Молитва во спасение

Прежде чем вы прочитаете сию главу, что я писала ни разу не в порыве вдохновения и даже не от большого желания писать, хочу вас предупредить, что всё нижепреведённое и внутри описанное - ЛАЖА! Просто лажа, большая дыра в фанфике и ничего, что заслуживало бы большего описания. И поэтому заострять своё внимание на получившемся я не заставляю. Простите. Кстати, несмотря на название главы, действие продолжается не один день, не два и даже не три дня. Но, так сказать, хронологические рамки не указаны. Всё намёками. Сплошные намёки + лажа = прошу, не сильно ругайтесь ___________________________________________________________ - ДэХён, подожди! Закатив глаза и громко ухмыльнувшись, парень повернулся в ту сторону, откуда доносился голос. ЁнГук подошёл к нему, не отрывая серьёзного взгляда. - Тебе стоит вернуться домой, - заметил он. - Нет, оно того не стоит, - тем же тоном произнёс ДэХён, всё с той же ухмылкой глядя на старшего. - ХимЧан беспокоится. И вообще, не хочешь ли ты спросить: как там твой больной брат поживает? Этот разговор был бессмысленным, и оба это знали. ДэХён знает, когда и в какой момент ему вернуться, а до нужных времён он поживёт в другом месте, благо, он всё продумал заранее. - Я знаю, как он поживает, так что можешь не нагружать меня ненужной информацией. Что-то ещё? - Ты действительно эгоист, и… - начал было Гук. - Вот только не нужно давить мне на совесть! – прервал его ДэХён. – Я уж сам решу, что мне делать. А ты пойди лучше разберись со своей семейкой. - Ты покрикивать на меня решил? – повысил голос ЁнГук, понимая, что напугать младшего ему всё равно не удастся. ДэХён издал противный смешок и отвернулся, намереваясь уйти. - Стой! – воскликнул ЁнГук. – Не хочешь возвращаться – расскажи мне, что ты задумал. - Не твоего ума дела, - огрызнулся тот, однако, остановился и вновь взглянул на ЁнГука. – Ты мог бы и сразу сказать, что ты не можешь справиться без моих мозгов. Ну, конечно! Такой вывод был очевиден. Именно поэтому за весь их диалог ЁнГук ещё ни разу не прикрикнул по-настоящему и не замахнулся. Значит, помощь ДэХёна ему нужна. А вот что за дело – младшему и самому было интересно. - Я не собирался этого говорить, я хотел, чтобы ты вернулся домой. Но, ты прав, проблемы с ЧонОпом у меня есть, - признал тот, понимая, что он буквально зависит от пацана, который так стремительно скрылся из дому. - Я в курсе, что они есть, - хихикнул ДэХён. – Он же такой несговорчивый, эгоистичный и непослушный моральный урод! Почти как я. С ним невозможно общаться нормально: всё время хочется нагрубить, избить и унизить. Правда, хён? - Нет, этим в нашей семье занимаешься ты, а ЧонОп смотрит на тебя и учится. - Что? – громко рассмеялся ДэХён. – Да посмотри внимательно, Гук: он ничему ни у кого не учится, он уже давно следует своим мыслям и думает по-своему. Это ХимЧан и Джэ могут смотреть на кого-то, но не он. - И слушает он только себя. Эта фраза вызвала новый взрыв смеха у младшего и недовольство у ЁнГука. Он не понимал, отчего ДэХён так реагирует на его слова. Неужели они звучат настолько глупо? - Ну вот, хён, уже и ЧонОппи стал таким же подонком. Да ты даже представить себе не можешь, кто он вообще такой. А вот скажи ему, что собираешься наказать ЧжунХона за что-то. ЁнГук непонимающе взглянул на таинственно улыбающегося ДэХёна и вопросительно поднял бровь. - Скажи, - повторил тот. – Малыш устроит тебе целое представление, а ты послушай и поймёшь, как мало ты на самом деле знаешь о нашей семье. - Всё это я могу узнать у ХимЧана. - Да ХимЧан скорее отрежет себе обе руки и язык, чем расскажет тебе или кому-либо ещё! А вот малыш ЧонОппи расскажет, и тебе стоит хоть раз попросить. ДэХён развернулся и направился прежней дорогой, оставив ЁнГука в тяжёлых раздумьях. А он думал, что давно всё о них знает, а оказалось, что есть что-то, что от него скрывают? Почему ХимЧан не хочет это рассказывать? Что вообще у них произошло? Но спрашивать это у ЧонОпа… ЁнГук вздохнул, понимая, что мальчик, которого он однажды спас от смерти, умнее не только ХимЧана и других братьев, но и его самого. Что же заставило его в таком случае высыпать себе в рот всё, что имелось в походной аптечке? Неужели он решил покончить с жизнью только из-за того, что слишком многое понимал? Одно ЁнГук понимал точно: он окончательно потерял контроль над ситуацией. *** ХимЧан говорит ему не вставать, но ЧонОп ведь знает, что чувствует себя куда лучше, чем было это ещё буквально пару дней назад. Жар спал, он уже не бредит и вполне стоит на ногах, хотя ещё ни разу не пробовал вставать. Просто он знал, что если он попробует, то обязательно пойдёт, потому что нога больше не болела так сильно. Он с трудом вспоминал, что произошло недавно. То, что память решила выкинуть всё, что происходило на вокзале, наверное, помогало ему справиться со своей слабостью и осознанием того, что он совершенно безнадёжен. Тогда он думал об этом каждую секунду, а сейчас всё уже не кажется ему таким плохим. Когда, очнувшись сутки назад, он увидел перед своей кроватью спящего ЕнДжэ, на его губах проскользнуло некое подобие улыбки. Тогда он решил, что всё это было сном, а вот Ёжик, лежащий рядом, - это реальность. Именно такая, какой должна быть. Ведь его не бросили, он зачем-то ушёл сам, и сейчас он сам не понимал зачем. Только через несколько часов память начала возвращаться, и он вспомнил призраков на вокзале. Вспомнил, как раз за разом зачитывал одинаковые строчки, шептал их, думал о них, с каждым разом осознавая их смысл по-новому. Как потом угрожающе нависал над ним монстр, который назвался ЁнГуком, как почти реально для него скользили пальцы его старшего брата по его лбу, каким-то образом причиняя боль. Всё это было настолько непонятно, что в голове не укладывалось: как столько всего могло происходить в одно и то же время? Сколько монстров он повидал на самом деле? Сколькими из них были люди? ЧонОп сел на кровать и, немного поболтав ногами, решил подняться. Медленно переставляя ноги, он схватился рукой за край кровати и начал передвигаться по комнате. Почти не больно. Он заметил костыли, приготовленные ХимЧаном на тот момент, когда ЧонОп поднимется, но тот решил, что необходимости в них нет. Заметив на часах, как стрелки приближаются к его часу Х, он прошёл к шкафу, чтобы в очередной раз сменить пару носков. Открыв дверцу, он присел рядом и начал перебирать пальцами носки, которые, по идее, должны были быть новыми. Однако порядок их был другой, цвет не тот и вообще… Вообще ЧонОпу показалось, что это не те носки, что должны здесь лежать. Неожиданно в голову ударили воспоминания о старшем брате. Он понял, что случилось, и, только вздохнув, начал рыться на полке, понимая, что совершенно не ощущает желания перебирать носки и переодевать на новую пару. Это показалось ему странным, ведь он из года в год каждые сутки делал так, практически не задумываясь, а теперь, видя, как часы остановились на отметке 16:00, он лишь пожал плечами и, взяв первую попавшуюся пару, одел на ноги и закрыл дверцу. Желания закатить истерику не было, и жаловаться ХимЧану тоже не хотелось. Пусть будет… И это был не последний день, когда всё случилось именно так. Будто бы ДэХён знал, что нужно сделать это, и поэтому раскидал носки в хаотичном порядке, решив, что ЧонОпу будет плевать на них. И ему стало плевать. - ЧонОппи? – дверь в его комнату открылась, и на пороге появился старший член семьи. - Привет, ЁнГук-хён, - пролепетал ЧонОп, ощущая непонятное чувство вины перед этим человеком и желание спрятать лицо. - Как ты себя чувствуешь? – спросил он, садясь на кровать. Да, он извинился. Ещё в тот день, когда ЧонОп очнулся. И в действительности он очень долго говорил, лепетал что-то, хмуря брови. И тогда ЧонОп увидел рядом не старшего члена семьи и её опору, а маленького ребёнка, который совершил оплошность и выпрашивает прощения, уверяя, что он больше так не будет. Он не был в тот момент тем человеком, который понимает, за что он извиняется. Он не осознал, что сделал. Вернее, пытался, но не смог. И теперь он общался с ЧонОпом так, будто что-то должен ему, будто пытался освободиться от мук совести. Не искренне. И даже в этот момент он не осознал, что младшему от этого только в сто раз тяжелее. ЧонОп не ответил, замечая, что Банг совсем перестал придираться к этому. Почему он пытается во всём угодить? Это не натурально, слишком не натурально. - Я знаю, ХимЧан не скажет тебе, но мы с ним приняли одно решение, - начал ЁнГук, наблюдая за реакцией младшего. – Ситуация в доме такая, что денег стало мало, и мы, скорее всего, не сможем далее содержать всех. Так будет продолжаться некоторое время, но, как бы страшно это ни звучало, кого-то из детей придётся на время отдать в детдом. ЧонОп взглянул на ЁнГука, ожидая, что скажут ему дальше. - Мы решили, что это будет ЧжунХон. Он самый самостоятельный, и… - ХимЧан… - широко раскрыв глаза, сказал ЧонОп. – Как… ХимЧан? - Что? – не понял ЁнГук. - Нет, уж лучше я, - ответил тот, отводя взгляд. Он не плакал, но выглядел слишком расстроенным, чтобы ЁнГук понял, что то самое «представление», о котором говорил ДэХён, начнётся вот-вот. Стоило ли?.. - Ты не достаточно здоров, ЧонОп. - Ты не понимаешь… ЧжунХон, он не из нашей семьи, - начал ЧонОп, закусывая губу. – Его усыновили. Его родители погибли. Он жил с нами. Некоторое время, - говорил младший какими-то обрывками фраз, заставляя ЁнГука волноваться. – Он привязался. Но потом… Потом погибли наши родители. У него появились вы с ХимЧан-хёном, но… нет, лучше я. Отдайте меня. ЁнГук прикрыл рот рукой, будто пытаясь не дать волю своим эмоциям. Он и не ожидал услышать ничего такого. Ведь он думал, что ЧжунХона просто плохо воспитали, но это… - Он дважды пережил смерть родителей?.. – в ужасе спросил ЁнГук. ЧонОп не ответил, перебирая пальцами одеяло. Ему не слишком хотелось говорить об этом, но раз уж они решили так, то, как бы ни был удивителен поступок ХимЧана, ЧонОп должен был их отговорить. - Прости, я снова совершил глупость, - сказал ЁнГук. Кажется, мальчик понял, о чём он говорит. ЁнГук потрепал его по волосам. - Просто я говорил с ДэХёном, и… - заметив, что руки ЧонОпа задрожали от упоминания этого имени, старший не стал продолжать. – Ладно, Оппи, отдыхай. Окончательно убедившись в том, что он ничего не знает и не понимает, ЁнГук вышел из комнаты и направился по лестнице вниз, чтобы отыскать ХимЧана и потребовать объяснений от него. Ведь он считал себя хозяином в доме… До сегодняшнего дня и разговоров с ДэХёном и ЧонОпом. Так что же? Два мальчика перевернули его представление обо всём, что происходит? ЧонОп остался в некотором недоумении. ЁнГук поговорил с ДэХёном и пришёл выспрашивать у него про ЧжунХона? О чём же они разговаривали? Неожиданно он почувствовал, как по его щекам текут слёзы. Он сам не хотел плакать, а в итоге уже рыдает. А ведь он даже тогда, на вокзале ни разу не заплакал. А, может, стоило? Может, тогда бы на него обратили внимание прохожие или те же самые бродяжки? В любом случае всё это затмилось, и он практически ничего не помнил. Вот только глаза, глядящие на него с какой-то необъяснимой злостью, губы, растянутые в недоброй ухмылке, пальцы, перебирающие его волосы… Почему эти воспоминания были настолько свежими? Он помнит, что говорил ДэХён, помнит, как боялся, когда старший брат потребовал повторить то, что он произнёс, помнит, как дрожал его голос. Зачем же нужно было пугать ЧонОпа? Неужели он ещё недостаточно боялся? Вновь подходя к школе, он увидел всё тех же ребят, которые постоянно оказывались рядом. Новых игр с ними не хотелось, поэтому, развернувшись, ЧонОп пошёл в обход, чтобы с ними не сталкиваться. Но было уже поздно, так как любимая игрушка этих шестерых отсутствовала на занятиях уже довольно давно, а поиграть хотелось. А по случаю того, что так соскучившиеся по нему оборванцы вновь увидели его у ворот, они быстро начали его догонять, по пути обмениваясь кивками. Перекладывать шурупы на уроках труда или подпиливать ножки у стула – это скучно. На этот раз они придумали что-то более серьёзное и интересное. - ЧонОппи! – воскликнул один из них, когда все они приблизились к мальчику. – Здравствуй, ЧонОппи! Мы скучали. Тот опустил голову, пытаясь скрыться от них. Общение с ними всегда имело свои негативные последствия, и ЧонОпу было бы легче, если бы они, как все остальные, просто никогда не приближались к нему. - Мы придумали для тебя весёлую игру, - сказал старший. Весёлую игру… ЧонОп молчал. Тот отвёл его за плечи немного дальше остальной компании и протянул ему руку с каким-то пакетиком. - Держи. Видишь, там порошок? Это очень вкусно. Съешь это, - хихикая, сказал он. – Прямо сейчас. ЧонОп взял пакетик в руки и взглянул на содержимое. Порошок. Он высыпал немного на руку и уже было поднёс к лицу, как слева к ним кто-то подошёл, и ЧонОп отвлёкся. - Привет, ребята, - сказал знакомый голос. – Развлекаетесь? - Здорово, Дэ. Развлекаемся, присоединяйся, - старший из компании пожал парню руку, однако, высвободить ладонь не смог. ДэХён дунул на руку ЧонОпу, рассеивая порошок, что лежал на ладони младшего брата, и вновь взглянул на растерявшегося главаря шайки. - Да? Давать такую дозу героина маленькому мальчику – это развлечение? – он с силой сжал чужую ладонь и, услышав болезненный вскрик, довольно ухмыльнулся. - Да он даже на человека не похож, - пролепетал тот, не на шутку испугавшись. Хмыкнув, ДэХён зажал ладонь ещё сильнее, а потом отпустил, немного отворачиваясь в сторону. Так просто было припугнуть людей. На этот раз всё зашло слишком далеко, так что, увидев подавленного младшего брата, он развернулся и резко ударил главаря шайки в челюсть кулаком, тут же отпрыгивая, чтобы изворачиваться от ударов. Однако их не последовало, а пострадавший упал на землю уже только от одного нападения, заставляя остальных единомышленников отступить. - Мой брат, ясно вам? Ещё раз увижу рядом кого-то из вас, и заставлю каждого съесть по такому пакетику. Будьте уверены, я найду каждого, - сказал он, переводя взгляд с одного парня на другого. – Усвоили? – прикрикнул он. Те закивали головами, убегая и оставляя своего главаря лежать на земле. ДэХён повернулся к напуганному брату и, хмыкнув, прошёл мимо него, ничего не сказав. ЧонОп взглянул на свою ладонь, где ещё остались частички порошка, который он мог запросто принять, если бы вовремя не появился ДэХён. Чувствуя, как к глазам подступают слёзы, он резко сорвался и побежал в туалет, снося всё на своём пути. И, лишь подставив руку под воду, он немного успокоился, начиная долго и отчаянно тереть ладонь. Он стоял перед раковиной, давясь слезами, вновь и вновь натирая ладонь с такой силой, что вскоре в раковину стали капать красные капли. Он оттирал каждый палец, до жуткой боли, снова и снова подставляя их под струю. Но рука всё равно не была до конца чистой, и, выключив воду, он сел на пол школьного туалета и закрыл лицо руками, тихо всхлипывая. И в память снова вонзился знакомый до боли образ мальчика, которого никто не видит. Мальчика, который, умирая, сидит и переводит взгляд с одного прохожего на другого, что просто идут мимо. Мальчика, который никогда не выберется с вокзала.