Молитва во спасение

Суматоха в доме не заканчивалась уже второй день. Будто готовясь к какому-то празднеству, дети носились по дому и всё время брались за какую-то работу. Да, это праздник. Впервые за много лет. ЧонОп улыбался. Он смотрел на всё происходящее и не верил своим глазам от счастья, переполняющего его полностью. Наконец-то… наконец-то, всё хорошо. Это то, о чём мечтал каждый в этом доме: событие, которое всколыхнуло эту замершую семью. Нечто оживляющее прошло весенним дождём в их жизни, и всё внутри этого дома вновь задышало, давая волю забытым чувствам. Всё началось тогда, именно в тот самый день, когда ДэХён вручил ЧонОпу ключи от зала. Но кто бы знал, что ДэХён не ушёл тогда. Он остался, чтобы посмотреть и найти нечто такое, что могло бы также свести его с ума и заставить почувствовать что-то необычное. И он нашёл это, и той встряски, что он получил, хватило ему с головой. Он взглянул один раз и уже не смог оторваться. Это было то чувство, когда он, наконец, понял родного брата и сумел принять его. И он действительно смог назвать его родным, смог потом одобрительно улыбнуться на растерянный взгляд ЧонОпа, который его не видел. Внешне, конечно, ничего не изменилось: ДэХён всё так же воспитывал брата, иногда прибегая к жестоким мерам, но теперь он хотя бы понимал, во имя чего делает это. Чтобы спасти, чтобы доказать и себе, и ему, что всё можно пережить и от всего вылечиться. Конечно, его развлечения не прекратились. Периодически бывало, что он дёрнет ЧонОпа за волосы, приказывая отвечать на свои вопросы, бывало, что в действительности поднимет руку, а один раз он даже сильно ударил ЧонОпа лбом об косяк, отчего тот ещё неделю ходил с большой шишкой. Однако от взгляда его не ускользнуло то, что младший теперь не так сильно боялся его, иногда принимая удары, как должное, но при этом часто появляясь рядом с ДэХёном просто так, чтобы посидеть, поговорить. Он сказал ЧонОпу быть аккуратнее с ключами, и тот был максимально аккуратен. Он ходил танцевать в такое время, когда там просто никого не могло быть, всегда оставлял все вещи на своих местах, даже следил за тем, чтобы температура в зале не менялась. Однако всё изменило одно значительное происшествие. Это случилось пару дней назад, когда ЧонОп вновь пришёл в зал, чтобы потанцевать. Одноклассники в тот день обошлись с ним грубовато, учитель по географии вызвал к доске и поставил неудовлетворительно, а ДэХён залепил болезненную пощёчину. День явно не удался, и ЧонОп был расстроен, а потому и пришёл в зал, чтобы немного успокоиться. Возясь с ключами, он несколько раз уронил их на пол, стараясь всё же делать всё это как можно тише. Но руки не слушались, и он тяжело вздохнул, а через секунду услышал голос за спиной: - Снова ты? – спросил его кто-то очень уставший. ЧонОп испуганно повернулся и увидел тренера, рядом с которым шёл какой-то мужчина, на вид среднего возраста и очень зажиточный. - Мальчишка, - неожиданно мягко сказал тренер, – ну я же сказал тебе не ходить сюда. И ключи у меня стащил, и стену всю изрисовал. Вот что мне с тобой делать? ЧонОп опустил голову. Он решил, что сейчас у него обязательно заберут ключи и снова выкинут, если не хуже. Хотя чего уж может быть хуже… - Я хотел танцевать… - только смог пролепетать он. - Действительно, Джун, почему бы не пустить мальчика? – сказал человек, которого ЧонОп сейчас не видел, однако чувствовал его взгляд на себе. - Он аутист, - тихо сказал тренер. – Нельзя мне его принимать по состоянию здоровья. ЧонОп всё равно всё услышал, улавливая новое для него слово. Его назвали аутистом. Кто это? - ЧонОп не знал. Наверное, аутисты – это все те люди, которых призирают, как его. Незаслуженно презирают. Ведь они не виноваты в этом, они такими родились. Они остановились посреди толпы, не потому что им так захотелось, а потому что так надо. Они ничего не могу исправить. - Подумаешь, тоже мне, предлог. Ноги есть, сердце здоровое – значит, с ним всё хорошо, - хмыкнул незнакомец, подходя к ЧонОпу: - Как тебя зовут, малыш? ЧонОп не ответил, понимая, что губы не хотят его слушаться. Он пребывал в каком-то непонятном состоянии, когда ни в коем случае нельзя было идти на контакт с другими людьми. Незнакомец протянул руку за ключом, не решаясь касаться больного мальчика. Тот отдал ему вещицу, немного отворачиваясь, чтобы никто не заметил, насколько он расстроен. Через несколько секунд дверь открылась, и незнакомец, улыбаясь, сказал: - Заходи. Покажешь нам, что умеешь. На некоторое время подняв глаза на него, ЧонОп опасливо прошагал внутрь и остался стоять спиной к двери, слушая тихий диалог двух мужчина за собой, видимо, думающих, что он совершенно глухой и не сможет их услышать. - Чего ты к нему прицепился? – спросил тренер. - Я видел его уже, - ответил ему незнакомец. – Он танцевал на улице перед рестораном. Ночью, под дождём. А потом сел на колени и начал молиться. Джунни, я никогда не видел ничего подобного. Человек, для которого танец не просто потребность, это воздух для него. Без него он задыхается, а с ним излечивается. Но внезапно включилась музыка, и дальше ЧонОп уже мало что запомнил. Чувства захлестнули его полностью, и он ощущал себя так, будто он высоко над землёй. Летит, как птица, разрезающая острыми крыльями холодный воздух. Внутри него был ещё один маленький ЧонОп, он смеялся и танцевал, а от его ног развевалось пламя, которое охватило его полностью и заставляло продолжать двигаться, выпуская этот огонь из себя. Закончившаяся песня, сбившееся дыхание и чья-то рука, мягко взъерошивающая его волосы. Он не любил, когда к нему прикасаются чужие люди, а потому сжался в комочек, пока чувствовал ладонь на своей голове. Тогда ЧонОп открыл глаза и увидел перед собой улыбающегося тренера. - Это было потрясающе, ЧонОппи, - сказал он. - Мне действительно очень жаль, что я не могу принять тебя к себе. Я обещал это твоим родителям... - Я не обещал! - выкрикнул незнакомец. - Правильно ведь, Джунни не может, а я могу, - сказал он, подходя к ЧонОпу. - Я работаю в крупном агентстве и могу пропихнуть тебя туда стажёром. Сможешь ещё долго заниматься своим любимым занятием. Ну так как? ЧонОп склонил голову так низко, как только мог. Он ничего не сможет ответить самостоятельно, ему нужно обязательно кому-то сказать. Но внутри будто что-то перевернулось, и разбилась какая-то тёмная ёмкость, которая не пропускала солнечный свет. Теперь её нет, и лучи быстро начали осветлять и согревать его душу. - Мне нужно сказать брату... - совсем тихо сказал он, не поднимая взгляда. Он выглядел маленьким и забитым, но внутри всё буквально ликовало, было готовым прыгать от радости. Он буквально побежал домой, чтобы сообщить всем радостную новость. И в голове не могло появиться мысли о том, что не все будут «за». В частности, ЁнГук сразу сказал, что ему не нравится эта идея, и если раньше бы его мог ткнуть в бок ХимЧан и сказать, чтобы он успокоился, то сейчас ХимЧан был просто вне себя от восторга. Услышав от заикающегося ЧонОпа новость о том, что его хотят принять стажёром в агентство, он начал прыгать, смеяться, обнимать ЧонОпа и общаться одними междометиями. И от этого ЧонОпу стало как-то совсем легко. Если ХимЧан так радуется, значит, всё будет хорошо. Ведь он и сам сказал незнакомцу из агентства, что должен поговорить с братом. А ЁнГук ему братом не приходится. - Я не считаю, что это хорошо, - сразу сказал он. ЁнГук изменился, вернее, он стал таким, как прежде: вновь пытался любыми способами оградить ЧонОпа от его привычек, и новой его фишкой стал замок в ванной. И теперь он закрывался тогда, когда ХимЧан ставил работать стиральную машину. ЧонОп не бился в истериках, не кричал и не пытался открыть замок самостоятельно – он садился прямо у двери и слушал звуки знакомого механизма, углубляясь в свои мысли. Он пытался сравнить то, как он думал раньше, и то, как он делает это сейчас. Раньше этим механизмом ему представлялась его жизнь, а теперь он остаётся человеком, который не идёт с серой толпой. Что-то изменилось? Жизнь человека не может быть механизмом, - вдруг понял ЧонОп. Механизм не может сам думать о том, как дальше он будет работать и когда сломается. Почувствовав однажды в себе маленькое чудовище, от которого отворачиваются, он с наслаждением вспоминал тот момент, когда люди обернулись на него и с упоением чувствовали то, что чувствует он. Он сам сделал это? Сам. И даже когда машинка перестаёт стирать, он не чувствует скорую смерть и не думает о том, как страшно, пожалуй, вот также замереть - теперь он думает о том, в каком направлении нужно двигаться. На этот раз его дорога нашла его сама. - Дурак ты, - буркнул ХимЧан. – Неужели ты считаешь, что он мало пережил и с новыми трудностями он может не справиться? Он справится! ЧонОп понятия не имел, о каких трудностях они говорят, но то, что он был готов ко всему, - это точно. Так и есть, ведь ему сделали такое предложение, о котором он мог только мечтать. Сотни, тысячи людей, которые будут останавливаться и смотреть на него. Не желая далее слушать этот спор, ЧонОп поднялся и пошёл дальше. Он не знал, от кого ожидать поддержки, но, немного подумав, всё же свернул по коридору налево и дошёл до одной из дверей. - ЕнДжэ-хён, - он постучал в комнату, немного приоткрыв дверь и заглянув. - ЧонОппи, - радостно пробубнил сидящий за столом и, вероятно, делающий уроки ЕнДжэ. ЧонОп редко бывал в этой комнате, и сейчас, оглядываясь, он зашёл и присел на стул. Это была ещё одна странность, на которую никто не обращал внимания: он никогда не садился на чужую кровать. Лучше сидеть на полу, и ЕнДжэ, заметив это, лишь кивнул и приготовился слушать. - ЕнДжэ-хён, ты на моей стороне? – тихо спросил ЧонОп, внутренне немного боясь ответа брата. Его ласковые прикосновения в больнице и эта вечная забота не прошла мимо ЧонОпа, хотя тот не понимал, к чему бы старшему делать всё это для него. Забота ХимЧана была более-менее понятна, ведь ему пришлось выполнять роль матери, и он в действительности совсем неплохо с ней справлялся. Но вот ЕнДжэ… Любит, - говорит ХимЧан. А ЧонОпу стало казаться, что его попросту не за что любить, даже если это чувство и вправду существует. - Что-то случилось, Оппи? – несколько обеспокоенно спросил он. – Я помогу тебе, если что. - Я… - начал было ЧонОп, но осёкся, тяжело вздыхая. – Если я вот так пойду работать танцором, это будет считаться плохим поступком? Он мог обратиться к ЕнДжэ с вопросом: что такое хорошо и что такое плохо, ведь он всегда скажет правду, в отличие от остальных в этом доме. Однако ЕнДжэ немного завис, прежде чем что-либо ответить. - Хмм… - протянул он. – А что же в этом может быть такого плохого? - ЁнГук-хён говорит, что это плохая идея, - сокрушённо выговорил ЧонОп. Он уже давно не говорил столько слов за день другим людям. Обычно он молчал, когда другие разговаривали, а иногда даже не отвечал на чужие вопросы. Но этот день… Он стал особенным. И даже такие длительные разговоры сначала с тренером и незнакомцем, потом с ХимЧаном, а теперь и с ЕнДжэ не казались ему таким странным явлением. Он вдруг понял, что зря молчал… - Я могу выступать на настоящей сцене… - горячо прошептал он, глядя на ЕнДжэ. Тот снова помолчал несколько секунд, но уже не из-за задумчивости. Брат восхищённо посмотрел на ЧонОпа, а потом до безумия радостная улыбка озарила его лицо, и он подскочил с места. - Ты… Оппи, почему ты сразу не сказал? Это же прекрасно! Это просто замечательно! – он побежал к ЧонОпу, поднял его за локоть и крепко обнял. – Мы как-нибудь уговорим ЁнГука, и ты будешь заниматься тем, чем мечтал, - совсем по-доброму проговорил ЕнДжэ, широко улыбаясь. Эти слова безумно обрадовали ЧонОпа. ЕнДжэ поможет ему. И ХимЧан тоже, ведь они всегда ему помогали. Да, это очень хорошо, что они уговорят ЁнГука. Мечта, мечта, мечта… В голове у ЧонОпа беспрестанно крутилось это слово, и оттого становилось ещё теплее, ещё лучше. Из комнаты ЕнДжэ он вышел совсем воодушевлённым. Впервые за долгое время он чувствовал это, что-то вроде вдохновения – необыкновенный душевный подъём. И ему нравилось это. Уже к вечеру того дня ХимЧан начал созывать всех на кухню, а ЧонОп почувствовал некоторое волнение. Ему непривычно быть героем дня, а тем более эта новость задела его, он даже немного боялся реакции остальных в этом доме. Особенно ДэХёна. ЧжунХон прибежал только после того, как ХимЧан сообщил ему, что он купил ему помидоры. ДэХён же приплёлся позже всех, немного высокомерно взглянув на ЧонОпа. ХимЧан говорил быстро, не оставляя момента на фразы ЁнГука, который просто не мог промолчать. Выслушав, ЧжунХон взглянул на ДэХёна, который совершенно никак не отреагировал, и тоже сделал безучастное выражение лица. - ЧонОп, большая сцена – это не только выступления на людях, красота и деньги, это серьёзная конкуренция, беспрерывная борьба, и иногда очень жестокая, - сказал ЁнГук, глядя на парня. – Ты уйдёшь туда и останешься совсем один… ХимЧан шикнул на ЁнГука, но тот только отмахнулся – ЧонОп должен понимать, на что он соглашается. Ведь мальчик действительно болен, и, кто знает, чем может обернуться ему это стажёрство. - Но ведь у него есть семья, - внезапно проговорил ЧжунХон, привлекая на себя взгляды. – Какая-никакая, а всё же семья, родные люди. Пойти к нам он сможет в любой момент, а вот шагнуть на ступень дальше – нет. - Такой шанс бывает раз в жизни, - добавил ЕнДжэ. ЧонОп снова взглянул на ЁнГука, а потом обвёл взглядом остальных. На него смотрели все, даже ДэХён. Значит, решение нужно принять сейчас, и его судьба зависела только от него самого. И он снова вспомнил это слово, которое не выходило из его головы. - Это было моей мечтой, - тихо сказал он. Видимо, это было принято за «да, разумеется, я согласен», а ЧонОп, в принципе, был не против. ЁнГук всё же был рад за него, потому что улыбнулся этим словам, однако, после этого короткого семейного совета, который, кстати, созывался впервые со дня смерти родителей братьев, ЕнДжэ, ЁнГук и ЧжунХон быстро куда-то ушли, а ХимЧан, бродя по комнате, сыпал поздравлениями и пожеланиями, радуя этим ЧонОпа. Вот только ДэХён… Он ни слова не сказал за всё время, пока продолжался разговор. Но старший брат, похоже, совершенно его не замечал. А потом он ушёл, оставляя ЧонОпа наедине с подозрительно молчащим ДэХёном. Он даже не смотрел на младшего брата, и это было немного странно и непонятно. Наверное, ДэХён не рад? Может быть. Внезапно тот поднялся со стула и направился к выходу, показывая, что он злится. - Хён, - позвал ЧонОп, поднимаясь за ним. - Подожди, хён. Резко развернувшись, ДэХён влепил такую сильную пощёчину, что ЧонОп согнулся пополам. Воспользовавшись этим, старший схватил его за горло и довольно сильно приложил головой об стенку, нависая над ним. ЧонОп не на шутку испугался, ведь злой ДэХён мог сделать всё, что угодно. - Что? - сквозь зубы просил тот. - Хочешь поговорить о том, как будешь жить дальше? Или ты думаешь, что раз тебе удалось вылететь из этого гнезда, то всё моментально наладится? - и он снова ударил ЧонОпа затылком о стену. - А, может быть, ты хочешь этим показать, что ты не настолько жалок, насколько кажешься на первый взгляд? Сколько ненависти было в его глазах, так что ЧонОп ощутил плохо знакомое ему чувство обиды. За что он так? Почему он стремится причинить столько боли? И его слова… Неужели ему так нравится до последнего издеваться над младшим братом, который просто стремится к своей мечте? ДэХён выпустил его и, отвернувшись, направился к выходу из комнаты. - ДэХённи... - хриплым голосом вновь позвал ЧонОп, совершенно не понимая, к чему это. - Я всё ещё твой брат, хён. - Брат, которого я предпочёл бы отдать в хорошие руки. Последние слова прозвучали не так уверено, и ДэХён остановился, вновь сжимая кулаки. Снова изобьёт? ЧонОп уже слишком к этому привык. Пусть бьёт. Пусть сорвётся ещё раз, ведь это всего лишь его сумасшедший братец, который живёт на свете только для того, чтобы об него все вытирали ноги. Обернувшись, ДэХён разжал кулаки и протянул одну руку: - Иди сюда, - приказным тоном произнёс ДэХён. Он и сейчаc может избить. ЧонОп не знал, верить ему или нет. Мысль о том, что терять ему нечего, заставила протянуть свою руку ДэХёну, который просто подошёл и обнял младшего брата. Как-то необычайно нежно, что было абсолютно ему не свойственно. Одну ладонь ДэХён положил на шею, а другой поглаживал волосы. Что с ним? - ЧонОп не знал, но внутри всё ликовало и наслаждалось этой нежностью. - Прости, ЧонОппи, - неожиданно прошептал ДэХён. - Ты прав, малыш, ты мой брат. Я люблю тебя, ЧонОппи, как бы странно это ни звучало. ЧонОпу захотелось плакать от собственного бессилия и непонимания того, что происходит. Даже ДэХён понял, что такое любовь, а он не может. Почему у него не получается? А, может, эта его привязанность и есть любовь? Он привязан к каждому в этом доме, значит, получается, что он любит каждого из них. Но ведь это его семья - так и должно быть! ДэХён резко оторвался и поспешил выйти, краешком уха улавливая тихий голос ЧонОпа: - Я тоже люблю тебя... ЧонОп закусил губу, глядя на захлопнувшуюся дверь. Как, оказывается, всё легко. И ДэХён не желает ему зла, и даже ЧжунХон заступился в его защиту. Непривычно это, и чувствуется какой-то подвох. Но сейчас ему как-то совершенно не хотелось думать об этом. В комнату зашёл ЁнГук и, увидев, что ЧонОп сидит там в одиночестве, мягко улыбнулся. Он часто улыбался, хотя почти всегда был серьёзным при этом. Шутил он действительно редко, только радость на его лице сейчас выражалась чётко. - Ты не подумай, ЧонОп, я действительно очень рад за тебя, - сказал он. – Видишь ли, слишком я ко всем вам привык и полюбил, а потому не хочу, чтобы случилось что-то плохое. ЧонОп кивнул, показывая, что понимает это, хотя на деле уже только одна эта фраза вызвала уйму вопросов, связанных с чувствами, которые он не мог пока распознать. - Если что-то случится, не молчи, - вдруг совершенно серьёзно сказал ЁнГук. – Дай слово, что мы первыми узнаем об этом! Он подошёл совсем близко и посмотрел прямо в лицо мальчику. - Даю слово, - ответил тот. ЁнГук похлопал его по плечу, а потом и обнял, как уже сделали все в этом доме. Обычно его старались не трогать, но в этот день... Да-да, в этот особенный день. День, когда перевернулась вся его жизнь и вновь всё пошло по-другому, началось сначала, он начал понимать что-то такое, чего не мог понять очень долгое время. ЁнГук оторвался, приветливо взглянул на него, провожая взглядом до двери и впервые наблюдая мелькнувшую улыбку на губах у этого мальчика. Сегодня именно тот день, тот час, когда ЧонОп сидит на табуретке и мерит взглядом интерьер родного дома. Это последний день, когда он спит здесь. Немного странное ощущение, что придётся спать не в своей старой кровати. Легко ли это будет? Скоро он об этом узнает. Он увидел в конце коридора ЧжунХона, который, закрыв за собой дверь в свою комнату, приближался к нему. ЧонОп ещё не попрощался с ним, пожалуй, ЧжунХон остался последним. Мальчик подошёл к нему и сел рядом. Некоторое время оба молчали, чувствуя какую-то непонятную связь, установившуюся между ними в то мгновение, когда ЧжунХон поравнялся со старшим братом. Затем мальчик протянул ЧонОпу какую-то вещицу на красивой серебряной цепочке. Тот взял её и начал рассматривать. Какой-то медальон с абстрактным рисунком на крышке. - Открой, - сказал ЧжунХон. ЧонОп слегка надавил на крышку, и она открылась, а под ней была фотография. Единственный снимок, где есть все пять братьев, ЁнГук и их родители. Тогда они ездили на пикник в лес и фотографировались все вместе. А на следующий день случилась авария, и старших Ким не стало. ЧонОп помнил это, помнил, как щёлкал затвор фотоаппарата. А теперь он смотрел на эту фотографию, которая потерялась уже давно. ЧжунХон нашёл её, наверное. - Спасибо, - тихо сказал ЧонОп, вновь улыбаясь. - Ты ещё захочешь вспомнить о нас, - ответил ЧжунХон, а потом добавил совсем тихо: - Удачи, хён. ЧонОп резко поднял голову. Его никогда раньше не называли таким словом. Да, он был старше ЧжунХона, но тот просто обходил брата стороной и уж тем более не желал показывать своё уважение. - Его можно открыть ещё с другой стороны, - тут же сказал он. – Там, правда, ничего нет, но ты сам найдёшь, что туда вставить. - Можно… - вздохнул ЧонОп, не прекращая улыбаться. – Можно прятать шпаргалки по биологии. ЧжунХон замер на некоторое время, глядя куда-то наверх, а потом повернулся и стал смотреть перед собой, будто бы что-то тщательно обдумывая. - И по истории, - добавил он, и его губы расползлись в заговорщической улыбке. ЧонОп понял, что ещё никогда не было всё так хорошо, как сейчас. Мимо них прошёл ДэХён, который всё же остановился и приземлился рядом: уж слишком непонятно ему было, почему младшие, которые никогда ранее не общались близко, сидят вместе и улыбаются. ДэХён даже сомневался в том, что ЧонОп и ЧжунХон ещё помнят, как вообще каждого из них зовут. - Ещё один семейный совет? – спросил он. Но ему никто не ответил. Так они и сидели втроём, каждый думал о своём, а ЧонОп размышлял о том, как дальше пойдёт его жизнь. Много ли ему теперь предстоит пережить? Он, конечно, знал, что будет трудно. Но если раньше было трудно, потому что он всё это время просто пытался выжить и понять, что же с ним не так, то теперь это будут трудности на пути к его мечте. Жизнь – танец, а танец – мечта. И каким бы ни был ЧонОп, он теперь понимает, что жизнь не заступается за других людей. Он видел ЕнДжэ, для которого главное – это дарить добро и любовь близким. ЧжунХон, что даже умрёт, не нарушая своих принципов. ХимЧан, для которого жить – это легко, и по-другому быть не может. ЁнГук, без которого бы не выжила их семья и который считает, что все дети в этом доме достойны любви. И ДэХён, чья жизнь заключается в наблюдениях и логике. Все эти люди очень разные, но, пожалуй, именно сейчас, сидя здесь, у порога своего дома, ЧонОп почувствовал: это его семья, это люди, которых он любит сильнее, чем собственную жизнь.