Молитва во спасение

Хорошо было бы всю жизнь заниматься тем, что нравится больше всего на свете. Об этом, пожалуй, можно мечтать, и счастлив тот человек, что добьётся такого, не превращая своё хобби в свою обязанность. Об этом и мечтал ЧонОп, сидящий в ванной на полу и по давней привычке наблюдающий за крутящимся барабаном стиральной машины. Мысли в его голове крутились примерно так же, как бельё при стирке. Он всегда делал такое сравнение, сидя здесь и в который раз наблюдая за процессом, который так его завлекал. Он предпочитал думать о чём-то своём, отрешённом от внешнего мира, отгороженного от него какой-то невидимой стеной, построенной им самим в своём сознании. Это было то, что отличало его от других: его проблема. Хотя проблемой он это не считал. Другие говорят о том, что он болен, а, по его мнению, он просто научился мечтать. Он знает, чего он хочет, он обращает внимание только на своё желание, всячески старается его исполнить. На самом деле, само желание очень простое: он очень хочет быть счастливым. Хочет, чтобы его братья никогда не ругались, хочет, чтобы ЁнГук всегда любил ХимЧана, хочет быть всегда верным своей семье, своим родителям, и главное, чего он желал, это танцевать. Вот то, ради чего он живёт, ради чего молится по ночам. Молитвы не слишком помогают ему, однако, они дают главное: веру и надежду, пусть даже и остальные считают это обыкновенным сумасшествием. Многое навалилось на плечи мальчика, хоть он и не совсем понимает, что это должно значить. Он просто слышал эту фразу от ХимЧана, когда они разговаривали с ЁнГуком за дверью его комнаты. А для ЧонОпа это не груз, а слаженный механизм, который ведет вперед его жизнь. Он своего будущего не знает, но знает кто-то другой, а пока обстоятельства складываются таким образом, чтобы его жизнь прошла именно так, как запланировано. Деталька к детальке, действие к действию, как в стиральной машине, механизм которой сложен и запутан. Как этот прибор выпускают руки умелого механика, так и судьбы людей пишутся рукой самого Бога, который не может быть к кому-то несправедлив. Лучше уж он будет верить в это, чем в то, что говорят все рядом с ним. Свою правду придумывать легче, чем верить в чужую. - Можно с тобой? – поинтересовался ЕнДжэ, появившийся в ванной. ЧонОп не ответил. Говорить «да» ему не хотелось, а если он ответит «нет», то потом ему придётся прятаться от ДэХёна, который будет кричать о том, что «этот больной не разрешает старшем брату присесть рядом». ЕнДжэ устроился справа от него и тоже начал всматриваться в барабан стиральной машины, видимо, надеясь увидеть там что-то такое, что могло бы кого-то заинтересовать. Глупый, глупый ЕнДжэ… Дело ведь не в одежде, что там крутится – дело в том, о чём ты думаешь в этот момент. - А как долго нужно смотреть? – внезапно спросил он. Младший брат не услышал этого вопроса, окончательно зарывшись в свои мысли. Картинки мелькали перед его глазами так, будто он смотрит фильм с собой в главной роли. Там все были: и ЁнГук, и ДэХён, и ЕнДжэ, и ЧжунХон, и его одноклассники, и учителя, и тренер… В общем, все, кто когда-либо пытался его надломить. У них не получилось: вот он, живой и здоровый, значит, ничего его не сломит. Только не сейчас. Пока у него есть то, к чему можно стремиться, о чём можно мечтать, ему ничто не помеха. Ведь ради этого он и живёт, ради этого он терпит, не говоря ни слова. Так и должно быть. Мальчик, научившийся мечтать. - А сколько времени ты сидишь здесь обычно? – вновь задал вопрос ЕнДжэ, но, догадавшись, что ответа он не получит, замолк и снова начал в всматриваться в барабан. Ему удалось помолчать следующие минут пять. - ДэХён! – радостно воскликнул он. В дверном проёме появился другой старший брат, тут же скрестивший руки на груди. Однако не прошло и двух секунд, как, опустив их, он присел справа от ЕнДжэ и так же уставился на крутящийся барабан, воткнув наушники с музыкой. Он единственный, у кого была такая техника. Этот плеер купил ему ЁнГук, чтобы периодически свои приступы злости мальчик вымещал не на ЧонОпе и ЧжунХоне, а топил их в музыке. Конечно, подобная покупка вызвала большое желание самого младшего брата присвоить вещицу себе. Зная об этом, ДэХён пресекал всякие попытки ЧжунХона добраться до плеера побоями. Их макнэ при этом всё равно доставалось намного меньше, чем ЧонОпу. Наверное, потому что он мог дать сдачи, да и сам ДэХён, скорее всего, уважал ЧжунХона больше, чем его старшего брата, которого, по его мнению, легче было просто убить. Теперь они сидели втроём на полу. Один из них был где-то в себе, утопая в своих мыслях и переживаниях, второй усердно пытался разглядеть в стиральной машине какие-то неведомые знаки и понять их, а третий просто пытался не засмеяться, не желая ловить на себе упрекающие взгляды его любимого брата. В таком положении прошло минут пятнадцать. И только ЕнДжэ показалось, что он начинает что-то понимать, как дверь в ванную открылась, и на пороге показался ХимЧан. На его глазах туда зашёл сначала ЧонОп, потом ЕнДжэ, потом ДэХён, и, беспокоясь за всех троих, он решил проверить. Никаких криков не раздавалось, и это действительно было удивительно, учитывая, что старший из них просто не может пройти мимо ЧонОпа, не задев его кулаком в челюсть. Но теперь, зайдя в ванную и увидев троицу, устроившуюся на полу, ему впервые за много лет показалось, что его семья совершенно нормальная. Пусть эти нормальные люди сейчас сидят в ванной и пялятся на стиральную машину, но они хотя бы не дерутся и не ругаются. Они вообще молчат. - Что, так интересно? – улыбнувшись, спросил он, присаживаясь слева от ЧонОпа. Он и не надеялся на то, что получит какой-то ответ на свой риторический вопрос. Его тоже давно заинтересовало, чего такого интересного можно разглядеть в их совершенно обычной стиральной машине, что его младший брат постоянно проводит время рядом с ней. Сейчас представилась такая возможность, и он с удовольствием сел рядом с остальными и уставился на крутящийся барабан, изредка поглядывая на невозмутимого ЧонОпа. Внезапно стирка остановилась, и его глаза расширились. Однако вскоре бельё снова закрутилось в барабане, и выражение лица ЧонОпа вновь стало прежним. ХимЧан с интересом подметил то, что это происходило каждый раз, когда стирка останавливалась. О чём он думает? Это для всех в этом доме является загадкой. И сейчас они втроём – ХимЧан, ЕнДжэ и ДэХён – стали немного ближе к пониманию этого. Однако дверь вновь открылась. - Развлекаетесь? – прозвучал сверху низкий голос ЁнГука. На него тут же обратились четыре пары одинаковых глаз, что вызвало у него ласковый смешок. Они все разного возраста, с разными проблемами и взглядами на жизнь. Однако эти глаза у них как будто одни на всех. Одинаково невинный взгляд у этих четверых, по правде, очень отличался от пятого ребёнка. ЧжунХон был совсем другим, это сразу замечалась. Но сейчас перед ним сидят эти четверо, сверля его своими глазами, заставляя ЁнГука вспомнить о том, какими они были раньше. Всё было по-другому. Нечестно, что сейчас всё так поменялось. - Раньше у нас был один сумасшедший, сидящий перед стиралкой, а теперь их четверо. Парни, может, это заразно? – совсем без злого умысла, улыбаясь, спросил ЁнГук. – Ладно, вставайте, кушать пора. Ловя укоризненный взгляд мужа, он скрылся за дверью. И в этот момент на стиральной машине загорелась красная кнопка, свидетельствующая о том, что стирка закончена. ЕнДжэ и ХимЧан удивлённо переглянулись. - Я вам вкусняшку приготовил, - улыбнулся ХимЧан, поджав губы. – И, скажу по секрету, ЁнГук накупил целый мешок конфет. - Мне пятнадцать лет, - саркастично заметил ДэХён. - А мне двадцать два, и что? Поспорим, я съем больше тебя? - Зачем спорить? Все знают, что ты съешь больше: их же ЁнГук принёс, - ответил тот, тут же получив за это тычок от брата. - В любом случае, рекордсменом буду я, - стирая негативный след от слов старшего, сказал ЕнДжэ. А ЧонОп всё это время смотрел на остановившийся барабан. Вот… больше ничего не крутится, механизм остановился, движения больше нет. Это, вроде как, должна быть смерть? Но он-то ещё не умер… Он больше не хочет видеть этого. ЧонОп резко вскочил и вышел из ванной, оставляя там всех старших братьев. - Ненормальный, - услышал он последнее слово ДэХёна. Ненормальный. Да… Зачем спорить? Они не видят всего, что видит ЧонОп. И оттого, что он что-то им скажет, ничего не поменяется. Они слепые, они не молятся. У них другие мечты и другие желания, помимо которых есть море всяких вещей, на которые обязательно нужно обратить внимание. Они пришли в ванную и сели рядом, чтобы понять его? Ну что ж, наверное, они поняли только то, что его им точно не понять. Значит, всё будет, как прежде. ЕнДжэ снова попытается его понять, ДэХён потом за это побьёт ЧонОпа, а ХимЧан армией спасения появится к концу. Ему далеко до исполнения своей мечты, но он предан ей, сколько бы препятствий ни выстраивала ему его жизнь. Он сильнее их, он способен всё преодолеть. Он не съел ни единой конфеты, обеспечивая себе тем самым место на дне турнирной таблицы. Иногда ему доставляли улыбку действия его старших, как сейчас, когда ХимЧан собрал все фантики в кучу и начал так называемым «весёлым фонтанчиком» швыряться ими в остальных. За всё время соревнования ЁнГук и ХимЧан поспорили трижды: ХимЧан спорил на поцелуй от Гука, а тот на минуты, в течение которых его муж будет молчать. В итоге ЁнГук задолжал три поцелуя и три подзатыльника, которые были присуждены ему беспристрастным судьёй ДэХёном, получившим в свой адрес три свирепых взгляда старшего и три довольных улыбочки ХимЧана. Счёт вёлся по количеству фантиков. ЕнДжэ успел съесть больше всех и ещё отдать треть своих фантиков ДэХёну и ЧжунХону, из-за чего ХимЧан остался в лидерах. Когда-то их семья каждый день была такой, как в этот вечер. Но с тех пор, как мальчики потеряли родителей, таких ярких вечеров ЧонОп не помнит. Их не было. Повсюду было угрюмое молчание, драки или злые шутки. "Это грустно", - так думал ЧонОп иногда, хоть и иной жизни он себе не мог представить. Нет, это те самые детальки, тот самый механизм, который задаёт ему путь в жизни. Значит, так оно и должно быть. - Вчера нам не удалось поговорить, - сказал ХимЧан ЁнГуку, когда те остались наедине. Вернее, не наедине. Они просто не видели ЧонОпа, который уже давно сидел рядом с кухонным шкафом, вглядываясь в облака на небе и мысленно рисуя на них картинки. - Ты отвесил мне три подзатыльника, закидал меня фантиками и подкалывал все три часа! Как с тобой можно теперь разговаривать о чём-то важном? – с наигранным недовольством спросил ЁнГук. - Я серьёзно. Старший составил тарелки в раковину и повернулся к ХимЧану, складывая руки на груди и опираясь на стол. - Не прячь, пожалуйста, больше носки ЧонОпа. Ты же видишь, что он совсем плохо реагирует на это. - Ты не прав, Чан, ему помогает это. Пусть он и не сразу излечится, но постепенно… - Нет! – резко прервал его тот. – Пусть одевает каждый день свои носки, пусть смотрит в эту стиральную машину, пусть хоть волосы себе состригает! ЁнГук, мой брат болен, ты не сможешь вылечить его, перекрыв ему кислород! - Нет, Чан, смогу! Ещё как смогу! Это ты потакаешь всем его странным желаниям, которые только ещё больше его с ума сводят! Он отвыкнет, если не давать ему делать этого. - Отвыкнет от этого – привыкнет к другому, и… - Я только сока выпью, а потом ругайтесь на здоровье, - пробубнил появившийся на кухне ЧжунХон. Ему надоело ждать за дверью, и он решил, что зайти можно. Ведь его никто не предупреждал о том, что здесь будут петушиные бои. Однако, подойдя к кухонному шкафу, где стояли стаканы, он усмехнулся, увидев спрятавшегося за ним ЧонОпа. - Хм, да уж, кажется, он уже привык к чему-то другому, - не сводя с него взгляда и улыбаясь, обратился он к старшим. ЁнГук подошёл к шкафу, где стоял ЧжунХон, и сжал кулаки. - Ты что, подслушивал? – сквозь зубы прошипел он, обращаясь к испуганному ЧонОпу. ЧжунХон допил сок и, демонстративно ойкнув, убежал с кухни, оставляя старших. ХимЧан не знал, что делать. Вряд ли ему удастся сейчас успокоить ЁнГука, но и отдавать брата на растерзание мужу ему крайне не хотелось. Что делать? Он метнулся к брату и загородил его собой, оставив место, чтобы тот смог убежать, хотя даже и не надеялся на то, что тот поймёт, а если поймёт, - то убежит. - Чан, лучше отойди, - холодно посмотрел на него ЁнГук. - Нет, он не виноват в том, что мы не заметили его сначала! Но тот резко оттолкнул ХимЧана и только попытался достать ЧонОпа из его укрытия, как тот рванул к выходу, вызывая у ХимЧана облегчённый вздох. Слава богу, он понял это и поступил правильно. Гук ринулся за ним, однако, ножки танцора оказались быстрее, и ЧонОпу удалось скрыться от опекуна и убежать из дома. На улице уже становилось холодно, и он, застегнув толстовку и натянув её чуть ли не до глаз, пошёл по давно намеченному маршруту. Восемь часов вечера, значит, тренера в зале точно нет. Нужно было срочно потанцевать, иначе он засядет где-нибудь на асфальте, просидит так всю ночь и очень сильно замёрзнет. Он чувствовал, что должен обдумать услышанное на кухне, однако, не знал, как к этому относиться… Все хотят его вылечить. Пусть методы у всех разные, но суть одна. Они все видят в нём больного. Но он обычный… Да, он любит танцевать, любит думать, да, он исполняет волю своих родителей, но ведь этим занимается каждый ребёнок! Или… не занимается? ЧонОп прерывисто дышит, чтобы согреть себя. Он не помнит, откуда взял этот способ, но ему и необязательно помнить об этом. Скорее всего, это очередной плод его фантазии, в которой он периодически утопает с головой. Иногда он верит в то, что придумал. Верит настолько, что его жизнь кажется состоящей из таких вот выдумок. Один раз ему показалось, что все ложки должны быть зелёного цвета, вилки – синего, а ножи – жёлтого. Он понял это и незамедлительно принялся раскрашивать столовые приборы, за что был справедливо поставлен Гуком у раковины всё это отмывать. Однако ему до сих пор кажется, что вилки, ложки и ножи какие-то не такие. Они должны быть другого размера, другой формы и другого цвета. Что-то им мешает быть такими, как нужно. Что-то и ему мешает быть таким же, как все. ____________________________________ период капсового гнева закончен, и со слезами, соплями и головной болью я написал сию главу. так что ничего хорошего дальше не будет Жду оценок