Финики

Утро выдалось на редкость мерзким. Неcмотря на то, что она с позором сбежала из обители Учихи, и до своей комнаты кралась, а потом три часа откисала в ванной. Сакура всё равно чувствовала себя отвратительно. А самое противное - воспоминания о неудачном (только для неё) сексе вызывали свербящее желание зайти к брату в комнату и удовлетворить желание. Но совесть была выше, а потому пришлось идти в свою спальню, отдавшись пустой кровати и тёплому одеялу. А поутру возненавидеть это самое одеяло, под которым она чуть не изжарилась, и собственную глупость, ведь она не высушила волосы, и вообще весь мир проклясть. В дополнение ко всем невзгодам разболелись голова и горло, сигнализируя о приближающейся простуде. Вот тебе и радость — болеть в июле. Медленно закипая от злости, Сакура скрутила влажные волосы в пучок, даже не удосужившись их расчесать, и нацепила первое попавшееся платье, спеша на работу. Бывало, в лучшие свои дни она приходила на работу за полчаса до начала смены, с хорошим макияжем, над которым корпела часами, и безупречной укладкой. Но сегодня однозначно был плохой день, а потому она всем своим внешним видом хотела показать, что жизнь — отстой. — Доброе утро, Сакура-сама! — Мацури уже стояла за стойкой регистратуры, всё так же широко улыбаясь. Сакура гневно подумала: «Не отсвечивай, коза!», но тут же прогнала эти мысли из головы. Неудачи в личной жизни — ещё не повод становиться грубой и противной, тем более по отношению к тем, кто этого не заслуживает. Да и девчушка смогла сама себя реабилитировать, громко воскликнув «Какое у вас красивое платье!». Харуно удивлённо подняла брови и опустила взгляд на платье, чуть не залившись краской. Только сейчас заметила, что впопыхах натянула. С полгода назад платье было куплено и отложено до лучших времён, и Сакура была уверена, что наденет его на свадьбу Наруто с Хинатой, о которой уже долгое время ходили слухи. Платье в пол было цвета парного молока, а лиф украшен тонким кружевом. Ну и куда, в таком красивом платье — и по больнице? Вот же дурочка. — А вы чего пришли? Смена ведь не ваша, — Мацури с интересом посмотрела на неё, чуть склонив голову вбок. Сакура повторила её движение, и несколько секунд они смотрели друг на друга, как две дурочки, а потом одновременно расхохотались. — Забыли, да? Может, тогда выпьете чаю с нами? — предложила девушка, и Сакура радостно согласилась. Вернуться в старую комнатку для персонала, где пряталось большинство медсестёр, было приятно. Вновь окунуться в ту старую атмосферу, когда она только-только начинала учиться у Цунаде, и заботливые медсестры прятали её у себя от гнева Пятой. Часто поили чаем, насильно кормили печеньем, и заставляли просто посидеть и перевести дух, чтобы не упасть в обморок. — О, Сакура! Худая какая! Немедленно садись есть! — Аяко-сан, медсестра в годах, немедленно усадила Харуно за стол и едва тряпкой не отходила, когда девушка вздумала отказываться. Пришлось есть. За болтовнёй и тёплым чаем Сакура успела позабыть о всех своих заботах. — Харуно-сама! Мы там не справляемся, срочно нужна ваша помощь в пятой операционной! — один из интернов вихрем ворвался в комнатку и, сообщив информацию, шокированно раскрыл рот. Не каждый день он мог застать своего преподавателя в платье. Весть о внеплановом появлении Харуно на работе разнеслась по больнице ураганом, да с такой скоростью, что Сакура не успела на диван присесть, как весь персонал знал — госпожа главврач сидит у медсестёр в красивом платье и попивает чай. — Сейчас приду, иди, — приказала Сакура, вставая на ноги. Удивлённый парнишка, немедля покинувший помещение, унёс с собой весёлость атмосферы. — В платье оперировать не пойду, понятное дело. Так что давайте медицинский костюм, любой. Несмотря на то, что она была намного младше половины персонала, женщины немедленно подчинились её словам, и никто из них даже не помыслил высказать ей своё недовольство по поводу надменного тона. Платье в считанные секунды сменилось голубой медицинской формой, которая была велика. Поблагодарив за гостеприимство, Сакура умчалась в операционную. Там ей помогли надеть средства защиты, быстро объяснили ситуацию, и поспешили разойтись по углам, дабы не мешать. Харуно, искусно орудуя скальпелем, приступила к удалению опухоли, изредка поглядывая на приборы. — Вот как вышло: не ваша смена, а пришлось работать, — Мацури аккуратно застегнула молнию на платье и быстро расправила складки. — Ничего не поделаешь, — вздохнула Сакура, распуская волосы. Короткие розовые пряди тут же опустились вниз. Несколько часов, проведённых в плену пучка, придали им вьющийся вид, — Скорей бы упасть в кровать и поспать, — мечтательно сказала девушка, убирая кудри от лица. Непослушные волосы вновь скользнули по щекам и вызвали раздражение. В личном шкафчике нашёлся белый ободок, который она носила когда-то давно. Обрадовавшись находке, девушка быстро убрала с его помощью волосы и, попрощавшись с Мацури, отправилась домой. Затянувшаяся операция окончательно вымотала. Медленно перебирая ногами, девушка двигалась домой, но на половине пути голод и плохое настроение дали о себе знать. Не раздумывая, Сакура свернула в проулок, где стояли продовольственные лавки, а также небольшие забегаловки, где продавали уличную еду. Спустя полчаса она уже была вооружена пакетом с уличными закусками и крупными яблоками, которые так и манили своим видом. — Привет, — Шинджи, окружённый толпой девчонок, махнул ей рукой и подошёл, молча забирая пакеты из рук, — Чего такая красивая? — Захотелось, — буркнула Сакура, недовольно взглянув на девчонок, которые шептались в стороне. Конечно, такое красивое платье слабо вязалось с мешками под глазами и спутанными волосами. — А я думал, ты для Саске, — подколол сестру парень, хитро улыбаясь. Сакура немедленно вспыхнула, низко опустив голову. — С чего бы это?.. — неуверенно залепетала девушка, сцепив пальцы в замок. — Ну, пойдём домой, — Шинджи, удобнее перехватив пакеты, схватил сестру за руку и пошёл в сторону дома, даже не подумав попрощаться с фанатками. Придя домой, Харуно-младшая немедленно ушла в спальню, чтобы переодеться и забыться крепким сном. Стыдно было признавать, но Сакура старательно избегала брата, и не знала, как сообщить ему о произошедшем. Да и нужно ли? Повесив платье на вешалку, девушка быстро натянула домашний топик и шорты, вновь завязала волосы в пучок и спустилась в гостиную. Брат умелой рукой накрыл на стол. Точнее, вытащил пластиковые коробочки из пакетов и расставил на столе, но и это можно было считать за сервировку высшего класса. Обычно они не утруждали себя столом. Еда валялась прямо на диване, не раз являясь причиной въевшихся пятен, которые прятались под мягким пледом. По старенькому телевизору показывали какую-то комедию. Не слишком забавную, но для коротания времени вполне подходившую. — Как на работе? — осведомился брат в перерыве, когда вместо фильма началась назойливая реклама. Сакура пожала плечами, сделав вид, что очень уж увлечена лапшой. От горячей собы в носу тут же неприятно захлюпало, а бесцветный из-за больного горла вкус еды приобрёл оттенок соплей. Сакура недовольно скривилась. Она могла саму себя заштопать без анестезии, а вот с простудой справиться не могла. Глупость какая-то! — Заболела? — парень тут же коснулся взмокшего лба, потрогал горящие щеки. Сакура только теперь заметила, как жарко ей на самом деле было, и как ломило кости от усталости. Глаза сами собой стали закрываться. — Не засыпай здесь, дурёха, — Шинджи потрепал ее за плечо, обнаружив её в полудрёме, когда фильм почти закончился. Ближе к концу картина набрала обороты, сюжет завертелся, и он, стыдно признаться, так увлёкся, что забыл про заболевшую сестру. Сакура, кажется, даже не была против. Поудобнее развалилась на диване, обняла подушку, голову примостив на подлокотник, и мирно сопела в две дырочки, забыв обо всём. Прикосновение к плечу заставило вернуться на бренную землю. Слегка лихорадило, и эта ломота в костях ей одновременно безумно нравилась, но также и бесила. Не привыкла она чувствовать себя немощной. Цунаде из неё это чувство выбила кулаками, в буквальном смысле. Но до чего же расслабляло и усыпляло. Казалось, что её качает на волнах безмятежности и спокойствия. Вот бы ещё не насморк, забивший нос, вообще кайф. — Отстань, — промычала девушка в плечо брата, когда он поднял её на руки. Тонкие руки тут же обвили шею, горячий лоб упёрся в плечо, и Сакура попыталась в кратчайшие сроки уснуть вновь, но не получилось. Сперва трясло, когда Шинджи шёл в комнату, потом холодное одеяло остудило жар и сбросило липкий сон с глаз, а уж когда топик настойчиво потянули вверх, снимая, она и вовсе пробудилась. — Чего удумал?! — злобно спросила девушка, прикрыв груди руками. Любимая майка полетела в угол комнаты, сиротливо приземлившись бесформенной тряпкой на пол. — Одежда вся мокрая, нужно переодеться, — спокойным тоном объявил брат. Сакура тут же закатила глаза. Знала она этот тон и выражение лица, а-ля «это он был главврачом больницы и многие годы трудился на Цунаде». — Знаю я твоё «надо переодеться», чего доброго, изнасилуешь и не заметишь! — когда болеешь, хочется быть невыносимой занозой в заднице. Хочется часами хныкать о том, как тебе плохо, канючить сладкое, потом солёное, затем воды. Ругаться на производителей салфеток и свой свербящий нос. Сакура могла мгновенно обернуться ходячей (чаще лежащей) катастрофой. И Шинджи знал. Знал, и молча терпел все эти годы. — А ты всё об одном да об одном, — пропел парнишка и резво дернул сестру за ногу. Умелые пальцы без труда ухватились за шорты и одним движением стянули вниз. Сакура, краснея не то от температуры, не то от неожиданного возбуждения, хотела что-то промычать в ответ, но сопли потекли рекой, и пришлось рыскать в поисках салфеток. — Трусы тоже влажные, надо снимать, — все тем же звездецки мудрым голосом сказал парень. Сакура, сморкаясь, зло зыркнула в его сторону, и только собралась сказать ему, кто он, и куда ему идти, как подкатило желание чихнуть. Чихнула, шмыгнула носом, утёрла выступившие слезы с глаз и тяжело вздохнула. — Секс — лучшее лекарство от простуды, — брат ловко оказался рядом, провёл прохладными руками вдоль рёбер. Харуно-младшая обессиленно упала на подушки, чувствуя, как медленно отключается. — Могу сесть сверху и затопить тебя соплями, — в головах дружно промелькнуло воспоминание. Им было по семнадцать, у Сакуры была ангина и жуткий насморк, а ещё дико хотелось ласки, поэтому она ловко оседлала бёдра брата и резво двигалась на нём, переплетая пальцы вместе. За жарким занятием они и не заметили, как сопли покатились с носа. Шинджи орал фальцетом, корчил рожи и чистился салфетками, пока Сакура сморкалась в ванной. Зато наутро на насморк не было и намёка. — Боюсь, уснёшь где-то в середине, так что я уж как-нибудь тут сам, — парень заботливо чмокнул сестру во взмокший лоб, погладил по вихрастым волосам и, выпустив желание наружу, прошёлся дорожкой поцелуев до линии трусов, которые стащил с неё. Сакура удобнее устроилась на подушках, расставила ноги шире и прикрыла глаза рукой. Ей было стыдно и приятно одновременно. И это сводило с ума. Умелый язык брата прошёлся по половым губам, и от одной этой ласки захотелось выгнуться сильнее. По телу побежали мурашки, в тугой узел свернулся желудок и ухнул куда-то в лобок. — Я серьёзно, — с придыханием произнесла девушка, — прекращай! Несмотря на дикое удовольствие, которое только увеличивалось за счёт лихорадки, Сакура считала всё это неправильным и каким-то грязным. Был ли тому виной неудавшийся половой акт с Учихой, или неожиданно пришедшее осознание того, что инцест — грех, но она никак не хотела продолжать это. Брат, уставший терпеть её капризы, отстранился, и девушка тут же сомкнула ноги, сгорая от стыда и температуры.