте. Видимо, удача в тот день мне совсем не думала улыбаться, так как вместо нормальной съемки всех выступлений я получила один зад оператора (ничего такой зад, кстати). Этот прекрасный мужчина почему-то ходил именно передо мной. Опять я отвлеклась, но как тут не отвлекаться, если перед прямо перед тобой два твоих краша, причем они так канонятся. Ну нафиг этот дурацкий тест, лучше буду залипать на них, изображая активную деятельность.       — Сергей Валерьевич, а Вы в курсе, что уже опаздываете на педсовет? — прервал явно затягивающуюся паузу учитель литературы. Я окончательно решила забить на задания, лежавшие передо мной, и стала внимательно слушать завязавшийся разговор. — Мм, да, спасибо, Алексей, очень любезно с Вашей стороны дойти до моего кабинета и предупредить меня об этом, — не отводя взгляда от экрана компьютера, грубовато и немного отрешенно ответил мой преподаватель по истории, — как видите, у меня здесь есть дела. Сергей Валерьевич наконец-то оторвал взгляд от своей противной, никому не нужной работы и посмотрел на то, что действительно было достойно внимания. Если до кого-то вдруг не дошло, то в этом помещении внимания историка был достоин только один человек. И это явно не я! Черт, они так близко, я бы с огромным удовольствием их сфоткала, но, подозреваю, что им это не очень понравится, поэтому буду довольствоваться малым, а именно: просто залипать дальше, надеясь, что мои самые больные фантазии на тему их отношений осуществятся. — Ну, вообще-то, насколько я знаю, педсоветы обязательны для посещения, именно поэтому меня и послали сходить за Вами, мы там Вас заждались, — вновь дружелюбно улыбнувшись, ответил Алексей Николаевич. — Знаете, спасибо Вам еще раз за заботу, но все же я сам разберусь, — еще грубее проговорил Сергей Валерьевич. — Господи, как же я от этого всего устал. Заждались они, конечно, больно я им нужен, никогда не уважали меня как учителя, а здесь вдруг понадобился, да пошло оно все. — совсем себе под нос пробубнил историк, в надежде на то, что его не услышат. Но если услышала я, а значит, думаю, услышал и учитель литературы.       Сергей Валерьевич отодвинулся от стола на своем кожаном кресле, глубоко вздохнув, встал и в своей привычной манере быстро заходил по классу вдоль доски, а затем, остановившись у одной из парт, сел на нее и запустил руку в волосы, проведя ладонью по измученному лицу. Так, кажется, я засиделась с этим тестом. Уже почти четыре вечера, а я все еще околачиваюсь в школе. Думаю, сейчас самый подходящий момент незаметно смыться. Лучше оставлю этих двоих наедине, как бы мне ни хотелось бы здесь остаться. А то я могу все испортить, когда ничего еще не началось. Быстро попрощавшись с учителями, я положила свою работу на стол и, гордо подняв голову, утопала оттуда.