выцветшие палитры

Апрель.       С утра пораньше слушать о французской революции - занятие так себе. К сожалению, меня никто не спрашивал, так что пришлось притащить свое измученное тело к первому уроку и слушать про взятие Бастилии. Очень интересно. Интереснее, наверное, только наблюдать за кипящей водой.       Сережи и Димы не было. Они, конечно же, опаздывали из-за редко появляющихся и забитых маршруток, но никак не прогуливали, вы что.       Я, вообще-то, тоже был бы не прочь сейчас поспать, но по средам велика вероятность столкнуться в раздевалке с тем парнем, а такое пропустить по собственному желанию я не в силах.       Вот и сегодня он неспешно зашел в раздевалку за четыре минуты до звонка, окинул пространство перед собой усталым взглядом и завернул в секцию с вешалками его класса. Я как бы невзначай оказался поблизости и зарядился эмоциями на весь предстоящий день.       Ума не приложу, как так совпало, но к выходу мы подошли вместе. Я, скорее всего, неловко улыбнулся и пропустил его перед собой, а он рассеянно кивнул и ушел. Или не кивнул, и я сам это придумал только что. Все лучше, чем слушать про взятие Бастилии. Я, конечно, не крепость, но ты мог бы взять меня. Ой, я это вслух подумал?       В дверь смущенно постучались, и в проеме появилась голова Димы. — Около трёх часов отряд французской гвардии и заходите, дневники на стол милиции под командованием Гюлена появился у крепости с пятью пушками, захваченных этим утром в...       Позади меня все загромыхало: парни отодвигали стулья и доставали учебники. Матвиенко ударил меня в плечо, я повернулся, и мы пожали друг другу руки, а Дима прошептал "здарова" мне в самое ухо. — Позов, Матвиенко, я жду дневники, - оторвалась Оксана Юрьевна от своего занимательного рассказа. - После выборов в Генеральные штаты...       Я услышал, как матюкнулся Серега, и через секунду позади меня загромыхало снова: Дима отодвинул стул и встал из-за парты. Он положил дневники на стол и, возвращаясь обратно, прошел с моей стороны, кинув сложенный вчетверо клочок бумаги на мою тетрадь. Я обернулся, недоуменно уставившись на него. — Читай, - одними губами произнес Дима.       Это было странно, но, по всей видимости, не могло ждать конца урока, а значит, было срочным. Я развернул листок.       "арс моя сестра ходит на рисование и угадай что нет не угадал с ней в группе занимается твой парень ну этот высокий ахуеть да"       Мне показалось, что в классе стало меньше кислорода.

***

      Я "вышел из шкафа" на второй день своего пятнадцатилетия. Полтора года назад, а кажется, как будто вчера. Март. — Короче, мне нравится один парень из параллели.       Я выставил щит перед собой, спрятался за него, готовый отразить нападение, но не встретил его.       Парни переглянулись, и Сережа, отложив телефон, ухмыльнулся. Очевидно, я ожидал другой реакции, а потому слегка опешил. Дима на выдохе прошептал "я победил", и я понял, что окончательно запутался. — Вон тот в черном? - Позов с довольной улыбкой оперся на локти, кивая куда-то за мое плечо.       "Куда-то". Ну, конечно, я знал куда. Даже не стал оборачиваться и молча кивнул. Матвиенко засмеялся во весь голос, так сильно откинувшись назад, что чуть не упал. Продолжая смеяться, он драматично смахнул воображаемую слезу. — Неожиданно, конечно.       Конечно. Конечно, я ему не поверил. — Ты думал, мы не заметим? - серьезно, но все же улыбаясь краешком губ, спросил Дима. — А вы заметили? - мой голос прозвучал, скорее, испуганно, хоть я и старался держаться непринужденно и уверенно.       Сережа закончил отсчитывать что-то под столом, передал четыре смятые купюры Диме и посмотрел на меня. Видимо, выражение моего лица что-то сказало ему, и он, став абсолютно серьезным, почти лег на стол и заглянул в мои глаза. — Бля, Арс, ты тупее, чем я думал, - понизив голос, сказал Сережа. - Ты бы со стороны посмотрел, как ты пялишься на него. — Ага, и каким ты становишься, - усмехнулся Дима и ушел тратить полученный выигрыш в буфете. — Каким? - своими любимыми красными брюками готов поклясться, я выглядел сейчас жалким щеночком. — Ну, таким, - ответил Матвиенко.       Полтора года назад, а кажется, будто вчера. Интересно, я все еще такой?

***

Октябрь. — Короче, я считаю, что моя идея просто супер, - сказал Дима, пряча руки поглубже в карманы, - а там уже сам решай.       Мы шли по небольшой аллее, проветривая мозг после двух уроков геометрии. Ветер был прохладный, залетал за воротник, обжигая нежную кожу. Желтеющие листья с радостью срывались с веток, и я невольно подумал, что сорвусь со своей однажды тоже. — Да идея, конечно, классная, но... — Но что? Арс, это не будет выглядеть подозрительно. Может, у тебя душа тоже к искусству лежит! - слова Димы звучали очень убедительно, но какая-то частичка меня отчаянно мотала головой, отказываясь слушать. - Тем более, классуха сегодня говорила про факультативы.       И снова в точку. Оставалось только одно - согласиться. Согласиться и пойти на курсы рисования, туда же, куда ходит Антон. Я, вообще-то, парень довольно тихий, скромный, с незнакомцем первый вряд ли заговорю, но мы будем в одном помещении, связанные одним делом, кто знает, чем все может обернуться.       Я остановился. Дима еще секунду продолжал идти, а потом встал тоже и обернулся всем телом. — Я пойду, - сказал я, а Позов одобрительно кивнул головой. - Уточни у сестры адрес еще раз.

***

      Вечерело. Пятница подходила к развязке, близилась к концу, прямо как мое настроение к отметке "ноль". Через сорок минут у меня первое занятие в "Центре творчества", а через две - остановка сердца.       Я в двенадцатый раз перечитал сообщение от Димы. Адрес и подбадривающее дружеское "не ссы". Пока получается не очень. Я не боялся какой-то конкретной ситуации или того, что что-то пойдет не так. Я просто боялся, и это и было причиной.       Я поднял с пола рюкзак и вышел в коридор. Обуться, расчесаться, накинуть куртку - и можно и в пир, и в мир, и на курсы рисования, как говорится. Я в последний раз взглянул на себя в зеркало. На мне были черные джинсы, ботинки и моя любимая футболка с надписью "я хочу рассчитывать на помощь государства в тот момент, когда столкнусь с наркотиками". Сейчас мне бы больше подошло "я хочу рассчитывать на помощь государства в тот момент, когда столкнусь с Антоном, ебись он в рот". К сожалению, в магазине такой не было.       Ну ничего, вырасту и открою собственное производство футболок с тупыми надписями.       "Центр творчества" оказался небольшим двухэтажным зданием с непонятно-какого-цвета стенами. Мой любимый оттенок. Я уточнил у вахтерши этаж и номер класса и пошел, точно следуя указанному пути.       Класс рисования находился на втором этаже. Дверь была распахнута, так что, подходя к кабинету, я уже видел нескольких сидящих за мольбертами человек. Стена напротив входа тремя большими окнами знакомила с темнотой улицы. Воздух пах акриловой краской и работой. Повидавшие виды трехногие подставки с холстами стояли кругом в центре класса. Я немного опоздал: не мог определиться с курткой, поэтому выбирать не приходилось, мне достался самый потасканный мольберт во всей вселенной. Учительница, имени которой я не собирался запоминать, предложила порисовать вертикальные линии. Я подумал, что французская революция не такая уж и скучная.       Антона я заметил сразу, как только вошел. Если круг мольбертов представить как часы, то он сидел на двойке, а я на девяти, так что холст Антона закрывал его лицо, но иногда парень откидывался на спинку стула и, наклоняя голову в разные стороны, рассматривал нарисованное. Таким я его никогда не видел. Сосредоточенный, спокойный, даже умиротворенный, полностью погруженный в работу, как же красив он был. Мои косые вертикальные линии, сами того не желая, принимали форму носа, подбородка, скул.       Занятие мне понравилось. Антон вызвался помыть все стаканы и кисти, так что я ушел раньше. Выйдя за ворота центра, я сразу же отписался Диме: "все нормально. теперь умею рисовать палки".       Этой ночью я не спал. Не мог. Перед глазами стоял Антон, из-под прикрытых ресниц разглядывающий свой рисунок, Антон, зажмуривший один глаз, с зажатым в кулаке карандашом, Антон.