Её величество Тарья Турунен

      — В середине прошлого века в Ньёмердалле разразилась революция. Кровавая междоусобная война. Родители вашего отца, не дожидаясь указа о свержении, бежали, спасая свои жизни и жизни своих детей. Они нашли способ переместиться в тот мир, откуда вы прибыли. Но гражданская война, развернувшаяся в Ньёмердалле, унесла на тот свет множество жизней, так ничего и не решив. Страна осталась без правителя на растерзание другим государствам. На политической арене сейчас идёт настоящая борьба за владение землями Ньёмердалля.       Король Сайганский широкими шагами мерил зал аудиенций, рассказывая Тарье историю её королевства. Женщине сразу понравился этот энергичный молодой человек с рассудительностью и пытливым интересом во взгляде. Видно было, что, несмотря на молодость, он много знал и готов был помочь.       Этим утром Турунен связалась с незнакомцем, который передал ей накануне загадочный конверт. Обдумав за ночь произошедшее событие, она решила довериться посланнику и продолжить начавшуюся историю. Всё-таки этот человек не походил на сумасшедшего, а сияние медальона совсем сбило с толку. Мужчина, оказавшийся послом сайганского короля, сообщил ей, что развеет все её сомнения одним заклинанием. И он перенёс предполагаемую наследницу во дворец своего господина.       Посол не ошибся — рок-звезда лишилась всех сомнений, впечатлившись необычным перемещением. А потом ей сообщили, что правитель Сайгани ждёт аудиенции с кандидаткой в королевы. Король любезно встретил Тарью Турунен, пообещав подробно объяснить происходящее.       — Понятно. Ну, а вам-то, какая выгода от меня, раз вы заслали посла за мной? Тоже хотите с моей поддержкой захватить себе кусок Ньёмердалля? — Тарья стояла, прислонившись к колонне и скептически рассматривая свои перспективы. Она не верила в безвозмездную помощь в политике — в таких важных вещах нельзя быть доверчивым.       — Мне не нужна война. Если вражда между странами перейдёт в боевые действия, я буду туда втянут. Как союзник одной из сторон. Я не хочу выходить из этого альянса, но и воевать не хочу. К тому же, я надеюсь, вы меня поймёте: я придерживаюсь гуманистических взглядов. Мне жаль будет народ Ньёмердалля. Революция оставила после себя лишь голод и запустение. Эти люди нуждаются в чём угодно, но только не в войне.       Тарья кивнула. Причины были довольно весомыми.       — Хорошо. Хотя я ещё не совсем верю, что это не какая-нибудь шутка.       — Вы согласны помочь? — король с надеждой взглянул на певицу. В его взгляде читалось, что ему откровенно надоела эта вражда, и всё, что он хочет — это поставить точку в вопросе господства над Ньёмердаллем.       — Да, — ответила Тарья.       — Тогда завтра утром мы отправимся на корабле в Ньёмердалль. Мешкать нельзя. А пока останьтесь здесь, осваивайтесь. Мой дворец и слуги в вашем распоряжении.       Правитель Сайгани жестом приказал дворецкому проводить гостью, и они оба ушли.       Тарья Турунен решила посетить королевский сад — ей сказали, что это идеальное место для отдыха и размышлений в уединении. Сад действительно оказался очень уютным тихим местечком с парой беседок, фонтаном и гамаками среди персиковых деревьев. Солнечная Сайгани всегда встречала гостей теплом, даже сейчас, зимой, поэтому гулять по саду было одно удовольствие.       Женщине было о чём подумать. Она так быстро пошла на поводу у таинственного посланника, что не успела даже толком попрощаться с семьёй. К тому же ей посоветовали ничего не говорить родным, чтобы не навлекать на них опасность. Всё-таки в политических интригах все средства хороши, да и, пока она не освоится на новом месте, лучше будет им оставаться в неведении. Одно Тарья знала точно: ближайшее время она будет сильно скучать по Марсело и Наоми.       Вещей певица с собой почти не брала: король Сайганский пообещал обеспечить её всем необходимым. Что ж, пока ещё ничего нельзя оценить.       И почему именно она? Всю жизнь Тарья жила, даже не подозревая о своём происхождении. Она всегда была лучшей, что в музыкальной школе, что на сцене. Да, Туомас Холопайнен говорил о её харизме, но чтоб настолько…. К тому же у неё есть братья, один из которых — старший. Но уж кому как не мужчине управлять королевством?       Женщина неспешно прогуливалась по аллее. Да, сад был очень живописен. Из-за деревьев выглядывали ажурные арки дворца, через которые в сад, находящийся с северной стороны здания, проникали лучи солнца. Вдоль аллеи пестрели клумбы с диковинными цветами. Некоторые персиковые деревья уже начинали цвести, создавая атмосферу сказки и спокойствия.       Спокойствие…. Как и любой звёздной личности, Тарье его не хватало порой. Она понимала короля Сайгани, приказавшего высадить этот сад. Как жаль, что ей уделили всего лишь день умиротворения, чтобы прийти в себя и подготовиться к грядущим трудностям….       

***

             Тёплый бриз, провожавший небольшой торговый корабль, когда он отплывал от берегов Сайгани, давно сменился суровым муссоном. Вот уже неделю судно с экипажем и несколькими пассажирами: послом короля Сайганского, парой слуг и самой важной персоной — Тарьей Турунен — бороздило просторы океана. Прямо по курсу маячили скалы — капитан сказал, что уже этим вечером корабль высадится в Хёлкане, столице и, по совместительству, главном порту Ньёмердалля.       — Эта страна располагается на полуострове; горы пересекают её с юго-запада на восток и уходят дальше, на континент. Южная и северная части полуострова омываются двумя морями, а западная часть выходит к океану. Погода там, конечно, не самая тёплая. Сейчас, зимой, в Ньёмердалле снежно. Если учитывать близость к морю, то морозов как таковых нет. С северной стороны, за горами, теплее — ветер пригоняет облака, которые задерживаются высокими скалами. Там теплее, часто идут дожди. С южной стороны красивее, много рек и лесов. Внимание гостей часто привлекают живописные лесные берега….       Посол голосом опытного экскурсовода рассказывал о стране. Тарья внимательно слушала его. Впрочем, что-то подобное она и ожидала услышать о Ньёмердалле, но мужчина говорил действительно интересно.       Женщина уже успела узнать некоторые подробности порядка престолонаследия в её королевстве. Наследник должен обладать тремя вещами: медальоном Дара, браслетом Силы и тростью Власти. Медальон Дара сейчас покоился на шее хозяйки. Этот магический артефакт определял наследника. Оказалось, что к Тарье обратились именно потому, что она была самой известной из семьи Турунен, а яркое свечение медальона без сомнений дало понять, что она — лучшая кандидатка в королевы. Но, похоже, свечение было единичным явлением, так как больше медальон не подавал признаков своего предназначения.       Трость Власти изначально должна была находиться в королевском хранилище, но после революции её потеряли. Ходят слухи, что она хранится в горах, в разрушенном Старом Дворце. Её предназначение намного проще: если Медальон Дара указывает на возможность человека быть правителем Ньёмердалля, то трость уже является символом признания права на трон.       Браслет Силы — магический артефакт, дарующий владельцу способности мага. С его помощью можно обороняться, перемещаться в пространстве и многое другое. Королевская семья сберегла тайну о Хранителе, у которого находится браслет. Он сам встречает наследника, когда это нужно, то есть когда все остальные артефакты найдены и наследник доказал, что он достоин престола.       — Ваше высочество, всё в порядке? — посол коснулся плеча Тарьи, которая засмотрелась в мрачную дымку неба над водой.       — Да, задумалась немного. Что это за корабли на горизонте?       — Это… — мужчина какое-то время вглядывался вдаль, а затем встревожено воскликнул: — Это же военные суда Дакарлейма! Что они здесь делают?! Я же лично присутствовал на подписании договора о невмешательстве!       Посол в панике заметался по палубе, затем поднялся к капитану, оставив женщину в одиночестве. Тарья снова взглянула на корабли. Они приближались слишком быстро…       Два огромных монстра очень скоро выросли перед сайганским торговым корабликом, казавшимся крошечным по сравнению с этими судами. По всей палубе разносились отборные ругательства капитана и посла — тот уже не заботился об изысканности своей речи. Один из дакарлеймских кораблей направил пушку на свою жертву, и раздался выстрел.       Громкий треск досок, плеск воды, фонтан брызг и обломков — всё это оглушило сайганцев и Тарью. Палуба сильно накренилась, люди посыпались в воду. Наследница ньёмердалльского престола, не удержавшись, тоже оказалась среди ледяных волн. Дыхание почти моментально перехватило, и единственное, что женщина смогла сделать — это ухватиться за широкую доску…       

***

             Мощные волны ритмично качали старенькую лодчонку. Мигель ловко вытаскивал сеть из воды, попутно пытаясь удержать равновесие на хлипком судёнышке. Парень почти весь день провёл в море, на небольшой глубине, пытаясь поймать хоть что-нибудь, но пока кроме пары горстей мелкой рыбёшки в его сети ничего не попало. Оно и понятно — зимой рыба покидает эти места, а нищие рыбаки не имеют возможности на своих лодках отплывать далеко.       Вообще, Мигель занимался рыболовством с детства — это было для него единственным способом выжить. Будучи покинутым родителями ещё в младенчестве, он вырос в лежащей неподалёку от моря деревне под присмотром рыбаков. Сейчас Мигелю было двадцать два года, и он неплохо владел своим ремеслом.       Пора было всё-таки плыть домой: вечерело, да и есть очень хотелось. В последний раз парень ел прошлым днём, а сегодня у него во рту не было ни крошки. Тех рыбёшек, что он наловил, хватило бы на скромный ужин. К сожалению, продать ничего не удастся — улов слишком маленький. Мигеля уже тошнило от рыбы, но больше ничего съестного у него не было, да и у соседей тоже негусто. Парень не хотел причинять кому-либо неудобств.       «А всё это проклятая смута! Делят, делят власть — никак поделить не могут, а простой народ страдает», — думал Мигель, сворачивая сеть. Он уже собирался отплывать в сторону берега, но тут со стороны утёса увидел что-то, что привлекло его внимание. Подплыв ближе, Мигель сумел разглядеть женщину, вцепившуюся закоченевшими пальцами в какую-то доску. Она подняла голову и, увидев спасительную лодку, прошептала посиневшими губами: «Помогите»…       Рыбак, сильнее налегая на вёсла, направил судно в сторону женщины и скоро поравнялся с ней. Чертыхаясь, парень попытался втащить её в лодку, и у него это не сразу, но получилось. Женщина тряслась от холода, с неё обильно стекала вода. Она пыталась приподняться на локте, но лодка покачнулась, и она упала.       Мигель недоумённо оглядел незнакомку: на вид ей было не больше сорока, одета богато, хотя дорогое пальто, отороченное лисьим мехом, побывав в солёной воде, сейчас представляло собой достаточно жалкое зрелище. Мокрые тёмные волосы прилипали к лицу, но всё равно были отчётливо видны выдающиеся скулы и впалые щёки, что вкупе с острым подбородком придавало лицу незнакомки особую строгость и… аристократичность, что ли.       Женщина дрожала, судорожно дыша. Парень активно работал вёслами, направляя лодку к берегу и изредка обеспокоенно поглядывая на незнакомку. Наконец, нос рыболовного судна уткнулся в песок, и Мигель, пригибаясь под весом своего «улова», потащил женщину к своему дому, благо, он находился совсем рядом. Она уже не соображала, что происходит, провалившись в полуобморок.       Дома, положив женщину на свою кровать, парень попытался раздеть её. Это было необходимо, так как мокрая и холодная одежда мешала телу согреться. Снять пальто более-менее удалось, а вот с платьем пришлось повозиться — оно набухло от воды и не хотело сниматься. Конечно, Мигелю жаль было портить такую дорогую одежду, да и хозяйка платья бы не обрадовалась, но ему пришлось воспользоваться ножом, чтобы его снять. Рыбак не задумывался, как это выглядит со стороны — он спешил. Натянув на бледное холодное тело незнакомки свою старую, но добротную тёплую безрукавку и накрыв различным тряпьём и шкурами — всем, что могло укрыть и согреть, — парень начал споро растапливать печь. Благо, хотя бы дров у него было достаточно. Затем, подумав немного, Мигель накинул свой тулуп и валенки, лежавшие у входа, и выбежал на улицу.       Тарья очнулась, когда уже начинало темнеть. Недоумённо повертев головой, она попыталась встать. Было жарко; гора тряпья, которой женщина была укрыта, сковывала движения, и требовалось приложить усилие, чтобы скинуть всё это с себя.       Наконец, ей это удалось, и Тарья смогла сесть и оглядеться. Она сидела на старой узкой кровати в углу какой-то тёмной избёнки, низенькой и маленькой — можно было сделать два шага и оказаться у противоположной стены. Тёмные от копоти доски, жуткий беспорядок, скудное освещение, стойкий запах рыбы: варёной, вяленой, сырой, тухлой — создавали не очень приятное впечатление о месте, куда Тарья каким-то образом попала.       Женщину удивил ещё тот факт, что одета она была в какую-то потрёпанную длинную полосатую безрукавку на голое тело. Это не могло не насторожить, так как Тарья точно помнила, что её одежда была куда богаче. Тёплое платье из хорошего сукна с ньёмердалльской традиционной вышивкой, дорогое пальто, отороченное лисьим мехом, высокие сапоги из толстой дублёной кожи — все эти вещи были подарком сайганского короля и единственной одеждой из этого мира, принадлежащей Тарье.       Приглядевшись, женщина увидела, что и платье, и пальто сушились у печки. За печкой был виден чей-то силуэт. Тарья кашлянула, привлекая к себе внимание.       К ней вышел парень лет двадцати, худой, с растрёпанными сальными волосами неопределённого тёмного цвета, жидкой щетиной и быстрыми ярко-зелёными глазами. Одет он был крайне бедно: рваная рубаха до колен, подпоясанная засаленной верёвкой, запачканные сажей штаны из грубого материала, с пузырями на коленях, и башмаки, тоже достаточно потрёпанные жизнью.       — Добрый вечер, — смутившись пристального взгляда, проговорил парень и неловко замолчал.       — Добрый вечер, — ответила ему Тарья. — Постойте…. Я, кажется, вас помню. Вы на лодке подплыли, когда я пыталась не утонуть в море, я правильно понимаю?       — Да. Вы так замёрзли, что уже бы не доплыли. А я не мог бы вас бросить, поэтому привёл в свой дом. Меня, кстати, Мигель зовут!       — Спасибо за помощь, Мигель, — женщина улыбнулась. — Меня зовут Тарья.       — Как вы себя чувствуете? — счёл своим долгом обеспокоиться Мигель. Он достал из печки покрытый слоем копоти железный чайник, налил в жестяную кружку какую-то дымящуюся жидкость и протянул её Тарье. — Выпейте. Это отвар бабки Ханны, она — лучшая травница в нашей деревне. Ханна говорит, что ещё ни один рыбак, зимой оказавшийся в море, отведав настойки, не заболевал от холода.       Тарья чувствовала себя неплохо, но она решила послушаться совета парня и выпить горячий, пахнущий травами отвар. Мигель вызывал у неё доверие: он выглядел совсем бесхитростно, даже как-то простовато.       — Я — здешний рыбак. Ловлю здесь, в море, рыбу. Только сейчас ни черта не ловится, так как вся рыба уплыла далеко от этих мест — каждую зиму так, — Мигель начал рассказывать о себе, понимая, что его необычной знакомой будет интересно это услышать. — Ну, в общем, я собирался уплывать уже, и тут вижу — вы. Вы были так измождены…. Как вы оказались в море?       — Мы плыли из Сайгани, а потом на нас напали суда Дакарлейма. Я не знаю, почему, но…       Тарья машинально потянулась к Медальону Дара и с ужасом обнаружила, что заветной цепочки на шее нет. В момент в груди похолодело.       — Ой. Ваш медальон? — Мигель правильно истолковал её жест и испуганный взгляд. — Не волнуйтесь, он у меня.       Парень достал из-за пазухи украшение, тускло блеснувшее в скудном освещении избы, и протянул его женщине:       — Я сначала очень удивился, зачем вам медальон с гербом Ньёмердалля, но бабка Ханна сказала, что это не просто обычная золотая бляха. Ханна очень мудрая. Она сказала, что хозяин этого медальона пришёл, чтобы спасти нас от нищеты. Она сказала, что с ним придёт благодать.       — Что ж. Кое в чём ваша Ханна не ошиблась, — усмехнулась Тарья, с облегчением застёгивая цепочку на шее, — я — хозяйка этого медальона. Не знаю, насколько хорошо вы будете жить после моего вмешательства, но мне поручено одно важное дело. Мне сейчас нужно в Хёлкан, однако я не знаю дороги. На сайганском корабле мы бы уже были там, однако, увы, не получилось.       Тарья развела руками и улыбнулась, демонстрируя отчётливые ямочки на щёках.       — Постой, Сайгани? — Мигель снова собирался достать что-то из печки, но, задумавшись, застыл. — У моей матери были сайганские корни. Как забавно…. А я там ни разу не бывал. А правда, что там никогда не бывает снега и весь год можно собирать урожай?       — Да, — честно ответила Тарья, немного посмеиваясь над удивлением паренька. Он и вправду реагировал, как мальчишка, и за этим было интересно наблюдать.       — Везёт же людям в этой чудно̀й стране. А у нас даже хлеб не везде растёт. Только рыбой и живём, и то, только когда есть. Проклятая смута!       — Смута? — заинтересовалась женщина. Она сочла полезным узнать мнение Мигеля как представителя простого народа.       — Наверху всё делят, к кому под плеть пойти: к Дакарлейму или же к Наральдии. Одни говорят одно, другие — другое, а до нас, простых деревенщин, никакого дела нет! А здесь, в этой части Ньёмердалля, вообще житья нет. Летом-то ещё прожить можно, рыба близко к берегам подплывает. Её лови да в городе на рынке продавай. А зимой вот и чтоб поесть-то не хватает.       Мигель достал из печи небольшой дымящийся котелок. Тут же резко запахло варёной рыбой, причём не очень умело приготовленной. Парень предложил Тарье. Женщине варево показалось противным, но нищий рыбак сказал, что это единственная еда, которая у него есть, и лучше поесть сейчас, чем голодать потом, да ещё надо бы восстановить силы после вынужденного плавания в ледяной воде. В общем, он уговорил её разделить эту скромную и не очень вкусную трапезу с ним. Сам Мигель жадно набросился на свою часть этой похлёбки, состоявшей из воды, пойманной сегодня рыбы и горсти пшена, нарытого где-то за печью.       Путешествие в Хёлкан они решили начать завтра утром, так как уже стемнело, а идти куда-то в сырую зимнюю ночь было просто безумием. Кратчайший путь в столицу должен длиться примерно неделю: если Тарья и Мигель отправятся рано утром, то уже к вечеру будут в ближайшем городке, где местные рыбаки продают свой улов. Оттуда два дня до подножия гор. Ещё день займёт переправа. Тарья ещё думала, что во время перехода по горам неплохо было бы поискать Старый Дворец и узнать, где находится Трость Власти. После переправы максимум три дня — и будет Хёлкан.       Но это в лучшем случае. Никто из них ни разу не ходил пешком на такие большие расстояния, однако и денег на лошадей ни у парня, ни у женщины не было. Мигель рассказывал, что он дальше ближайшего городка нигде не бывал, однако помочь Тарье добраться до столицы он согласился, так как свято верил в то, что она — избавительница Ньёмердалля. Женщина же не раскрыла ему, почему именно она избранная — парень мог проболтаться кому-то о королевской крови, а в этой стране наверняка полно тех, кому это может быть интересно не в самом выгодном для певицы смысле. Вспомнить хотя бы внезапно появившиеся дакарлеймские суда.       

***

             Вдали плескалось об утёсы северное море. Его шум перекликался с криками вездесущих чаек, ныряющих за рыбой. Они были слышны даже здесь, среди тишины заснеженной равнины.       Природа вокруг не впечатляла: мокрый грязный ноздреватый снег покрывал обступившее путников поле. Кое-где торчали чёрные прутья кустарников и сухие стебли высоких трав, но ничто не разбавляло чёрно-белого однообразия пейзажа, даже домики окрестных деревень, чернеющие на горизонте. Небо с утра было закрыто тёмно-серыми, мокрыми, тяжёлыми, как и сам снег, тучами, что, естественно, отнюдь не добавляло радости открывшейся перед Тарьей картины.       Они с Мигелем вышли из дома, когда ещё только светало. Никаких вещей с собой ни у кого не было: в бедной избе рыбака не нашлось ничего, что пригодилось бы в пути, кроме карманного ножа, который часто помогал ему в его деле. Из одежды же было только то, что путешественники надели на себя.       У Тарьи было её же пальто и сапоги, но платье, безнадёжно испорченное ножом Мигеля, было заменено одёжкой самого парня. Он отдал самый хороший тёплый свитер, что у него был, и рыбацкие штаны, которые пришлось затянуть верёвкой — рыбак не мог позволить себе даже нормального пояса. Парень был одет примерно так же, только ещё потрёпаннее. На нём был старый подточенный молью тулуп, а на ногах — разношенные валенки с галошами.       Вид, конечно, у Тарьи и её спутника был не самый привлекательный. Известная рок-дива никогда не представляла, что ей придётся идти в такой одежде, выглядеть, как нищенка, откуда-то откопавшая дорогое пальто, но выбора не было. Хотя бы в таком наряде было тепло и удобно, а это — главное для длительного путешествия.       — Меня отец хотел назвать Тапани, — говорил Мигель, рассказывая о себе, — и это всё, что я о нём знаю. Он бросил нашу семью, ничего не сказав, когда мне не было и года. Достаточно подло с его стороны, мать больше не хотела, чтобы что-то было связано с ним. Бабка Ханна сказала, что ребёнок не должен называться именем, данным его отцом, отрёкшимся от семьи, мол, это проклятие для ребёнка. Мать, так как она любила свою родину, Сайгани, назвала меня по-сайгански, Мигелем. Эх, жаль я никогда не смогу попасть в Сайгани!       — А где сейчас твоя мать? — спросила Тарья. Они с Мигелем легко перешли на фамильярные отношения — так удобнее было общаться, несмотря на значительную разницу в возрасте.       — Она умерла, когда я ещё и кормиться от её груди не отвык. В какой-то момент у неё не стало молока, а затем она сильно заболела. Меня приютил один из рыбаков, я рос с его детьми и познавал их ремесло.       — Жалеешь о её смерти? — сочувствующе вздохнула женщина.       — О чём мне жалеть? — безмятежно откликнулся Мигель. — К счастью, у меня есть дело, не дающее мне совсем протянуть ноги. Мать я и не помню почти, отца и не знал — чего о них грустить-то?       Тарья пожала плечами. Мигель продолжал о чём-то говорить, и эти разговоры скрашивали длительный путь, сопровождаемый унылым пейзажем. Дорога уходила всё дальше от моря, всё чаще появлялись оголённые скелеты деревьев.       Идти было легко: снег лежал едва ли по щиколотку, а главную дорогу уже давно протоптали лошади с повозками и пешие путники. Парень отлично знал этот путь: летом он на телеге отчима отправлялся в город, чтобы продать улов и на полученные деньги купить всего необходимого.       Жил он один, в избе, оставшейся без хозяина — одинокого древнего старика, почившего, когда Мигелю исполнилось тринадцать. Тогда отчим и сказал пасынку жить отдельно, чтоб не мешаться под ногами. Мигеля всё устраивало: соседи всегда готовы были помочь, в любое время можно было обменять покупки в городе на овощи и свежее молоко. Жаль только, что всё меньше достатка было у людей, да и природа в этих краях всё меньше радовала земледельцев и рыболовов.       Уже порядком стемнело, когда поблизости загорелась россыпь огней — то светились окна невысоких, в основном, двухэтажных домов и уличные фонари. Утоптанный снег постепенно исчезал, обнажая булыжную мостовую.       Городок походил на какую-нибудь иллюстрацию к рождественским сказкам: мощёные улицы, черепичные крыши домов с дымящими кирпичными трубами, старинные фонари на улицах. Всё это было прикрыто снежком, и из-за освещения не бросались в глаза какие-либо изъяны. Хотя днём наверняка бы обнаружились бедность, грязь и нищета провинциального города.       Мигель не разделял восторга спутницы. Его уже шатало от голода и усталости: с прошлого вечера они ничего не ели, и его молодой организм, и так ослабленный частыми голодовками, просто не справлялся с нагрузкой. Парень прислонился к стене какого-то здания и грустно посмотрел на Тарью.       — Постой, я не могу больше. Я устал… и есть хочу.       Тарья чувствовала себя не лучше, но у неё ещё оставались силы, чтобы идти. Правда, она не знала, куда они должны в конечном итоге попасть. Ей казалось, что рыбак, часто бывавший здесь, должен знать о каких-нибудь бесплатных ночлежках.       — И что ты предлагаешь? — она обеспокоенно посмотрела на Мигеля.       — Я не знаю. У нас нет денег, и единственное, что остаётся — проситься кому-нибудь в дом.       — Как нищие?! — Тарья сама не понимала, чего в её голосе было больше: возмущения или удивления. За всю свою жизнь она ни разу не предполагала, что ей придётся ходить по домам и проситься на ночлег. Не на это она рассчитывала, когда согласилась на авантюру с короной!       — А выбора больше нет. Либо ночевать на улице, но есть риск замёрзнуть. Я сам никогда не опускался до этого, но иначе…. Постой! Ты говорила, что неплохо поёшь? В трактире «Тёмный Источник», я видел, нередко останавливаются барды. За их песни их бесплатно кормят, только вот ночевать там негде. Ай, ладно, там придумаем что-нибудь. Поесть ужасно хочется.       Тарья кивнула. Мигель, покачиваясь, отлип от стены и поплёлся вперёд, к заветному трактиру. Для певицы, популярной в родном мире, этот вариант ещё был более-менее приемлемый, но немножко смущала фраза «неплохо поёшь». Во время их долгого, длиною во весь путь, разговора, женщина пару раз упомянула, что имеет высшее музыкальное образование, но это означало совсем не «неплохо». Тарья думала, что её талант заслуживает более высокопарных эпитетов, но, видимо, парень судил так только потому, что ещё не слышал голоса финской рок-дивы.       Трактир показался очень быстро. Он находился на центральной улице, и не найти его было просто нельзя: красочная вывеска яро зазывала зайти и поесть в «Тёмном источнике». Хотя само заведение не казалось мрачным, и непонятно было, с чего такое название.       Внутри было полно народу: трактир явно пользовался популярностью у простых горожан и заезжих торговцев, остановившихся здесь, чтобы выпить крепкого пива после утомительного дня. Мигель говорил, что сам иногда захаживал сюда, когда было хорошо с деньгами. На двоих, зашедших внутрь, никто не обратил внимания.       Пробираясь через гудящую толпу завсегдатаев, парень со своей спутницей направились напрямик к хозяину трактира, орудующему за стойкой с выпивкой.       — Добрый вечер, — произнёс Мигель, обращаясь к трактирщику.       — Что надо? — грубо бросил тот, искоса оглядывая тех, кто к нему обратился.       — Мы — странствующие барды. Она — хорошо поёт. Мы бы хотели выступить здесь в обмен на ужин, — пояснил парень, указывая на себя и Тарью.       — С каких это пор каждый бродяга считает себя бардом? — хмуро улыбнулся мужчина, делая акцент на слове «бродяга», — у вас даже гитары, или чего там ещё, нет!       — Она, Тарья, — оперная певица! — в отчаянии воскликнул Мигель, всплеснув руками.       — Ну-ну, — трактирщик еле сдерживался, чтобы не расхохотаться. Эти двое людей, выглядящие совершенно жалко, не вызывали никакого уважения, а их эмоции просто смешили.       Тарья чувствовала, что начинает закипать. Её, известную рок-звезду, чей голос принёс известность Nightwish, считают обычной бродячей попрошайкой, недостойной даже внимания! Любому бы на её месте было обидно, что уж говорить про саму финскую диву.       — Если эта, с позволения сказать, «оперная певица», — хозяин заведения бросил насмешливый взгляд на застывшую в молчаливом негодовании Тарью, — соизволит показать нам свой голосок, то, так уж и быть, я накормлю вас за счёт заведения. Но вы должны меня по-настоящему впечатлить!       — Да-да, спой нам! — воскликнул какой-то пьяный мужлан поблизости и заржал, словно старый мерин, прямо в лицо женщине.       В этот момент все, кто, так или иначе, стал свидетелем этого разговора, сочли своим долгом поглумиться над незадачливыми нищими.       — А вот и спою, — тихо процедила Тарья и пошла на сцену, что расположилась напротив входа.       Ей было неприятно от этого отношения к ней, она была обижена. Ей хотелось показать, что она лучше, чем они считают. И из этого чувства рождалось вдохновение. Зал наполнился музыкой, будто она шла из каких-нибудь невидимых колонок. Было непонятно, кто играл, но игралось явно что-то знакомое. Взгляд женщины упал на медальон. Он сверкнул, будто подмигивая певице, и в этот момент Тарья вдруг узнала мелодию. Да, эта песня как ничто другое подходила сюда.        We can laugh at it now I don’t mind all the burning daggers Piercing me, shaping me Turning the blade on you. I revealed my escape Sweetest mutiny, ship was sinking Deeper and deeper and deeper On top of you. Oh, how does it feel? Now when there’s no way out You married your own hell Couldn’t get out of your own mind. Now I have the key Out of the downwards spiraling conspiracy Just look at me Just look at… Diva, Diva, Diva, Diva! When you chiseled your scene So delusional, almost got me Started to question my sanity Cause of you. I’ve been tasting the salt Couldn’t stand all the rats on board I walked down the plank as the curtains Dell down on you. Oh, how does it feel? Now when there’s no way out You married your own hell Couldn’t get out of your own mind. Now I have the key Out of the downwards spiraling conspiracy Just look at me Just look at… Diva, Diva, Diva, Diva! Just look at Diva, Diva, Diva, Diva!       Она смотрела, как сотня насмешливых взглядов становится удивлёнными, а затем и восхищёнными. Тарья торжествовала: все унижения были напрасными, и она ещё стоит своего! А дальше было такое привычное и такое удивительное чувство: бывшая солистка Nightwish ощутила, будто она сейчас на своём концерте, и это — её зрители, а вместо оркестра и всяких рок-групп был волшебный медальон. Oh, how does it feel? Now when there’s no way out You married your own hell Couldn’t get out of your own mind. Now I have the key Out of the downwards spiraling conspiracy Just look at me Just look at… Diva, Diva, Diva, Diva! Just look at Diva, Diva, Diva, Diva!       Она пела, а Мигель заворожено наблюдал за тем, как она перевоплощается на сцене. Как во взгляде появляются властные нотки, как великолепно смотрится она в окружении внемлющей публики. Его сердце билось от волнения, от восхищения и восторга. Пела сама Дива, и как же манил этот величественный голос! Мигель забыл о голоде и усталости, удивляясь своим новым ощущениям.       А Тарья всё пела. Медальон, казалось, сам выбирал, какую песню играть дальше, и он явно не ошибался в выборе. Неожиданный концерт привёл публику в восторг, и лишь через час Мигель окликнул её. Сойдя со сцены, Тарья устремилась к столику, за которым он сидел. Он уже давно поджидал её и радостно улыбнулся ей, когда она села напротив него.       — Тарья, это было великолепно! — живо начал рассказывать парень сразу, как только она в задумчивости опустилась на стул, — Тебе удалось их впечатлить!       — Да уж, — отозвалась женщина. Она не была сейчас способна на столь яркие эмоции: концерт дался ей очень тяжело. Ей хотелось лишь поесть и как-нибудь отдохнуть. Как раз в этот момент у их столика появилась молодая подавальщица.       — Хозяин приказал подать вам это, — скромно сказала она и начала сгружать с подноса блюда. Мигель аж присвистнул: им не пожалели подать каждому по небольшому жареному перепелу с тушёной капустой и по кружке пива.       Парень сглотнул мгновенно набежавшую слюну и накинулся на еду, как только она оказалась перед ним. Давно он так вкусно не ел; его сегодняшний ужин сильно отличался от того, чем он питался до этого, и что успело ему надоесть аж до тошноты. Поэтому поедание зажаренной птицы вызывало у него величайшее наслаждение.       Настроение Тарьи быстро поднялось. Её радовало, что здесь ей пригодились её умения, что голодными они сегодня не останутся, что ей удалось утереть нос тем, кто посмел смеяться над ней и Мигелем. Она верила: и остальные проблемы решатся.       Трактир уже собирался закрываться; народу становилось всё меньше, и путники, наевшись, уже собирались уходить. Встав из-за стола, Мигель и Тарья направились к выходу, но их окликнули.       К их паре подошёл высокий долговязый мужчина. На нём была немного потёртая кожаная куртка, вельветовые штаны с широким ремнём и высокие сапоги. Гладко выбритое лицо обрамляли пышные завитые мелкими кудрями тёмные волосы с чётко выраженными залысинами. В руках этот человек вертел аляповато-яркую трость с круглой загнутой рукоятью.       — Хей. Это вы — та дива, что выступала тут только что? — спросил он, обращаясь к Тарье. — Великолепный концерт. Что это за магия, с которой вы создали эту музыку?       — Ну, не знаю… — певица не хотела раскрывать секрет своего медальона, — само получается. А вы маг, что ли?       Последнее она сочла, с учётом всей фэнтезийности этого мира, вполне вероятным.       — Ха-ха, нет, — рассмеялся мужчина, — я слышал немного. На самом деле я — хозяин одного передвижного цирка, и мне бы очень хотелось вас, — он направил наконечник трости на них, — пригласить работать с нами.       — В цирке?!!! — в один голос воскликнули поражённые Мигель и Тарья.