Её величество Тарья Турунен

      Вид на южную часть Ньёмердалля с высоты склона завораживал. С западной стороны было видно лазурное море, весело плескающееся в солнечных лучах, а с восточной вдаль уходили густые леса, прерывающиеся проплешинами лугов, полей, деревень и городов. Всё это ослепляло белизной искрящегося на солнце снега. По небу плыли медленные кучевые облака, но, в отличие от северной стороны, здесь погода была морозно-весёлая. В такую погоду хорошо вспоминать детство, когда наступают каникулы и можно не идти в школу, а гулять, гулять и ещё раз гулять: на лыжах, на коньках или с санками.       По протоптанной снежной тропинке из расщелины между скал выходили двое: парень лет двадцати, в тёплом кожаном камзоле, брюках и высоких сапогах, отороченных мехом, и женщина сорока лет в бежевом вельветовом пальто с высокими плечами, широким рукавами, сужающимися у запястья, и узорчатыми застёжками. Ещё на женщине было длинное бархатное дорожное платье с высоким воротником. В руках она держала трость, обмотанную грубой верёвкой, чтобы никто не заметил золотого витого древка и рисунка на набалдашнике.       — Красиво здесь, — произнесла женщина, оглядывая пейзаж. Они дошли до развилки тропы: одна из её ветвей шла прямо вниз, к главной дороге, а другая уходила серпантином к морю, — тут уж и до Хёлкана недалеко. Знаешь, Мигель, я рада, что скоро путь закончится.       — Угу, — сердито пробубнил парень, — конечно! Тебе же не терпится стать королевой!       — Да нет же, — начала отпираться Тарья. — Я говорю про то, что дорога, наконец, закончится. Понимаешь, я не привыкла к столь долгим пешим путешествиям!       — Ну конечно! Ты же нежная принцесса, обладательница королевской крови!       — Да что на тебя нашло?!       Тарья понимала, что спорить глупо и несолидно. К тому же Мигель почему-то сам нарывался на скандал. Он с утра был сам не свой: хмурый, ворчливый. Будто обижался на что-то. Он даже не смотрел на церемонию вручения Трости, хотя зрелище было довольно эпичное. Он всё время ходил в задумчивости, а теперь ещё и начал обвинять будущую королеву в том, о чём она даже и не думала.       — Знаешь что? — зло воскликнул парень. — Если тебе так хочется добраться до своей короны, — он скорчил насмешливую гримасу, — то и катись отсюда! Одна. Думаю, дорогу тебе подскажут. Лично я не хочу иметь никакого дела со всяческими аристократами и прочей мишурой, к которой ты стремишься! Прощай!       Мигель повернулся и, пнув валявшийся под ногами камешек, бодро зашагал по тропинке, уходящей в сторону.       — Мигель! — окликнула его Тарья, но парень предпочёл сделать вид, что не услышал.       Женщина сначала намеревалась догнать его, но потом решила, что справится и без него. Ей вдруг стало обидно. Почему Мигель так повёл себя? Банальная зависть? Но ведь за весь их поход Тарья не подавала и повода, чтоб её считали зазнайкой. Она не показывала своего превосходства. Однако это был второй случай за последнюю неделю, когда ей так сильно завидовали. Первой была Оили. Теперь — Мигель. Но это ничуть не радовало.       Ещё певица не стала догонять своего спутника потому, что этот случай ей напомнил другой момент, тринадцатилетней давности. Тогда её тоже кинули, навязав преувеличенные обвинения и ошарашив неожиданностью. Тогда Тарья тоже осталась одна, обиженная и подавленная. И теперь всё повторилось. Но если тогда женщина сама смогла продолжить путь, то и сейчас сможет!       Тарья спустилась с горы. Там, у самого её подножия, женщину встретил небольшой уединённый домик, к изгороди которого были привязаны лошади. Хозяин находился рядом: он ремонтировал ограду, дожидаясь, когда придут путники, которым эти лошади предназначались. Он очень удивился, увидев, что спустилась только одна женщина, но Тарья, показав медальон, развеяла все его сомнения, и он радушно отдал ей одного из скакунов.       Уезжая, будущая королева то и дело смотрела на маленькую чёрную точку, пробирающуюся вдоль скал….       

***

             Лошадь оказалась очень послушной. Она скакала, не сходя с дороги, и явно хорошо знала путь. Пару раз Тарья останавливалась на привал, благо, их с Мигелем снабдили большой дорожной сумкой, набитой всем необходимым для дальнего путешествия. Там были еда и вода, которых хватило бы на три дня далеко не экономного потребления двумя людьми, а также деньги и даже фляга с вином.       Откуда же в старинном замке взялись свежие продукты? Да и одежда, подходящая по размеру, не могла сшиться за несколько часов с момента прибытия гостей. Тарья как-то задала этот вопрос нимфам, на что они ответили, что у них есть способность мгновенно перемещать вещи. К тому же о прибытии наследницы и её спутника волшебные существа узнали заранее, как только Медальон Дара открыл тайный проход.       Нимфы были очень любезны: они позаботились о том, чтобы дальнейшее путешествие их гостей было достаточно комфортным.       Одно беспокоило Тарью: когда они с Мигелем расстались, он не взял даже части содержимого сумки. Куда он теперь пойдёт? Как он дальше будет в незнакомом месте, без денег, без ничего?       Вечерело. На улице становилось холоднее, и женщина уже приглядывалась к местности, раздумывая, где же можно было бы устроиться на ночлег. Она ехала по просёлочной дороге мимо богатых домиков, поместий и дачных участков. Места попадались красивые, но вряд ли кто-нибудь из здешних обитателей пустил бы странницу к себе переночевать. Однако лошадь продолжала идти, будто не чувствуя усталости, а когда Тарья попыталась остановить её, она лишь фыркнула и пошла дальше.       Скакун остановился у ворот какого-то роскошного особняка. Раскачиваемый ветром, фонарь на увитой сухим плющом арке освещал площадку перед воротами и небольшую вывеску у входа.       — «Усадьба семьи Турунен» — прочитала Тарья, спешиваясь. — Старец решил, что я должна посетить это место?       Особняк не казался пустынным: в нём явно кто-то жил. Стоило ли рисковать и тревожить покой жильцов в столь поздний час? Наверное….       Тарья постучала в молоточек у ворот. На стук вышел заспанный сторож — горбатый низкий старик с грубым лицом, взъерошенной бородой и тёмной морщинистой лысиной.       — Что вам угодно? — хмуро спросил он.       — Добрый вечер, — вежливо начала Тарья, — я — всего лишь путешественница. Понимаете, ночь застала меня в дороге, а гостиницы или постоялого двора поблизости нет. Разрешите напроситься к вам на ночлег.       Женщина сама не понимала, откуда она знает, как нужно говорить, чтобы её поняли и не послали куда подальше. Но сторож скептически оглядел её и, буркнув «подождите, я поговорю с хозяевами», удалился.       Ждать пришлось недолго. Через десять минут одна створка ворот отворилась, и сторож пропустил Тарью внутрь. Она прошла по слабо освещённой декоративными фонариками дорожке, тщательно выметенной и ухоженной. У крыльца Тарью ждал кто-то из слуг. Ей отворили дверь, и нежданная гостья вошла внутрь особняка, где её встретили уже сами хозяева.       Хозяином дома, до революции являвшегося загородной родовой усадьбой королевской семьи, был прибывший в Ньёмердалль вместе с интервенцией пожилой дакарлеймец Джон. Он жил здесь со своей женой Амандой, которая приехала к мужу после того, как он освоился на подконтрольной Дакарлейму территории. Супруги вполне любезно приветствовали Тарью, хотя их происхождение заставило гостью насторожиться.       Её привели в небольшую гостиную на втором этаже. Это была проходная комната с уютным мягким диваном, журнальным столиком и фортепиано. Она, скорее всего, не была рассчитана на большое количество людей и предназначалась для уединённого семейного досуга по вечерам.       Аманда сразу ушла к себе, а её супруг остался, чтобы сказать принятые правилами вежливости слова.       — Гостиная в вашем распоряжении, — говорил Джон. — Можете делать, что хотите. Если желаете, вам могут принести ужин.       — Нет, спасибо, я не голодна, — покачала головой Тарья. Ей больше хотелось остаться одной, так как она очень устала.       — Тогда приятной ночи, — вежливо улыбнулся дакарлеймец и удалился, закрыв за собой дверь.       Женщина уселась на диван и грустно вздохнула.       Ей не давала покоя их с Мигелем ссора. Со стороны Тарьи не было никакой вины, сколько бы она ни копалась в себе. Наследница ещё сама не разобралась в этой ситуации с короной, чтобы кичиться перед своим попутчиком. Но для зависти нужен лишь факт. Но нет, это не совсем зависть. Мигель — очень хороший человек, он далеко не дурак, чтобы вести себя так глупо даже из-за этого чувства.       Ещё не покидало чувство дежавю. Да, Мигель бросил Тарью одну, обвинив её в эгоизме и надменности. Так же поступил и Туомас Холопайнен, публично представив солистке Nightwish письмо об увольнении. Так же подло и неожиданно. А главное, непонятно.       А может, и понятно. Они с Туомасом были знакомы с детства. Когда он объявил, что не хочет видеть Тарью в группе, были намёки на обиду за то, что певица вышла замуж за аргентинского продюсера. Однако в публичном письме Туомаса был несколько иной подтекст, но всё же…. В народе поползли слухи о том, что Туомас любил Тарью и ревновал к Марсело.       Может, в случае с Мигелем то же самое? Только здесь такое предположение более реально. Рок-звезда заметила, какими глазами он смотрит на неё. Не каждый поклонник так восхищается её талантом. Может, он не хотел её видеть, понимая, что его шансы малы? Вполне возможно. Наверное, это и обидело его. А она не поняла сразу.       Как печально. На сердце тяжёлым камнем воцарилась тоска. Это было противное чувство: одновременно и хотелось рыдать, и не получалось выдавить ни слезинки. Тарья вспомнила, что в такие моменты ей помогала музыка.       Фортепиано стояло в противоположном углу. Женщина встала и подошла к нему. Да, ей хотелось играть. В голову пришла песня из Colors of the Dark. Подняв крышку клавиатуры, Тарья села за инструмент и дотронулась до клавиш. Они послушно стали играть выводимую певицей мелодию вслед за первыми словами:        Five hundred letters from a stranger at my door Five hundred letters, words like scars no one can see It felt so innocent, a childish game Lines of poetry without a name Waves of paranoia washed upon the page And soon obsession turned to rage Why do you love me? Why do you want to hurt me? Five hundred letters from a stranger at my door Five hundred weapons I can't take it anymore Five hundred letters, words like scars no one can see Five hundred secrets, slowly killing me At the mercy of a violent hand Drawing images in my head I can't escape the way I feel inside In every shadow just a breath behind       Где-то далеко Мигель, задремавший на старом пне у тропинки в лесу, вздрогнул и прислушался. Сначала ему показалось, что он ослышался. Но нет, мелодия действительно была слышна. Она играла будто из самого сердца: «Why do you love me? Why do you want to hurt me? »       Он помнил голос Тарьи. Он думал, что это она поёт где-то рядом. Он бегал по округе, ища её, но не нашёл. В отчаянии он сел на всё тот же пень и разрыдался. Five hundred letters from a stranger at my door Five hundred weapons I can't take it anymore Five hundred letters, words like scars no one can see Five hundred secrets, slowly killing me They found the final letter lying by his side A smile was on his face, cold as ice One last message written only for me Now you won't forget «I'll see you in your dreams» Five hundred letters from a stranger at my door Five hundred weapons I can't take it anymore Five hundred letters, words like scars no one can see Five hundred secrets, slowly killing me…       — Аманда, ты слышала музыку? — Джон расхаживал по спальне супругов, чётко меряя шаги. Он, заядлый охотник, умелый военный, имел острый слух и легко мог расслышать, что происходит этажом ниже.       — Ну да, — пожала плечами Аманда. Она сидела за трюмо в своём домашнем платье дакарлеймского покроя и смывала аккуратно наложенные румяна, — играют на фортепьяно.       — А тебе не кажется, — строго начал Джон, — что в этом доме только одно фортепиано, на втором этаже, до которого можно добраться, не взламывая запертый подвал. И то, оно сломано. А во-вторых, ты слышишь, что играет не только фортепиано?       — Да… — Аманда задумалась. — Но как?       — Эта женщина. Та, что мы сегодня впустили. Она — не простая странница. А играет хорошо. У неё талант, поддерживаемый магией. А знаешь, что это значит?       Джон залез в платяной шкаф и вытащил оттуда ружьё. Военное ружьё, какие выдают дакарлеймским солдатам. Мужчина позвал слугу и приказал сообщить его друзьям, чтобы те пришли к нему, а также принести его шинель и сапоги.       — Джон, ты куда? — воскликнула Аманда, наблюдая за сборами мужа.       — У меня приказ, — отрезал тот, щёлкая затвором ружья. Однако, увидев непонимающим взгляд супруги, решил пояснить: — Эта женщина — наследница рода Турунен. Законная королева Ньёмердалля. Если она займёт трон, Дакарлейму не видать колоний здесь. Мы с тобой вылетим из этого поместья, как пробки! Мне приказано помешать ей.       Джон вышел, хлопнув дверью.              Тарья доиграла последние ноты. Ей стало легче. Захлопнув крышку, она уже собиралась идти спать, как вдруг тонкий детский голос, раздавшийся из ниоткуда, воскликнул:       — Ах, это было великолепно!       Тарья обернулась. На самом фортепиано сидела девочка лет тринадцати. Лунный луч, выглядывающий из не до конца зашторенного окна, пронизывал её насквозь. Фигура девочки светилась, и сразу было понятно, что она была призраком.       Певица не испугалась. Призрак был настроен дружелюбно. Девочка весело болтала ногами, которые иногда проходили через инструмент, и тихо посмеивалась.       — Ты кто? — спросила женщина.       — Меня зовут Тарья. Тарья Турунен, как и вас.       Девочка была очень похожа на Тарью в детстве, будто сошла с детских фотографий финской певицы. Из этого следовал логичный вывод:       — Ты — это я из прошлого?       — Нет, — призрак рассмеялся. — Я просто ваша даааальняя родственница. Душа одной из ваших предшественниц.       — Зачем ты пришла, Тарья?       — Я об этом и хотела поговорить. Хранитель признал вас. Он хочет видеть вас, чтобы закончить ваш путь к трону и короне.       — Хранитель? — с интересом произнесла Тарья. — Тот Хранитель, которому принадлежит Браслет Силы?       — Он самый, — кивнула девчонка. Она спрыгнула с фортепиано и подлетела к наследнице, — но нам нужно спешить. Тот дакарлеймец, что захватил этот особняк, тоже узнал вас. И он направляется, чтобы убить.       Она уцепилась за рукав женщины очень сильной для призрака хваткой и потащила куда-то к дивану. Там, замаскированная обоями, оказалась потайная дверь. Открыв её, девочка помчалась по узкому проходу, увлекая за собой Тарью. Уже на приличном расстоянии от гостиной беглецы услышали, как туда ворвались солдаты…       Тайный проход привёл на кладбище. Было уже за полночь, когда среди присыпанных снегом надгробий появилась фигура женщины, сопровождаемая призрачным силуэтом девочки. Они вдвоём направлялись к центру кладбища, расположенного под стеной королевского дворца. Их целью была старинная часовня над усыпальницей королей.       Им никто не мешал. Тарьи вошли в часовню и направились к склепу.       — Прошу вас, подождите здесь, — попросила девочка, — я скоро приду. Она скрылась в склепе, оставив женщину в одиночестве. За время её отсутствия Тарья успела рассмотреть часовню.       Первое, что бросилось в глаза — это отсутствие каких-либо знакомых религиозных знаков. Что натолкнуло на мысль: стоило бы расспросить о местных религиях. Потом наследница фамилии Турунен увидела над лестницей, ведущей вниз, в склеп, какие-то изображения, выполненные лепниной на стене. Это было родословное древо. За него-то и зацепился взгляд потомка королей Ньёмердалля.       Древо было обширным, древний род как-никак. Среди носителей фамилии Турунен было, наверное, с десяток женщин, носящих имя Тарья. Ещё несколько королев носили имя Фредриика. Но больше всего имён начиналось именно на «Т». А ещё среди королей было распространено имя Тапани.       «Меня отец сначала хотел назвать Тапани…» — эта фраза, произнесённая Мигелем, почему-то вспомнилась Тарье. Ещё ей вспомнилась это необычное стремление её отца называть своих детей именами на «Т»: Тимо, Тони, Тарья. Да и сам он — Теуво…       Женщина хотела и дальше развивать свои разгадки, но тут из склепа вышел ещё один призрак в сопровождении маленькой Тарьи. Это был высокий молодой мужчина в длинном плаще с острой бородкой, волосами до плеч и пронзительным взглядом из-под выдающихся бровей. В обличье привидения этого нельзя было увидеть, но Тарье казалось, что при жизни его борода, волосы и брови должны были быть жгуче-чёрными, чернее угля и перьев ворона.       — Приветствую вас, королева, — официально-покровительским тоном начал он.       — Здравствуйте, — ответила ему Тарья.       — Тарья Сойле Сусанна Турунен Кабули? — строго, словно учитель, спросил призрак.       — Да, это я.       — Докажите!       Тарья показала посох. С него слетела обматывающая его верёвка, демонстрируя Трость Власти. Затем женщина вытащила спрятанный под воротник Медальон Дара и произнесла заветное «My Winter Storm». Медальон тут же засветился, на что мужчина кивнул и произнёс:       — Зовите меня Тодори. Я знаю, имя необычное, но не о нём речь. Я — один из ваших предков. Моё призвание — встречать новых королей при восшествии на престол, при прощании с жизнью и при общении со своими потомками после смерти.       — Это как? — не поняла Тарья.       — Потом расскажу. У нас будет много времени для знакомства. Но пока я должен завершить начатое. Итак, я вижу, что вы — та, за кого себя выдаёте. Пусть свидетелями будут Тарья, самая юная погибшая принцесса, а также все предки, погребённые здесь, чьи души незримо сейчас присутствуют на этом моменте.       Тодори повернулся в сторону родословного древа и, воздев руки, обратился к предкам:       — Души тех, кто нёс корону, и родственники этих душ. Имею ли я право отдать этой женщине Браслет Силы? Достойна ли она принять власть?       Будущая королева чуть не вскрикнула от страха и изумления. Перед ней представали десятки призраков: дородные старики и старухи, зрелые мужчины и женщины в дорогих нарядах, в которых их когда-то хоронили. Они нестройным хором отвечали Тодори:       — Имеешь право! Достойна! Она — гордость нашей крови!       — Тарья Сойле Сусанна Турунен Кабули! — Тодори вновь смотрел на женщину. — Ваши предки признали в вас родную кровь. Поэтому, властью, данной мне, я вручаю вам Браслет Силы, тем самым подтверждая законность вашей власти!       Призрак поднял руку, и над его ладонью завис золотой браслет с бриллиантовым узором и рисунком в центре, схожим с рисунком на Медальоне Дара и Трости Власти. Тодори передал наследнице этот браслет. Тарья застегнула его на правом запястье. Мужчина кивнул. Остальные призраки, кроме маленькой Тарьи, с видом выполненного долга медленно исчезли.       — Вот и всё, — улыбнулся мужчина. — Теперь вы официально признаны королевой и допущены к коронации. Однако…       — Тодори! — вдруг дёрнула его за подол плаща маленькая Тарья. — Кто-то идёт сюда. Я услышала стук сапог. Солдатских сапог.       — Кто-то узнал, что вы здесь, ваше величество! Тарья, признавайся, за вами кто-нибудь гнался из усадьбы?       — Ой, чёрт! — надулась девочка. Если бы призраки могли краснеть, её щёки заливались бы красивым ярко-красным румянцем. — Это я виновата! Я, дура, забыла закрыть дверь в потайной проход. Что теперь делать, Тодори?       — Успокойся, Тарья, — поучительно сказал мужчина. — Не забывай, что у твоей тёзки сейчас находится на руке Браслет Силы. Думаю, что уж от горстки солдат мы сможем защититься.       — Что? — певица не поняла замысла Тодори. Да, на её руке сиял браслет, но она не знала, как им управлять.       Меж тем в часовню вбежали несколько дакарлеймских солдат с ружьями наперевес, во главе с Джоном.       — Всем стоять! — диким криком приказал Джон. — Я пришёл по вашу душу, Тарья!       По спине женщины прошёл холодок от его грозного взгляда, но вдруг её плечо ощутило приятное тепло. Призрак, подбадривая, положил на него свою руку.       — Всё нормально, — спокойно начал Тодори. — Тарья, поднимите руку с браслетом. Почувствуйте, как его сила течёт по вашей руке.       Женщина почувствовала. Будто горячая жидкость расходилась по жилам. Это была энергия, чистая и приятная.       — Направьте её! — резко выкрикнул мужчина, из-за чего Тарья Турунен вздрогнула. Из браслета вылетела молния, озарив полумрак часовни. Она попала в набалдашник трости и, раздробившись на несколько частей, ударила по неприятелям. Солдаты скорчились и упали на пол. Послышался стук роняемых ружей.       — Они… Они живы? — забеспокоилась певица. Она боялась, что убила солдат, а ведь стать убийцей — самое последнее, что хотела бы сделать Тарья.       — Да. Случайное заклинание не должно нарушить вашу непорочность и душевную чистоту, королева. Они скоро очнутся, но не вспомнят этих минут. Девочка моя, позаботься, чтобы они не увидели это место, — Тодори отправил девочку-призрак к остальной родне, чтобы там ей помогли убрать тела. Маленькая Тарья послушно кивнула.       — Тогда… Это круто!       — Это очень сильный артефакт, ваше величество. Поэтому мне поручено охранять его.       — Так кто же вы? — наконец, смогла спросить женщина.       — Я — душа покойного Тодори Турунен, вашего предка. Вы можете увидеть его портрет где-то в середине родословного древа. Когда я был ещё мальчиком, меня считали ненормальным, умалишённым. К тому же никаких талантов я не проявлял. Каково же было удивление родителей, когда на церемонии представления наследников, а она проводится, когда старшему из наследников исполняется восемнадцать, то есть мне тогда было девять…. В общем, когда Медальон Дара выбрал меня королём. Это было странно, потому что в нашей семье были талантливые учёные, художники, танцоры. А у меня, как думала родня, таланта не было. Точнее, он был. Я мог разговаривать с душами мёртвых. Но из-за этого меня считали ненормальным и не воспринимали всерьёз, пока меня не заметил и не взял в ученики один придворный маг. Он разглядел во мне способности некроманта. Я стал первым королём-некромантом. А после моей смерти мне сказали остаться среди живых. Некромантия — очень страшное явление. Не знаю, было ли это наказанием или наградой, но я стал связью между живыми королями и мёртвыми. Именно я встречал души почивших сородичей и общался с мёртвыми. Ко мне приходили за помощью живые, я вызывал для них предков. А потом мне поручили хранить Браслет Силы и вручать его наследникам на коронации, как вам сейчас. Через меня прошло много поколений королей.       — Постойте, — решила выяснить Тарья, — вы говорили, что вас оставили призраком после смерти. К тому же вы общаетесь с мёртвыми. Но кто встречает вас там, на Небе? Боги, Господь, инопланетяне?       — Никто не говорит об этом, — покачал головой Тодори. — Мёртвым запрещено рассказывать что-нибудь на эту тему. Иначе бы мне сильно влетело за занятия некромантией. Когда моя душа покинула тело, она оказалась в кромешной тьме. Не было ничего. Только голос говорил со мной. Он не одобрил мои способности, но и не разгневался, очевидно, понимая, что именно он дал мне этот талант. И отправил на землю. Так что я не знаю, Кто управляет миром.       — А тогда какая в Ньёмердалле религия?       — Их много. До революции это была языческая страна, а в округах процветало присущее только этой стране и этому миру христианство, занесённое из вашего мира. Но после революции государственной религии не стало. Народ у нас не очень набожный, различные вероисповедания собраны в обособленные общины.       — Понятно. Светское государство, значит?       — Да. Но вы можете сделать его другим, королева.       В это время вновь появилась маленькая Тарья. Она подплыла к Тодори, внимательно смотря на него.       — Чего тебе, девочка моя? — мужчина ласково посмотрел на неё.       — Тодори, поздно уже. Мне кажется, Элина заждалась нас. Да и негоже королеве ночевать в часовне.       — А тебе не кажется, что перед этим Элину нужно предупредить о приезде королевы? — наставительно заметил Тодори.       — Так её уже до нас предупредили. Она же ждёт, — пожала плечами девочка-призрак.       — Да? Ну, смотри.       — Тарья, пойдёмте! — радостно воскликнула Тарья-младшая и потащила женщину за рукав к выходу.       Они пошли мимо могил с памятниками, надгробиями, статуями. С неба светила полная луна, иногда заслоняемая кучевыми облаками; в её лучах искрились мелкие снежинки, витающие в морозном воздухе. Это было бы отличным фоном для какого-нибудь мрачного клипа про смерть, например, «Undertaker» из «The Shadow Self».       — Поскорее бы тебя приняли во дворец! Ты увидишь, как там красиво! — девчонка торопилась показать дворец и жизнь в нём Тарье, как человек, желающий поскорее похвастаться своими знаниями и показать то, что ему нравится, чтобы услышать возглас восхищения.       — Тебе там нравилось? — спросила наследница.       — Да. Я мало где успела побывать. Я родилась болезненной девочкой. Но медальон выбрал меня королевой, когда мне было тринадцать. От меня кто-то хотел избавиться, и меня убили, сославшись на несчастный случай. Но я смогла рассказать, кто это сделал. Однако и оживить меня никто не мог. Я не хотела покидать мир живых, и Тодори вымолил мою душу себе в помощники. Он первый год называл меня «чистой душой». Это немного льстило, — девочка засмеялась.       — Ты видела, что происходит там, после смерти?       — Наверное, да. Но я не помню. Все мы, снисходя до общения с живыми, забываем на время, что с нами было в Вышнем Мире, кроме того, что Великим Промыслом велено было передать живым. Мы помним только Его голос и темноту.       — Интересно, зачем так делается?       — Чтобы сохранить свободу выбора, — пожала плечами девчонка, — конечно, легче выполнять заповеди, когда ты уверен, что их необходимо выполнять. Но тогда теряется вся суть религии как взаимоотношения Любящего Создателя и Его чад.       Продолжая размышления на философскую тему, они преодолели садовую ограду. Точнее, женщине пришлось искать какую-то лазейку, а девчонка-призрак просто просочилась сквозь преграду. Дальше в метре от них стояла высокая крепостная стена, за которой уже находился дворец. Через неё можно было пройти только мимо стражи. Две Тарьи направились к главным воротам.       У ворот стражники сурово скрестили алебарды перед женщиной и призрачной девочкой.       — Эй, пустите нас! — закричала маленькая Тарья. — Перед вами наследница трона Ньёмердалля!       — Что вам надо? — жёстко бросил один из солдат.       — Я же говорю! Пустите нас! — вновь воскликнула девчонка.       — Не молчите уже! Отвечайте! — стражник начал злиться.       Тарья, стоявшая до этого и молчавшая, следя за действиями своей младшей тёзки, открыла рот, чтобы что-нибудь сказать…       — Чёрт! — вскрикнула душа маленькой наследницы. — Они меня не слышат! И не видят, по-моему, тоже!       — Я — наследница трона Ньёмердалля. Пришла, чтобы занять принадлежащий мне по праву трон! Пустите меня, я могу доказать это право! — решительно произнесла певица.       Она уже собиралась протянуть охраннику руку с Браслетом Силы, но её прервал чей-то женский голос.       — Что за шум? — строго спросила молодая женщина, появившаяся из-за ворот по ту сторону воинских алебард.       — Элина! — радостно возопила маленькая Тарья. — Хоть кто-то меня поймёт.       — Кто вы? — не обращая внимания на призрака, Элина продолжала опрос.       — Я — наследница Ньёмердалля, — повторила Тарья.       — Да неужели?! — презрительно хмыкнула Элина. — Стража! Гоните её отсюда! Это самозванка!       — Постойте! — певица не ожидала подобной безапелляционности и скоропалительности, — у меня есть доказательства! — Тарья протянула руку с браслетом и Трость Власти, демонстрируя своё право.       — Подделка, — всё таким же, не требующим возражений, тоном ответила женщина. — Стража, что вы стоите?       Двое стражников начали надвигаться. Тарье и её маленькой проводнице пришлось отступить. Их с позором прогнали от ворот, и им ничего не оставалось, кроме как возвратиться в часовню на кладбище.              — А я советовал тебе не торопиться, — наставительно выговаривал девочке Тодори, пока Тарья-старшая усаживались на предусмотрительно уложенный в углу часовни соломенный матрас. — Ничего, королева может переночевать и в часовне, а завтра разберёмся. Благо, здесь тепло и безопасно.       Женщина обхватила руками колени. Ей было грустно. Столько времени и сил было потрачено на достижение этой цели. И тут: «Самозванка! Подделка!» Неужели это действительно так? Неужели её труды не стоят и выеденного яйца? Неужели, когда уже всё сотню раз доказано, всё разрушится из-за одного пункта? И ей, наследнице, придётся спать на соломе в часовне над склепом. А вдруг это действительно подделка и глупый розыгрыш? На сердце стало ещё тяжелее. Это была уже настоящая депрессия. Или она просто устала… Тарья почувствовала, что её глаза наполняются влагой…       В воздухе разлился лучистый тёплый свет. Перед рыдающей королевой возникла молодая женщина. Это была та самая Элина: рыжеволосая, с толстой косой до пояса или даже чуть длиннее, а также с россыпью веснушек на круглом лице. Одета она была в сияющее алое платье. Элина смотрела на Тарью, и та вблизи смогла разглядеть что-то знакомое в её взгляде.       — Добрый вечер, Тарья Турунен! — произнесла Элина.       — Что вы хотели? Может, поясните мне, по какой причине вы решили так быстро прогнать меня, даже не удостоверившись? — Тарья подняла на неё глаза. Девочка-призрак, до этого выяснявшая отношения с Тодори, тоже любопытно уставилась на гостью.       — Простите меня за этот инцидент, — тихо покаялась Элина. — Но я сделала это ради вашей безопасности. Охрана, что должна была окружать вас во дворце и защищать от недоброжелателей, не была готова. Кое-кому следовало бы предупредить сразу, — женщина выразительно посмотрела на маленькую Тарью, — а не рваться напролом через главные ворота. Кто-то может распустить слух о появлении королевы, а во дворце полно интервентов и интриганов.       — Значит, — с надеждой взглянула певица.       — Значит, это всё было наиграно, чтобы стража ничего не заподозрила. Хотя, скорее всего, тайна вашего прибытия всё равно раскрыта. Кстати, малышка, — Элина на мгновение повернулась к девочке, — чтобы не возникло вопросов: это я сделала тебя невидимой для солдат, иначе это вызвало бы недоумение у них.       — И что нам теперь делать? — задала резонный вопрос живая Тарья.       — Прошу вас, королева, потерпите неудобства всего одну ночь! Я предлагаю вам переждать ночь здесь, а завтра уже будут готовы ваши покои и личная охрана, — Элина опустила глаза, но не от стыда, а от раздумья.       — Вас же Элина зовут? — уточнила Тарья.       — Да, но вы можете называть меня Феникс.       — Феникс?! — певица вдруг осознала, почему взгляд этой женщины показался ей столь знакомым. — Вы — тот самый феникс, который воскрес из пепла, там, в Старом Замке?       — Да, — ответила Элина, — я была тем фениксом. Но также я — первая помощница всех королей. Существует легенда, и она правдива, что кто-то из первых королей-магов, когда умерла одна из фрейлин его жены, которую та очень любила за деловые качества, создал феникса по образу и подобию этой фрейлины. И пусть мне всего два дня, я после своей смерти сохранила всю мудрость прошлых веков. Так что вы можете положиться на меня, королева. Если вас смущает моя молодость, я могу выглядеть старше. Мой возраст не зависит от внешности.       — Хорошо, — произнесла Тарья.       — Доброй ночи, ваше высочество, — поклонилась Элина и растаяла в воздухе.       Тарья закрыла глаза и попыталась заснуть. Где-то в другом углу часовни возмущалась её маленькая тёзка:       — Нет, ну это безобразие: заставлять королеву ночевать в склепе!       — Успокойся, девочка, не надо паниковать раньше времени, — рассудительно говорил Тодори, — это — ещё не самое худшее. Завтра всё будет хорошо. Видишь, всё разрешилось…       Дальше Тарья ничего не слышала. Она провалилась в тяжёлый, глубокий сон.       

***

             Она проснулась рано утром, опухшая и помятая. В подаренном нимфами Тарье платье было очень удобно спать, тут эти волшебные существа оказались правы, однако события прошедшего дня давали о себе знать.       Встав, Тарья вышла из-за угла. В часовне никого не было. Осматриваясь, женщина заметила лестницу в склеп и решила спуститься.       В склепе совсем не пахло тленом, хотя здесь и витал какой-то могильный дух. Его не могли перебить ни благовония, ни откуда-то взявшиеся посреди зимы живые лилии. А может, это всё и создавало атмосферу величественной и неизбежной тишины. Сюда неплохо приходить, чтобы отдохнуть от суеты, ощутить поддержку ушедшего поколения, найти утешение… Тарья будто всем телом ощущала неотъемлемую связь со здесь лежащими.       — Я рада, что вы захотели познакомиться с нашими покровителями, — в тишине раздался голос Элины. — Они тоже рады вам. Они всегда рады оказать вам помощь. Не все, конечно, но семья для них — святое.       — Мне это место показалось каким-то… уютным, что ли…       — Предки следят за этим местом. Их добрые души и притягивают сюда несчастных.       — Вы зачем-то пришли, Элина? — Тарья повернулась к Фениксу.       — Да, ваше высочество, — Элина кивнула, — всё готово. На выходе из часовни вас будет ждать стража. Вы в безопасности дойдёте до своих покоев. Вас ждут.       — Я иду, — ответила королева.       Она, в сопровождении девушки-феникса, вышла из часовни. Там её действительно ждали. Шестеро доблестных охранников заключили наследницу в кольцо и никого не подпускали на всём протяжении пути. Элина в обличье Феникса летела рядом.       Дворец оказался большим. Наверное, чтобы его полностью изучить, понадобился бы минимум месяц, и всё равно до конца жизни будут отыскиваться различные лазейки, потайные ходы, новые комнаты. Каждый король вносил свои изменения в планировку дворца, в основном, достраивая, пристраивая и создавая причудливые хитросплетения комнат и коридоров. Это место было отличным оружием и убежищем. Здесь создавались отличные условия для прослушивания: полые стены, тайники почти везде. Здесь также можно было быстро попасть из одной комнаты в другую: за каждым гобеленом, в каждой нише, у каждой статуи находился проход. Очевидно, что дворец был обителью интриг и заговоров.       Тарью отвели в королевские покои. Там уже находились некоторые слуги, был накрыт завтрак. Вышколенная прислуга встретила наследницу с подобающим почётом. Её комната поражала обширностью и богатством обстановки. Она соединялась с личным кабинетом правительницы и личной же ванной комнатой. При желании, в таких покоях можно было бы прожить, практически не выходя за их пределы.       Впрочем, Тарье действительно посоветовали первую неделю, до коронации, из комнаты лишний раз не высовываться. Еду ей будут приносить вверенные её высочеству люди, чтобы избежать возможности отравления. У покоев постоянно будет дежурить стража, поэтому в них, и только в них, можно чувствовать себя в безопасности.       А Тарья была бы и рада тем условиям и тому почёту, с которыми её приняли во дворце. Ей льстило, что о её здоровье так заботятся. Но эта вечная настороженность и тотальная слежка мешали ей почувствовать себя дома. Даже будучи рок-звездой, за которой наблюдают тысячи поклонников, она не испытывала столь пристального внимания к своей персоне. Там на Тарью смотрели фанаты с любовью в глазах, а здесь — подконтрольный ей народ, с надеждой в сердце.       Пока королева завтракала, ей подготовили ванну. Какое же это было блаженство — окунуться в тёплую мыльную воду после долгого странствия! Страшно подумать: за всё это путешествие не было возможности даже нормально умыться и помыть голову. До этого Тарья сетовала, что продолжительные туры являлись утомительным адом для неё. Но они — всего лишь приятные прогулки по сравнению с тем путём, который женщина проделала за последнюю неделю.       Тарья всё сильнее скучала по своим родным, по милому домику в солнечной Испании. Там тепло и хорошо, там можно на какое-то время укрыться от суеты, которая ежечасно окружает королевский дворец с его переходами и слежками. Когда всё уляжется, королева обязательно покинет это место. Загородный дом семейства Турунен был куда уютнее здешнего лабиринта. Наверное, предки Тарьи как раз об этом и думали, строя усадьбу в пригороде Хёлкана.              — Ваше высочество, через неделю будет коронация, — Элина шла рядом с королевой, разглядывающей книги, лежащие на полках маленькой библиотеки в кабинете правительницы.       После принятия ванны Тарья чувствовала себя прекрасно. Она решила изучить свой кабинет, пока есть желание, ведь здесь находилось много чего интересного и необходимого.       — Я знаю, — ответила она, поглаживая корешок толстой книги в зелёном переплёте.       — Позвольте мне помочь вам подготовиться к этому дню. Это ведь мои обязанности. Организацию церемоний я возьму на себя, но вам всё равно предстоит многое узнать за эту неделю.       — Да на здоровье. Я мало что знаю о своей стране, и это совсем не подобает королеве, — Тарья засмеялась.       Да, изучить историю Ньёмердалля, его традиции и обычаи определённо стоило. Не говоря уже о том, что это спасёт от скуки в ближайшие дни. Благо, Элина, как особо приближённая к правительнице персона, обещала сама распорядиться насчёт предстоящей коронации и банкетов. Это было на руку Тарье, так как о многом ей ещё только предстояло узнать…       Неделя, как и следовало ожидать, прошла быстро, в постоянных хлопотах. Тарья сочувствовала Элине, которой приходилось решать проблемы проведения необходимых по традиции мероприятий, таких как коронация, торжественный парад и военная присяга королеве, народные гуляния, обязательные банкеты во дворце и в здании посольства. Главная помощница королевы часто советовалась с Тарьей о том, кого следует пригласить, где разместить гостей, как бы королева хотела выглядеть на празднике, что бы она хотела видеть там, в рамках традиций, конечно. При этом Элина всегда оставалась невозмутимой, как уже много раз проделавший такое заместитель королевы.       Тарья была в курсе всего, что должно будет происходить в этот заветный день. Её радовало, что Элина отказалась от традиционного бала в пользу банкетов, так как понадобилось бы много времени, чтобы привыкнуть к особенностям ведения бала в Ньёмердалле. Может, это было бы и прекрасное мероприятие, но Тарья и без подготовки к балу достаточно уставала в эти дни.       

***

             Но вот настал день коронации. Это был волнительный день. И Тарья понимала, что волнительным он был не только для неё.       Её разбудили рано: за окнами ещё была темень, и многие спали, но среди придворных уже распространилась эта радостная и будоражащая суета. То и дело мимо проносились слуги, доделывая то, что нельзя было подготовить заранее. После лёгкого завтрака будущую королеву отвели в примерочную, где её уже поджидала целая бригада слуг, ответственных за её внешний вид.       — Я пригласила самых талантливых модисток, которых только нашла, — говорила Элина, пока две девушки лёгкими быстрыми движениями наносили макияж, то и дело отходя и оценивая свою работу.       — Мне кажется, или их слишком много? — да, даже в бытность рок-звездой Тарья не могла похвастаться таким количеством визажистов, активно принимавших участие в создании её образа.       — Не больше, чем требуется, чтобы моя королева выглядела достойно, — твёрдо ответила девушка-феникс.       Уже начинал алеть рассвет. Повсюду гасились свечи и лампы, а королеве пора было примерять платье.       Платье было сделано из изумрудно-зелёного шёлка, искрящегося под лучами света. Монотонность основного цвета разбавляли синие узоры, сверкающие ультрамарином самоцветы и позолоченная тесьма, идущая вдоль подола и разреза, откуда вниз, переплетаясь, почти до конца корсажа, а также опоясывая бёдра. Цвета были выбраны традиционные: зелёный символизировал единение с природой, синий — благословение Неба, жёлтый — озарённый солнцем путь правителя.       Платье оставляло плечи открытыми; широкие рукава крепились к нему с помощью синей шнуровки, а высокий стоячий воротник — с помощью жёлтой тесьмы. Ещё у платья была вторая, синяя раскрытая юбка, переходящая в жёсткий корсет, поддерживающий грудь.       Что и говорить, наряд был великолепным и определённо шёл Тарье. Дорогой материал был приятен на ощупь, и, надевая его, женщина чувствовала себя настоящей королевой. Она уже забыла, в чём ей приходилось ходить до этого. Мало того: она уже забыла, что пришлось ей пережить. Дело шло к завершению, а большего и не надо.       Лёгкие пальцы мастерицы с изяществом убрали волосы в аккуратную причёску. Уже выходя из примерочной, Тарья задержалась у зеркала. Оглядев свой внешний вид, она гордо подняла голову, смотря, как идёт ей образ королевы. Затем её повели в тронный зал.       В просторном светлом зале было немного народа: в основном, приближённые сановники. Они подобострастно кланялись, уступая путь королеве. На возвышении у тронов Тарью ждал пожилой мужчина с позолоченным ларцом в руках. Тарья и Элина подошли к нему; Тарья встала напротив, а Элина повернулась, смотря на королеву.       — Тарья Турунен! — громогласно воскликнул мужчина, открывая ларец. — Вы проделали долгий путь, чтобы доказать своё право на корону. И вы доказали! Поэтому я торжественно даю вам то, что необходимо для коронации: ваши семейные реликвии, Медальон Дара, Трость Власти и Браслет Силы. Владейте же ими мудро!       Элина поочерёдно доставала из ларца медальон, трость и браслет. В первый день, когда Тарья появилась во дворце, она отдала эти реликвии ответственному за их сохранность человеку, чтобы потом публично принять их от него. Теперь, когда все придворные увидели вступление королевы на престол, Тарью вывели на улицу, где её посадили в карету с открытым верхом. Ехать в такой карете было холодно, особенно зимой, в открытом наряде (хорошо, хоть дали накидку), но так велел обычай: люди должны видеть королеву.       Рассекая заполненные беснующимся при виде королевы народом улицы, карета мчалась на королевское кладбище, к часовне, где неделю назад остановилась Тарья. Там, в окружении всё тех же сановников и призраков, видимых только членам королевской семьи и магам, наследница произнесла заученную молитву, в которой она благодарила за оказанную честь стать правителем и просила поддержки на нелёгкой стезе.       Затем карета вновь понесла королеву, но теперь уже на центральную площадь Хёлкана, или Площадь Королей, как её ещё называли. На самой площади, перед зданием ратуши, было не протолкнуться от народа, собравшегося поглазеть на церемонию, поэтому кучеру пришлось свернуть на одну из улиц, чтобы проехать к заднему входу в это здание.       Перед ратушей, на парадном крыльце, на глазах у восторженной толпы и должно было произойти исторически важное для Ньёмердалля событие. Страна, наконец, выйдет из разрухи. Так надеются люди, а Тарья обязана выполнить их надежды.       Она стояла, величественная и красивая, возвышаясь над толпой. В глазах Тарьи было восхищение. На шее блестел медальон, Трость Власти приятно грела ладонь, а запястье стягивал Браслет Силы. Важный сановник официальным голосом зачитывал приказ:       — Тарья Сойле Сусанна Турунен Кабули, рода Турунен, пятидесятая наследница трона Ньёмердалля! Сегодня мы собрались здесь по очень торжественному случаю. Я имею честь возложить на вас венец королевской славы! Вы — полноправная королева. Пусть свидетельством этому будут Браслет Силы, Трость Власти и Медальон Дара! Они — гарант законности вашего правления, и поэтому я без сомнения венчаю вас на трон! Есть ли кто против этого решения?       Люди взволнованно молчали, слышно было, как поскрипывает вывеска какого-то магазина на другой стороне площади. Но возгласов несогласия не было.       — Тогда, властью, данной мне, я объявляю Тарью Турунен королевой Ньёмердалля!       На голову Тарьи водрузили массивную золотую корону. По форме она напоминала веер; золотые зубья расходились в стороны, символизируя солнечные лучи. Они были усыпаны сверкающими мелкими бриллиантами с вкраплениями изумрудов и сапфиров.       Прогрохотало троекратное «Ура» над площадью. Зазвучал гимн восставшей из столетней разрухи страны. В нём восхваляли короля, восхваляли Ньёмердалль. По всему городу поднимались опущенные флаги, один из флагов затрепетал над зданием ратуши, ещё несколько — над виднеющимися невдалеке башнями дворца. Загремели пушки с крепостных стен в честь королевы.       Народ пел гимн. Пел от всего сердца, и в этом праздничном многоголосье выделялся один, схожий для всех мотив — надежда. Не будь её, люди бы не выбегали из домов, не наполняли бы улицы и площади, не подбрасывали бы в небо шапки, не закидывали бы карету королевы лепестками сухих цветов.       Тарья слушала этот хор, затаив дыхание. Она смотрела в тусклое зимнее небо, радуясь и недоумевая: неужели это не сон? Как же всё-таки так: она — королева? Никогда она не чувствовала такую торжественность момента, никогда….        ***              — Граф Таварнейский. Его родители эмигрировали во время переворота. Он очень ратует за благополучие Ньёмердалля. Давно мечтал о возвращении домой и возрождении династии Турунен. Считает, что в вашем приезде — спасение королевства. Советую вам подойти к нему как можно скорее после встречи гостей.       Почтенный старик поклонился Тарье и поцеловал её руку. Элина присела в реверансе.       Она стояла рядом с Тарьей в бальном зале королевского дворца, встречая прибывающих на банкет гостей. Девушка-феникс представляла королеве всех этих людей, пока они с важным видом отдавали свои пальто дворецкому и степенно поднимались по лестнице в зал. Она рассказывала о каждом из них, приговаривая «королева польщена», «королева рада видеть вас», каждый раз, когда какой-нибудь мужчина целовал хозяйке банкета руку или какая-нибудь женщина приседала в реверансе.       Элина была одета в бордовое пышное платье с открытыми плечами, рукавами-тюльпанами и чёрными кружевами. Платье было усыпано крупными блёстками. Девушка изящно обмахивалась большим веером, выполненным в тон платья. Она не излучала сияние, как это было раньше, и не выделялась среди толпы обычных людей. Но её взгляд, не выражающий ничего, её строго официальная речь выдавали, что Элина была хорошо подкована в ведении светских мероприятий.       — Графиня Алли Рьямдерская. Вдова, с двумя дочерьми. Во время революции со своими родителями пряталась в деревне, но выросла в преданности вашему роду. Её мать была настоящей светской львицей, думаю, Алли тоже не отстанет от матери.       Графиня Рьямдерская сделала реверанс, выражая свой восторг организованным мероприятием и радость от появления в столь высоком свете.       — Благодарю вас, — вежливо кивнула Тарья.       — Королева рада вашему приезду, графиня, — в который раз произнесла Элина.       Дочери графини тоже жеманно поклонились правительнице и прошли вслед за матерью. А на лестнице показалась знакомая фигура.       — А вот и главный гость банкета, — объявила Элина. Теперь в её взгляде появились нотки радости и восторга. — Король Сайганский, собственной персоной. Думала, он всё-таки не поедет сам, но нет. Он очень волновался, когда вы пропали без вести во время кораблекрушения. Считалось, что весь экипаж и пассажиры погибли. Он не верил до последнего, завалил письмами с вопросом, нашли ли вас, хотя бы ваше тело. В первую очередь советую подойти именно к нему.       — Обязательно, — заверила Тарья.       Король Сайгани уже подошёл к ним вплотную. Он, как полагается правилами приличия, поцеловал нежную ручку королевы, при этом сильно сжав ладонь, будто не заметив этого от волнения.       — Моя королева! — воскликнул он, глядя в глаза Тарьи, как преданный пёс, встречающий хозяина после работы. — Как я счастлив, вы не поверите! Это просто восхитительно! Я, я не знаю, как передать. Это словно камень с души… Благодарю!       — Королева очень вам признательна, — не меняя тона, произнесла Элина, — она обязательно подойдёт к вам. Ей тоже очень хочется пообщаться с вами.       Мужчина прошёл в зал. Тарья напоследок посмотрела вслед, но к ней уже подходили ещё гости. Среди них была хрупкая белокурая девушка с большими голубыми глазами, приехавшая со своим мужем.       — Молодая баронесса Деаделиана де Гантау и её муж, Артуа де Гантау. Они прибыли из Ле Альтеры — страны на противоположном краю нашего континента. Кстати, они тоже увлекаются музыкой, особенно в вашем любимом жанре, — Элина выразительно посмотрела на Тарью. — Вы — кумир мадам Деаделианы. Думаю, у вас будет много общего для разговоров.       Наконец, закончив встречать гостей, Тарья смогла немного расслабиться. Теперь, перед застольем, нужно было поговорить с гостями, лично с каждым. В идеале, стоило не оставить без внимания всех присутствующих в бальном зале, но, скорее всего, получится пообщаться лишь с самыми важными персонами. Конечно, первым в очереди был сайганский король, один из немногих, с кем королева уже была знакома.       — Всё получилось? — первое, что спросил молодой мужчина, когда Тарья подошла к нему. Потом, видимо, решив, что сказал глупость, он поправился: — Простите, наверное, не с этого стоило начать разговор. Просто это единственное, о чём я думал в последнее время.       — Я вижу, — королева позволила себе усмехнуться. В этом человеке она чувствовала что-то душевно родственное, — вы так беспокоились, что, бросив все свои дела, рванули в мою холодную страну сразу, как только получили хоть какую-то весточку от меня.       — Да уж, — вздохнул король, теребя свою алую мантию из толстой махровой ткани с соболиным мехом на плечах, — в вашей стране действительно очень холодно, особенно для нас, горячих сайганцев. Однако Сайгани и Ньёмердалль имеют больше общего, чем кажется. Вы думаете, почему именно я поручил разыскать вас в том мире? Просто наши семьи когда-то дружили, и я, как наследник сайганской правящей династии, должен был хранить главную семейную реликвию вашей династии. И кстати, если захотите, отправляйтесь к нам. Недалеко от моего загородного имения есть вилла, построенная вашим прапрадедом для отдыха. Когда наскучит холод Ньёмердалля, приезжайте туда.       — С радостью, — честно ответила женщина. — Знаете, мне решительно не понравился этот дворец. Здесь постоянная суета и интриги. Старый замок сырой, к тому же до него трудно добраться, а загородная усадьба вряд ли спасёт от стресса. К тому же, хоть я и родилась в северной стране, тёплый климат мне больше по душе. Надеюсь, я скоро справлюсь с проблемами поднятия страны и вытеснения дакарлеймских и наральдийских интервентов.       — Дакарлеймских… — король погрустнел. — Сколько же они попортили мне крови! Они убили моего лучшего посла! Я им никогда не прощу.       — Я бы отомстила им за вас, тем более присутствие их армии в моей стране меня ничуть не радует. Вы же, насколько я знаю, принадлежите не их военному блоку.       — Да, я состою в альянсе, лидером которого является Наральдия. Но, хотя её влияние на политическую обстановку в Ньёмердалле менее значительно, всё же оно существенно, и любые военные действия с вашей стороны спровоцируют оба союза на ответный удар.       — И как же быть? — недоумевала Тарья. — Именно этого вы и не хотели.       — Я много думал в последнее время, — король отвёл взгляд в сторону, собираясь с мыслями. — И пришёл к выводу, что я проживу вне альянса. Дружба с семьёй Турунен мне важнее головоломки с мобилизацией своих войск. Поэтому Сайгани вышла из союза. Так я смогу оказать вам помощь. У меня есть неплохой знакомый с военным прошлым и стремлением подняться на вершину карьеры в сфере управления. Он отлично подходит на роль министра обороны. Пусть послужит у вас на этой должности, и если всё получится, верну его себе, когда вы найдете ему достойную замену среди своих.       — Вы очень любезны, ваше величество. Я, пожалуй, приму этот подарок — всё равно страну с колен ещё поднимать, а свежие умы мне нужны.       — Кстати, — мужчина заинтересованно улыбнулся, — я слышал, в вашей стране ещё с революции действовала добровольческая армия, которой командовали не предавшие королевскую присягу офицеры, собиравшие молодёжь против интервентов и революционеров. Эта армия продержалась вплоть до вашего появления и действует подпольно до сих пор. Что сейчас вы будете с ней делать?       — Она официально станет армией Ньёмердалля. Думаю, она скоро пополнится новыми добровольцами…