Наблюдатель

      Всю следующую неделю я металась в лихорадке в больнице под присмотром отца, также заработав себе в качестве осложнения пневмонию. Ну, действительно, а на что я надеялась, что моему организму ничего не будет за прогулку под дождём, и это учитывая то, что я болела ОРВИ и мне всего четыре года? Вот именно, явно не на чудесное исцеление от всех болячек. В связи с этим, похороны я пропустила, хотя этому даже несколько рада, ведь это событие никак не может уложиться у меня в голове.       Со слов отца, ко мне в палату постоянно заглядывали Карин и Ичиго, я даже сама успевала увидеть их пару раз, прежде чем снова провалиться в тяжёлый сон. Правда, именно что заглядывали, ведь они тоже могли заразиться от меня и слечь на соседние рядом со мной больничные койки.

***

      Наконец, почти спустя месяц болезни, ко мне разрешили пускать посетителей. В первый же день ко мне пустили Карин, и сестрёнка налетела на меня, выбивая воздух пополам с кашлем из лёгких и крепко сжимая в объятиях, словно пыталась задушить меня.  — Я… Я ведь сначала тебе не поверила, — сбивчиво начала сестра, слегка ослабляя объятия. — Хотела сама всё узнать… А потом тебе стало плохо и… и я просто никак не могла тебя оставить, — Карин снова сжала меня сильнее, заново переживая тот день. — Потом вернулся отец, и тогда я поверила, — я медленно обняла сестру, которая резко замолкла. — Знаешь, после того, когда тебя сюда положили, папа всю неделю ходил хмурый, и мне постоянно казалось, что ты… ты точно так же уйдёшь, как и мама… — Карин вздрогнула, и я обняла её сильнее, пытаясь показать, что я здесь, и что со мной всё в порядке…

***

      На следующий день пришёл Ичиго. При виде хмурого выражения лица брата я невольно сильнее укуталась во всё тот же жёлтый плед, который не так давно разрешили взять, как и плюшевую кошку по имени Мэй, которую мама подарила мне на трёхлетие. Почему-то мне казалось, что он так хмурится из-за меня, из-за того, что я не сказала о своих предчувствиях, хотя это точно не так.  — Ичи-нии… — я замолчала и сильнее прижала к себе игрушку, неуверенно наблюдая за братом, который медленно приближался ко мне, сохраняя всё то же хмурое выражение на лице. Приблизившись, брат качнулся вперёд и резко обнял меня.  — Прости, Юзу, прости меня, прости… — лихорадочно зашептал мне на ухо Ичиго. Стоп, что? Он до сих пор винит себя в смерти мамы? Откуда-то изнутри на меня накатила не особо понятная злость, вызванная моим твёрдым убеждением, что вот уж в чём, так в смерти Масаки брат точно не виноват. Я гневно сощурила глаза и недовольно поджала губы под марлевой маской.  — Ичиго, — брат резко замолчал и напрягся, впервые слыша, как я называю его по имени таким тоном. Эх, я понимаю, что возможно пожалею об этом, но я редко когда могла нормально сдержать свою злость, особенно когда она вытекала из несогласия с моими убеждениями, — я тебя не прощу, — кажется, Ичиго перестал дышать, — если ты всё так же будешь винить себя в том, в чём ты абсолютно не виноват! — последние слова я громко прохрипела ему в ухо в тщетных попытках прокричать.  — Ю-Юзу, я… — брат разомкнул свои объятия и уставился куда-то в пол, словно пытаясь найти там ответ на мою фразу.  — Пожалуйста, помолчи, — я прервала брата и тут же зашлась в приступе кашля, роняя на кафельный пол игрушку и сгибаясь в три погибели, пытаясь впустить в лёгкие воздух. Чёрт, всё же не стоило давать волю эмоциям и пытаться кричать.       Брат подорвался ко мне и придержал, чтобы я не свалилась с кровати, при этом участливо похлопывая меня по спине.  — Спасибо, — едва слышно прохрипела я, разгибаясь, и осторожно втянула носом воздух, чтобы не спровоцировать ещё один приступ. — Вообще-то, я хотела поздравить тебя с Днём Рождения, правда, довольно поздно, — ага, у Ичиго праздник в середине июля, а теперь уже его конец. — Ну, юбилей, десять лет, я даже тебе подарок приготовила… — брат смешно нахмурился, не понимая, какой же подарок я могла ему сделать, сидя в палате.       Я мысленно облегчённо вздохнула, чувствуя, как неуловимо испаряется напряжённая атмосфера из палаты. Быстро юркнув рукой под подушку, я достала свой подарок. Неожиданно накатила волна сильного смущения. Блин, может, вообще ему не отдавать? Стрёмно же как-то. Да и подарок сам по себе дурацкий. Решившись, я протянула руку в сторону брата.  — Вот, — я раскрыла ладонь, показывая брату мягкий белый браслет, сплетённый моими руками. — Да, я понимаю, что, возможно, он тебе не особо понравится и вообще он странно выглядит… — мой смущённый бред неожиданно заткнул один счастливый вид Ичиго, уже нацепившего браслет, пока я тут распиналась.  — Спасибо тебе, Юзу, — меня снова крепко обняли, на что я смогла лишь смущённо кивнуть. — Меня волнует только один вопрос, а из чего ты его сделала? — Ой. Ой-ой-ой. Я ненадолго замолкла, думая, раскрывать ли мне эту тайну.  — Ну, вообще-то… — тут я замялась, пытаясь понять, как на это отреагирует брат, но в итоге выпалила всё одним словом. — Ясделалаегоизпетелексмасок.  — Чего? — брат удивлённо вылупил на меня глаза, на секунду перестав теребить мой подарок.  — Из петелек. С масок, — в подтверждение своих слов оттянула за ухом одну из них, показывая брату, — глупо, да? — несколько обречённо спросила я у Ичиго.       Брат в ответ впервые за весь разговор так широко улыбнулся, что даже перестал хмуриться, и обнял меня. Я и сама не заметила, как на моём лице появилась улыбка, и я обняла радостного смеющегося брата в ответ.

***

      Ну наконец-то я дома! С этой мыслью я облегчённо рухнула на свою кровать под смеющийся взгляд Карин, которая тоже была в комнате. Хотя в какой-то мере я и так всё это время была дома, ведь клиника находилась чуть ли не за соседней стеной.       В общем, в больнице пролежала я больше двух месяцев, а вернулась домой в последнюю неделю лета, и моё ежедневное хождение на процедуры скрашивали частые визиты семьи. Я мысленно улыбнулась, вспоминая, как меня выписывали. Тогда отец, как главврач, нарочито строго читал список правил, которые я буду должна соблюдать дома. Я тогда честно пыталась принять такой же серьёзный и умный вид, но, судя по весёлому взгляду Ишшина, получалось не очень, как бы я ни старалась. Хотя мы ведь всё равно оба понимали, что дома папа точно проследит за этим.       Откуда-то снизу поплыли вкусные запахи и с первого этажа донёсся крик отца, возвещающий о том, что всем нам пора ужинать.  — Карин, а ты знаешь, что у нас на ужин? — я лениво соскреблась с кровати и потянулась, сдув надоедливо маячащую перед глазами прядку волос, которые решила отращивать в память о Масаки.  — Ну, должны были остаться парочка кусочков пиццы, которую папа вчера покупал, — ответила сестра, которая уже стояла в дверях, ожидая меня.       Пицца, да? Я недовольно поджала губы. Вот что бы они там ни делали, хоть за пустыми гонялись, хоть по другим мирам носились, а вот травиться полуфабрикатами я им не позволю, я уж лучше сама тогда готовить буду! И, приняв такое решение, направилась вместе с сестрой в сторону кухни. Не знаю, вредная ли эта пицца или нет, но есть всё равно хочется.