"Better" place

POV Кристал Поспать у меня получилось совсем немного. Не знаю, сколько именно, но ещё даже не светало. Голова гудела, по черепу разносилась боль, но спать дальше уже нельзя. Я элементарно боюсь, зная, что неподалёку шляются различные мифические твари, а за стенкой бодрствует тот, кто пять лет назад чуть не разрушил всё, что так дорого людям, богам и их детям. Я не видела в глазах Луки раскаяния, когда Талия открыто упрекала его за это, когда угрожала смертью. Словно вторая жизнь не стала чем-то новым. Это продолжение старого. Тёмного прошлого, наполненного смертями, ложью и разрушениями. Парень воспринимал это неотъемлемой частью жизни, вот только почему-то меня пугало не это. Он считал это частью своей, заново обретённой жизни, а значит, совесть не кольнёт его побольнее за причинённую кому-то боль. Я боялась того, что Лука остался верен Кроносу, а этот мир кроет в себе очередной способ его воскрешения. Не понимаю, что творится в голове этого мерзавца, но знаю точно, что пожалею, если пойму. Что-то внутри нашёптывало: «Не вздумай появляться там сейчас», но ведь я уже привыкла держать своё слово. Если человек даёт слово и не держит его, что вообще значат наши обещания? Пустой звук. Да, я осознаю, что Кастеллан хочет меня прирезать, потому что не могу не замечать его ненависть, ощутимую почти физически, но ведь Талия не виновата в этом. А мне надо как-то самой разбираться, чем вызвано это отношение ко мне, когда мы знаем друг друга всего несколько часов. Потому что в чём-то Лука прав: однажды Талии рядом не окажется. Да и не очень как-то по-моему: на кого-то полагаться. Я тихо вышла в коридор. Дверь в комнату Талии была закрыта, а в помещении царила идеальная тишина. Уж слишком идеальная для этого жуткого места. В коридоре темно до одури, и только в комнате, где Грейс оставила свой «фонарик» виднелся свет. До рассвета явно было ещё далеко. Я осторожно заглянула в комнату, где вроде как оставался Лука. Собственно, он и сейчас был тут, причём в таком же бодром состоянии, в котором и был некоторое время назад. «Маньяк за главного, чёрт побери» - подумала я. – Да ладно, не осторожничай так, – услышала я. – Хотел бы убить, прирезал бы тебя во сне. – То есть, про такую свою потребность я могу теперь забыть, – буркнула я, всё ещё с опаской входя в комнату. – Тогда с тобой будет ещё проще. Расслабься, Джексон, была бы ты мне так необходима, я бы давно до тебя добрался, – усмехнулся Лука. – Ты о себе слишком высокого мнения, раз считаешь, что я тобой одержим. – Это у тебя самооценка завышена, раз ты это говоришь, – я скрестила руки на груди, припоминая то, что он сам же и сказал: – Первый человек, который меня заткнёт…Скорее, первый труп на моей совести. – Меч сначала научись держать и шаблоны свои откинь, тогда поговорим, – невозмутимо ответил Кастеллан, и я поняла, как же сильно хочу свернуть ему шею. Ладно, похоже, придётся вернуться к нашему недавнему разговору. – Что ж, раз ты сам затронул эту тему…называй, – чётко выговорила я. – Говори всё, что увидел, раз ты у нас мистер Чёртова Импровизация. Не знаю, насколько это было предсказуемо, но послушать было интересно. И я была удивлена: за один раз Лука нашёл у меня столько недостатков, что захотелось провалиться сквозь землю. Нет, не сказать, что прямо с три десятка, я насчитала семь (с подробными пояснениями). Никогда я ещё не слышала, чтобы кто-то мог разъяснять всё так подробно. И подумать не могла, что кто-то упрекнёт меня в семи ошибках. Сколько он знает? Чёрт побери этого гада: никто давно не заставлял меня так тихо себя ненавидеть. – Пока так, большего я не увидел, – только эта фраза вернула меня в реальность. – Но самый твой главный недочёт – тебе не хватает точности движений. Ты пытаешься добиться грации, ибо да, фехтование – это искусство, но когда идёт бой на смерть, нельзя забывать о точности. О самом главном. Каждое движение должно достигать цели, должно быть пропитано уверенностью, а твои мысли мечутся в беспорядке, что совершенно некстати. Хочешь жить – борись, не хочешь ударить в грязь лицом – тренируйся. – Спасибо, учту, – сквозь зубы процедила я от обиды. Надо же, я год считала, что действительно лучшая, но тут как гром среди ясного неба в моей жизни появляется чёртов Кастеллан со своей ненавистью и умениями в фехтовании. Признаюсь, когда мы сражались с мантикорой, я успела за ним понаблюдать, и его мастерство правда впечатлило. Зависть тогда кольнула меня побольнее: такого мне не добиться. Моя самооценка только-только начала выглядывать из Марианской впадины, когда я поняла, что хоть что-то могу, но теперь она снова туда вернулась, покрывшись тонной ила, как толстым одеялом, и умоляя больше её не беспокоить. Я всегда знала, что я слабая, со времён детдома знала, но сейчас я особенно почувствовала себя беспомощной. Однако какого чёрта? Почему я так неадекватно воспринимаю критику? Его слова значат только то, что надо лучше тренироваться, а не жалеть себя и успокаивать своё уязвлённое самолюбие. – Брось, Перси тоже не сразу научился сражаться, – Лука как будто специально не замечал моей подлинной реакции. – А если бы ты видела его выражение лица, когда ему в первый раз всучили меч… Он думал, наверно, что я разрублю его пополам. Он тихо рассмеялся. – Перси – герой, остановивший вселенское зло, – напомнила я, чувствуя, как наполняюсь злобой. Я ненавидела вспоминать о семье, из-за которой оказалась в детском доме. – Он победил Кроноса, кучу монстров, пока я, чёрт возьми, защищалась в смертном мире от простых детей-детдомовцев. А потом попала в Лагерь, в пятнадцать. И я не думаю, что ты хочешь слышать, что значит отсталый в развитии полубог. В пятнадцать многие уже не раз бывали в поисках, а я не была даже знакома с этим миром. Тогда я не понимала, что я здесь делаю и каково моё место. Я не знала ни о брате, ни о мифических тварях, ни о титанах и прочей мифической чепухе, ставшей частью меня за какие-то два года, проведённые среди детей греческих богов. Я не умела владеть мечом, совершенно не обладала какой-то физической подготовкой – я была совершенно чужой. Блин, даже моя дислексия, характерная, как выяснилось, для всех полукровок, какая-то дефектная: все полубоги могут свободно читать на древнегреческом, несмотря на трудности с простым английским или французским, или другим каким-то языком. Я же, как только вижу хоть что-то, похожее на буквы (не знаю, как это распознаёт мой мозг, потому что у меня в глазах только цветные пятна), испытываю жуткую тошноту и головокружение. – И вообще, – под конец разгорячилась я, – с чего вы с Талией взяли, что я сестра великого героя Перси Джексона? Хрен с ней, с одинаковой фамилией, мало ли ещё Джексонов убивают монстров. Я видела, что умеют дети Посейдона, но совершенно не представляю, как они это делают. – Слушай, Перси я ни с кем не перепутаю, – спокойно ответил мне Лука. – И Талия тоже. Ты очень похожа на брата, Кристал, смирись с этим. И если ты считаешь, что это бред, подумай, могут ли два человека сразу бредить одинаково. Зря я вообще ему всё это выдала. Кастеллан ждёт повода отрезать мне башку, а меня понесло на откровения с ним же. Да что со мной не так-то? Почему я веду себя так, словно это не он лазил в Тартар за титанами? Он изучал меня взглядом, будто прикидывал, насколько я ему доверюсь. Словно вытягивал из меня правду одними своими льдисто-голубыми глазами. Мне, конечно, даром не надо его сочувствия или чего-то в этом роде, но сделать вид, будто тебе плевать совершенно на всё, может не каждый. И, если честно, в этом плане я ему позавидовала. Опять. Господи, да сколько можно? – Чёрт вас двоих разберёт, но давай сделаем вид, что я ничего не говорила, а ты ничего не слышал, – успокаиваясь, выдохнула я. – Прости, машины времени у меня нет, – скривился Лука. – Умоляю, не продолжай. Я в курсе, что будет дальше. Дальше он попытается вывести меня из себя, мы разбудим Талию, а она прибьёт всех молниями. О боги, я никак не могу понять, почему каждый наш разговор становится спором. – О Талии не волнуйся, – он словно прочёл мои мысли. – Ничего не случится, если ты снова не разойдёшься. Я ненавижу незаконченные разговоры, поэтому у меня к тебе вопрос. Почему ты рассказала мне всё это, зная меня несколько часов? Спорю на свой меч, что заставить тебя откровенничать не каждый заставит. – Каким-то волшебным образом ты случайно выпал из списка «каждых», поздравляю, – отозвалась я. Куда он вообще клонит? У меня такое чувство, что теперь Кастеллан в покое меня не оставит. Причины для того, чтобы ко мне прикопаться, у него точно найдутся. Почему ему так необходимо это всё? – Я всё рассказала, потому что… Потому что, что? Потому что он затронул самую паршивую тему, которую можно было затронуть? Потому что смотрит на меня так, словно я могу ему доверять (ну, при условии, что кто-нибудь вышибет из него всю непредсказуемость)? Почему? Отличный вопрос ты задал, Лука, вот только ответа на него у меня нет. – Потому что ненавидишь Перси? – ладно, ответ нашёл он сам. – Ты ведь ему завидуешь. Завидуешь, что он добился всевозможных почестей, уважения среди олимпийцев, а ты так и осталась его тенью. И ненавидишь себя за это, как и братца. Ну, правильно: не признанная отцом, без намёков на божественное наследие и смертного родителя, да и с мечом хреново обращаешься… – Кастеллан, я тебя предупреждаю… – я сжала кулаки. Ярость постепенно закипала от того, что по большей части всё это – правда. – …Ты никогда не была своей среди полубогов, потому что не видишь им себя же, но всё, что тебе говорят, призывает тебя потеснить со своего Олимпа самого Перси Джексона. Ты ведь не просто так меня спросила про свои ошибки: это как часть плана. Всё-таки есть в тебе гордость. Уязвлённая. Но, знаешь, было бы чем ещё гордиться… «Замолчи уже, просто замолчи» – мысленно бормотала я, глядя на побелевшие костяшки пальцев. Пульс стучал уже где-то в голове, но чем дальше Лука заходил, тем большее удовольствие ему это доставляло. – Я знаю, чего ты на самом деле боишься. Что всё – ошибка, и ты не дочь Посейдона или же вообще не полубог, а какой-нибудь девиант. Иначе не объяснить, почему ты попала в Лагерь лишь в пятнадцать, почему мать от тебя отказалась. Ясное дело, у миссис Джексон есть повод для гордости, а смертная дочь, да ещё и с дефектами, только подпортит всю репутацию… Я услышала звук пощёчины. Но боли не было. И только через секунду поняла, что это я сама влепила ему по лицу со всей дури. Настолько сильно гнев застлал мне глаза, что я не помнила, как ударила его. Ладонь горела адским пламенем, а слова Луки били по мозгам мокрой тряпкой. Я не могла просто проглотить эти обиды, как раньше. Сейчас злость словно распирала мне рёбра, причиняя физическую боль. Последнее переполнило чашу моего терпения. Парень едва дотронулся до больной щеки, где уже краснел след от моей ладони, и я видела это даже в полутьме. Он смотрел на меня с удивлением. Хотя за ним было видно, что он прямо-таки хотел всего этого: боли, моей ярости, бившей через край, а вместе с ней какой-то даже опустошённости. Его взгляд говорил: «Как же ты слаба», и в нём читалась насмешка. Лука улыбнулся одним уголком губ: – Проспорил я свой меч. Всё на самом деле легко и просто. Правда глаза тебе колет. – Я тебя ненавижу, – процедила я сквозь зубы, борясь с желанием долбануть его ещё раз. По голове, чем-нибудь потяжелее. – Ты просто гнусный мерзавец, играющий у людей на нервах. Я просто не понимаю, почему Талия не пристрелила тебя, почему ты воскрес, и кто вообще это допустил. Поэтому ещё раз ты попробуешь поговорить со мной в таком ключе, я сама тебя прирежу. – Ловлю на слове, дорогуша. А сумеешь? – снова эта усмешка, как я ненавижу её! – Не посмотрю, что ты выше меня на две головы, уж поверь. Мои губы сжались в тонкую полоску, а меня саму била дрожь. За что он так со мной поступает? Да просто так: он подлец и чёртов манипулятор. Этот человек своими руками воскрешал Кроноса, не думаю, что из-за горячей любви к людям (да и к богам тоже). Конченый социопат, поэтому, собственно, чего я удивляюсь? * * * Я напрочь отказалась разговаривать с Кастелланом, даже когда ярость потихоньку отпустила меня, даже когда он уже не злорадствовал, а просто строил вслух свои догадки о том месте, куда нас занесло (да, я до сих пор не знала, как его называть). Ко мне конкретно он обращался дважды (по большей части просто беседовал сам с собой), но я не заставила себя даже смотреть в его сторону. Что я ни скажу, всё это он перевернёт так, что любое моё слово обратится против меня же. Я ненавидела эту способность Луки и его самого тоже, поэтому язык автоматически прилип к гортани. Не помню, чтобы кто-то вызывал у меня столь сильную неприязнь. Даже все издёвки Бартона не били в цель так, как их с лёгкостью запускал в десятку Кастеллан. Уже светало. «Фонарик» Талии давно погас, пол и стены пересекли лучи восходящего солнца. С солнцем приходит надежда, радость жизни, что-то новое и удивительное, тёплое и светлое. В моём случае – вопрос: «Какие ещё монстры свалятся сегодня на наши головы?». Блики играли на зеркале на противоположной стене, убегая солнечными зайчиками на потолок и окно. Не было слышно ни звука, тишина и спокойствие были для меня лучше любой музыки. Я устроилась на полу, прямо под окном, поэтому частично зайчики с зеркала попадали на меня. Мне просто хотелось быть незримой для Кастеллана, чтобы избежать насмешек и в случае чего не попытаться его убить. Плевать на то, что можно было бы устроиться и на старом скрипучем диване, я отчаянно хотела…сжаться, спрятаться без понятной на то причины. Подтянув колени к груди, я изредка косилась на Луку, задремавшего не на таком уж и большом расстоянии от меня в старом, довольно потрёпанном кресле почти с мечом в руках. Почему «почти»? Потому что клинок лежал рядом так, что парень в любую секунду мог его схватить, и прощай чья-нибудь голова. Солнце запустило свои пальцы-лучи в его волосы, оставляя на них отпечатки золота, аккуратно, словно боясь порезаться, провело ими по лезвию лежащего рядом меча. Мне самой хотелось спать, потому что не так давно он просто мерил комнату шагами, и если вот так вот понаблюдать за ним с полчаса, то просто голова закружится. Однако теперь, пока Кастеллан не видел, я с нескрываемым интересом разглядывала его меч. Странное оружие. Два металла, а назначение одно. Сталь и небесная бронза угрожающе переливались в рассветных лучах. Но меч словно гипнотизировал меня, притягивал, и я подчинилась его зову. Все конечности затекли, и я зашипела от бегающих по всему телу «ёжиков», когда поднялась на ноги. Убедившись, что Лука меня не слышит, я осторожно подошла, коснувшись пальцами холодного лезвия. Смертельного для смертного и полубога, для твари из Тартара и способного причинить вред даже олимпийцу лезвия. Хотелось взять его в руки, вот только если чуть сдвинуть меч, парень это почувствует, а я совершенно не хочу снова сталкиваться с ним бодрствующим. Ну, пока что. Оружие прямо-таки дышало страданиями и кровью. А ещё злом. – Клёвая игрушка, правда? – я вздрогнула, услышав голос Луки непривычно близко и резко отдёрнула ладонь. Он на секунду приоткрыл один глаз, посмотрев на меня, и снова его закрыл. Как будто опять уснул. – Больно уж смертоносная, – подметила я, поёжившись, как от холода. – Никогда не видела таких. – И не увидишь. Коварный меч на свете один. Второго такого нет. – У него и имя есть… – саркастично пробурчала я. И вспомнила, что уже слышала об этом клинке. – Не догадываешься, почему? «Потому что ты псих» – подумала я. Нет, ну кто додумается называть меч? Однако я озвучила другую свою мысль вместо этой: – Два металла. Опасность для монстра, для олимпийца, для смертного, а уж для полубога это и вовсе страшный сон. – Умная ты девочка, Джексон, – вдруг сказал Лука, и, что странно, без своего излюбленного сарказма, как мне показалось. – Признаюсь, это качество присуще в большей степени тебе, чем Перси. И на том спасибо. Ну не совсем же я идиотка. Да, дерусь, похоже, так себе, но в мечах что-то смыслю. За время, проведённое в Лагере Полукровок, я только и интересовалась мечами и военной стратегией, что вообще до этого было мне несвойственно. Видно, не зря. – Да ладно, вы оба ещё живы, – услышала я за спиной. Талия выглядела ещё не до конца проснувшейся, но на её лице отразилось приятное удивление. – Я полночи не спала, слушая, не убивают ли тут кого-нибудь. Правда, ближе к рассвету отключилась. – Хорошо, что хоть так, – Лука наконец открыл глаза, забрав меч и вложив его в ножны. «Самое интересное ты и пропустила, Талия» – мысленно ответила я. – Итак, у кого какие предположения? – спросила девушка. – Как выбираться? – Я думал над этим, – начал Лука. – Что ж, легко нам точно не будет. В лучшем случае удастся найти подсказку, где нам искать выход, в худшем здесь мы и помрём. – Да уж, пятьдесят на пятьдесят не утешает, – вставила я. – Шестьдесят на сорок в пользу второго варианта устроит? – снова в своей издевательской манере спросил Кастеллан. – Монстры не идиоты, и, если они уже в курсе, что мы здесь, нам выхода как своих ушей не видать. Разумно. Вот только эта вероятность ещё хуже, и мириться с этим фактом я не собираюсь. – М-да, – протянула Талия. – Так себе варианты. Я изначально предполагала, что всё плохо, а теперь это уже факт. Внезапно до меня донёсся щёлчок дверной ручки. Мы все переглянулись. Что за подстава? Неужели всё это связано с теми мёртвыми мантикорами? Моя рука инстинктивно легла на рукоять меча, Талия прошмыгнула почти в конец комнаты, скрывшись за шкафом, в проходе между этой комнатой и коридором, достала лук и за секунду приготовилась стрелять из засады. Лука обнажил меч и тихо спрятался за дверью в комнату, обратившись в слух. Мест тут прятаться было немного, поэтому мне осталось кресло. Благо оно было широким и сумело полностью закрыть меня. – Чёрт, никогда не умел ловко и быстро вскрывать замки, – послышался чей-то голос. Возникло такое чувство, будто я его знаю. Голос какого-то парня, которому совершенно не пришло в голову, что тут могут прятаться трое полукровок с оружием. – Да, с этим у тебя проблемы, – ответил ему кто-то. По голосу я поняла, что этот человек улыбается. И это уже была девушка, говорившая с французским акцентом. – Но зато тут нет жутких монстров, и можно переждать хоть пару часов. Шаги стали громче и ближе. Моя рука, державшая меч, сжалась до побелевших костяшек пальцев. Чем ближе звучали шаги, тем тревожнее мне становилось. На секунду в мозгу пронёсся беззвучный упрёк Луки, который читался в его взгляде почти всегда: «Ты слишком слаба». Однако теперь я заставлю этого мерзавца подавиться своими «шикарными» замечаниями. Ладони вспотели, как только я об этом вспомнила, но вдруг на ум пришёл другой вопрос: Кастеллан же не станет убивать людей? Показываться пока что нельзя: монстры могут маскироваться под людей, но что если это реально полукровки? Или смертные? Внезапно до меня донеслось весьма нелестное выражение на греческом лексиконе, вот только его автор был не Лука. Чёрт, да я же точно знаю этот голос… Затем через секунду воздух прорезал испуганный вскрик. Я чуть выглянула из своего укрытия и увидела того, кто первый ощутил на себе наше присутствие. Дыхание перекрыло от неожиданности. Этого просто не может быть… – Сайлас? – я высунулась почти полностью. Он взглянул на меня с не меньшим удивлением, отвлекаясь от холодного лезвия у собственного горла. – Вот это номер, – с улыбкой присвистнул стоящий в проходе черноволосый парень. – Крис, ты тут какими судьбами? – Джексон, какого х*ра? – ясно: Луке это моё действие очень не понравилось. Но ведь я знала человека, которому он мог спокойно отсечь голову. Коварный меч Луки находился вплотную к шее моего лучшего друга, которого я считала мёртвым. От этого голова пошла кругом. Поверить в это не могу: Сайлас Аттвуд, пропавший год назад у Кулака Зевса, мой лучший друг, жив! – Не трогай его, – ответила я, однако он возразил мне, не убирая меча от горла парня: – Не хочу показаться параноиком, но я не доверяю якобы людишкам, которые по «чистому» совпадению нас находят. Поэтому, – Лука повернулся к Сайласу, – у вас есть совсем немного времени, чтобы убедить меня вас не трогать. – Лука… – я сделала один шаг вперёд. – Джексон, дёрнешься опять, я ему башку снесу без разговоров, – резко вставил Кастеллан. Мерзавец. Хрен с таким договоришься. Талия тоже вышла из засады, и я умоляюще посмотрела на неё. Но она отрицательно покачала головой, скрестив руки на груди. Как будто верила в то, что он всё делает правильно. – Чувак, просто убери меч, и я всё объясню, – руки парня были подняты вверх, а из-за его спины выглядывала испуганная девушка-блондинка. Странно, я не помнила её имени, но её лицо всплыло в памяти: я видела её в Лагере, правда, совсем недолго. Потом она пропала. А сейчас никто из них явно не ожидал напороться на психа с мечом. – Просто объясняй. Меч пускай побудет на своём нынешнем месте. – Кто вы вообще такие? – вдруг пискнула блондинка. – За что? Мы же ничего не сделали. В моей голове просто произошёл взрыв. Сайлас жив, с ним ещё человек, а помешать Луке их убить я не смогу, если ему придёт это в голову. – Спокойно, – бросил за спину Аттвуд и повернулся к Луке, чей взгляд был холоднее жидкого азота: – Слушайте, мы такие же полукровки, как и вы. Но вам вреда не причиним. Всё оружие у Корали, но сам видишь, – усмехнулся он, – нападать она не собирается. Может, не станешь доводить девушку до настоящей истерики? – Кастеллан, чёртов ты параноик! – вдруг не выдержала я, видя, что его выражение лица совершенно не меняется, а взгляд так же обжигает холодом. – Да если бы нас убить хотели, уже давно бы это сделали. Не стали бы говорить про оружие, не стали бы вообще с тобой церемониться, а снесли бы тебе башку первому, как ты не поймёшь? – О боги, Крис, а ты всё такая же вспыльчивая, – хохотнул Сайлас раньше, чем Лука успел отреагировать. – Не боишься, что голову снесут тебе? Талия едва заметно улыбнулась, правда, не знаю, чем именно это было вызвано. Ладно, расценю как добрый знак. Они оба не знали Сайласа, а я знала и не могла позволить этому маньяку Кастеллану просто его убить. – Знаешь, а ведь он правильный вопрос тебе задал, – спокойно ответил Лука, хотя я поняла, что это спокойствие фальшивое. Но своего добилась: он убрал лезвие от горла Сайласа. Вот только это прямолинейное заявление меня насторожило. Ну, я снова нарвалась… * * * За довольно короткое время мы с Талией обрисовали Сайласу и Корали всю картину. Лука участвовать в этом отказался, и я догадывалась, почему. Дело во мне и в том, что сдерживать себя он будет, как мне думается, недолго. – Поверить не могу, что ты всё это время был жив, – да, в себя прийти мне было довольно трудно. Узнать, что твой друг вовсе не мёртв, когда его уже оплакали – не самая легко перевариваемая новость. –А я не могу поверить в то, что мы снова встретились, Крис, – ответил с лёгкой улыбкой Сайлас. – Честно, не ожидал я увидеться вот так вот. Мы находились в той же небольшой гостиной. Правда, теперь она казалась мне меньше и душнее. Мы втроём, я Сайлас и Корали, поместились на небольшом диване, Талия устроилась на подоконнике, предварительно закрыв едва работающие жалюзи, а Лука прислонился спиной к стене у входа в другие комнаты квартиры. Временами он явно думал о чём-то своём, с нашим разговором никак не связанным, но по большей части я замечала в его взгляде недоверие по отношению к Сайласу и Корали. И тихую, сдерживаемую ярость по отношению ко мне. За всё, а не только за то, что я плюнула на его осторожность. – Так значит, вы тут всего сутки? – переспросила Корали. Я молча кивнула. А девушка продолжила: – Странно, я помню тебя совсем другой. Ты вроде…младше была. Как ты успела измениться за два месяца? Два месяца? Да у нас же прошёл год. Вот чёрт. Ничего хорошего в этом нет. Это значит только то, что время течёт по-разному в каждом из миров, в этом и в нашем. – Прости, не хочу огорчать, но прошёл год, – ответила я с осторожностью. – Год?! – хором ахнули Сайлас и Корали. Я видела на их лицах страх и замешательство. Они явно были уверены, что прошло не так много времени. Но теперь на красивое лицо Корали легла печаль, а Сайлас заметно помрачнел. – Да уж, хреново, – протянула Талия. – Такая большая разница во времени… Не то слово. Если в Лагере и станет известно об ещё одном исчезновении полубогов, то когда? Ещё через год? – Нам до этого какое дело? – Лука всё-таки вмешался. – От нас не зависит течение времени, какой толк теперь страдать? – Просидел бы ты тут год, – буркнула я. – Да хоть два. Если не хотим потерять слишком много, надо что-то делать, а не сожалеть о прошедшем и о потерянном времени. – Как ты можешь быть таким равнодушным? – не выдержала я. – Уж лучше бы промолчал. – Хорошо, давайте начнём жалеть себя и друг друга, расслабимся и подождём, пока сюда придёт кто-то покрупнее мантикоры. Мозгов теперь больше, сил тоже. Значит, шансов выбраться прибавится, если действовать будем правильно. – Ага, на сколько процентов? Лука, я сомневаюсь, что Сайлас и Корали знают ответы на твои вопросы. – Я тоже. Но препираться с тобой сейчас – последнее из списка моих желаний, поэтому давай каждый останется при своём. Впервые в этой жизни я с ним согласилась. А голосок в сознании укоризненно прошипел: «Он и на этот раз прав, с чем спорить?». – Крис, возможно, всё именно так, – вставил Сайлас, поддакивая моему сознанию. – По крайней мере, отнимать надежду бессмысленно. Мы либо выберемся вместе, либо не выберемся совсем. Противное пятьдесят на пятьдесят. – Ребята, а у вас случайно нет мыслей, где мы? Просто мне уже надоело мысленно называть это место дырой, забытой даже Аидом, – спросила Талия немного устало. – Есть, – тут же ответил Сайлас. – Я слышал про то, что несколько лет назад Дедал завершил создание целого измерения. Смертные попасть сюда не могут. Это мир для таких, как мы. Но я думал, что это миф. – Слушай, весь этот дурдом, а именно наша жизнь – сплошной миф хотя бы потому, что наши родители – мифические боги, поэтому, о чём ты? – надо же, но почему-то прохладцей эта реплика Луки не сквозила. Наоборот, он даже улыбнулся. Искренне, а не с издёвкой, как обычно. Вот только я не поняла, почему он резко перевёл этот факт в шутку и как так быстро его раздражение сменилось на что-то другое. Нет, ну точно парень с каким-то психическим расстройством. – Хороший синоним, дурдом, – хохотнул тот. – Я уже ничему не удивлюсь. Но если раньше я это предполагал, то сейчас я точно уверен, что это и есть тот самый мир, созданный Дедалом. – Вот только какого Аида тут забыли твари из Тартара? – снова задала вопрос Грейс. – Если это мир для таких же полубогов, то почему он так опасен? Парень нахмурился: – Возможно, произошла ошибка, и чудовища нашли лазейку сюда. Ответа на этот вопрос пока нет. Единственное разумное объяснение. – Выход точно должен быть. И, скорее всего, это центр или точка энергии, где активность сверхсил наибольшая. Как точка максимума. – Подожди, но ты же сам говорил, что она условна, как идеальный газ, – я даже сравнение припомнила. Да, именно Сайлас был тем сведущим человеком, который рассказывал мне об этом измерении. – Это же то же самое, как… Я замолчала, потому что все сравнения упираются в физику и математику, пусть они принадлежали не мне, а Сайласу. Как в школе, чёрт возьми. – Дедал должен был оставить хоть один выход,– настаивал друг. – Надо попробовать его найти. Только глупец создаст мир, из которого сам выхода не знает. А Дедал был великим мастером, поэтому я чувствую, что мы можем выбраться. Крис, больше оптимизма. Да все вы тут чёртовы оптимисты: одного при этом чуть не убивает мантикора, а что со вторым будет – вопрос. Да где ж тут быть оптимистичной? – Постараюсь, – бросила я в ответ. – Отлично. Потому что у нас есть одна подсказка. – Серьёзно? И ты молчал? – ладно, соглашусь: больше оптимизма. Друг в ответ улыбнулся, достав какой-то диск. На белой коробке было что-то написано, но стоило мне взглянуть, как буквы снова расплылись. Я попыталась сфокусировать взгляд, но всё вдруг резко крутанулось, и мне казалось, что я теряю равновесие. Я быстро уставилась куда-то в стену, только бы не видеть крутящихся и расплывающихся слов. – Всё нормально? – рядом со мной оказалась Корали, чуть придержавшая меня за плечо. – Да. Спасибо, – пробормотала я. Нет, ничего не нормально. Стоит мне намекнуть моим глазам на чтение, и меня мутит. – Что за диск? – спросила я Сайласа. – Мы пытались его посмотреть, – ответила за него Корали. – Но прямо на середине всё обрывается, и Дедал не успевает сказать, где выход. – Ты самого главного не сказала, Кори. Там говорилось о пророчестве. – Вот блин, –протянула Талия. Ей это явно не нравилось. От Луки я услышала похожий комментарий, только в более жёсткой форме и на греческом, как я поняла. – Пророчества – всегда дерьмо, – холодно бросил он. – Обязательно кто-нибудь да умирает. – Не суди пока по себе, – ответила Талия. – Так, о чём там говорилось? – Мы не поняли, но лично мне оно не понравилось, – помрачнел Сайлас. Нагнетающее. – Сайлас, может, лучше покажем? – повернулась к нему Корали. – Дословно пророчество ты не вспомнишь. Идея-то была отличная, вот только в этой квартире не нашлось DVD. Здесь вообще не было техники. Мебель была, а техники нет. Побродив по другим квартирам мы поняли, что история там такая же. – Где ж вы его так удачно посмотрели? – спросил Лука после того, как уже в пятой по счёту квартире удача показала нам средний палец. – Нас изначально в другом месте выкинуло, – объяснил Аттвуд. – Там дома поновее, в паре квартир была техника. Сюда мы вообще случайно попали. – Ничего случайно не бывает, – вставила я. Да, я верю в такое понятие, как судьба, хоть и ненавижу его. – Везение, чёрт возьми, что тут скажешь, – отозвался Кастеллан с сарказмом. А вот его понятие обычно со мной не работало, поэтому в существование именно удачи я и не верила. Зря или нет, даже не знаю. POV Лука Всё больше убеждаюсь, что ситуация становится хреновее и хреновее. Не хватало мне загадочных пророчеств. Одного за мою не очень долгую жизнь вполне было достаточно, но кто-то свыше решил ещё раз сыграть в русскую рулетку, надеясь попасть в кого-угодно кроме себя. Повторюсь: пророчество всегда предполагает либо боль, либо смерть, поэтому дерьма хуже этого я пока не знаю. И вообще, гнусная штука – судьба. Она заставляет тебя думать, что ты идёшь по своему пути, а там наверху кто-то записывает дату твоей смерти. Неверные шаги по тонкому льду ты делаешь сам, но исход один – тот, который написан по судьбе. И если Мойры отрежут тебе всего четырнадцать, к примеру, будь ты хоть трижды свят, а умрёшь в четырнадцать, в день, который они назначили. Но не в этом суть. Сейчас нет смысла размышлять обо всех гадостях жизни. Меня больше беспокоил тот факт, что людишек становится всё больше в этом мирке. Чёрт, одна Талия была огромной проблемой, а теперь тут три таких кости поперёк горла. И угораздило Грейс за мной следить, а меня – припереться в Лагерь, плюнув на осторожность. * * * – Я не понимаю, вы хотите снова втянуть меня в это? Ни за что, –я на секунду выглянул в окно, чтобы убедиться, что чувство, будто меня снова преследуют – моя паранойя, а не реальный факт. И лучше бы всё это было фактом. В доме матери всегда царил беспорядок: пыль на полках, паутина по углам, к Хэллоуину можно не готовиться. На кухне стояла куча стаканов с растворимым лимонадом и подносов с горелым печеньем. Тех, о которых я пока не успел избавиться. Вот только лет в четырнадцать, когда я был здесь в последний раз, они имели запах. Запах настоящего. Они давали чувствовать, что моя мать всё ещё не пришла в себя, но она есть. А теперь они означали только прошлое. Гнусное прошлое, которое мне не хотелось бы вспоминать никогда больше. Я задёрнул грязно-молочные шторы, изменившие цвет от времени, и сел за стол, подперев голову руками. Ненавистное прошлое нашло меня само. Снова. И сейчас оно стоит прямо передо мной, сверкая своими идеальным видом, своим безукоризненно отглаженным костюмом и бледностью кожи. Прометей смотрел на меня сверху вниз, ожидая ответа. Он допускал то, что я не соглашусь на эту авантюру, но всё-таки прикидывал, какова вероятность положительного исхода. Этот титан когда-то Зевса провёл, поэтому я пытался сообразить, как не поддаться на его уговоры. У него ведь есть то, чем можно сподвигнуть любого на безумие, не сомневаюсь. – Лука, то, что ты вернулся, уже что-то значит, – Прометей говорил тихо, но чётко, и звук его голоса царапал стены дома, давно не знавшего звуков вообще. – Не просто так боги позволили тебе начать вторую жизнь, да ещё и вернули твоё тело. Не каждый, умерев, возвращается так. – Боги решили поиздеваться и лишний раз унизить меня, зная, как я ненавижу и этот мир с его устоями, и это тело, чуть не сожжённое, – криво усмехнувшись, ответил я. – И вряд ли олимпийцы вернули меня для того, чтобы я снова полез за Кроносом в недра Тартара. Не в этой жизни. – Тебе одному тогда хватило сил дойти до самого конца. И если бы не Перси Джексон… – Ты бы не уговаривал меня сейчас, Прометей, потому что умер бы я предателем, без трёх попыток на возрождение. Почему я вам так важен? Что, за пять лет не нашлось ещё одного самоубийцы вроде меня? – Как ни странно, Лука, но нет, – абсолютно спокойно ответил титан. Ясно, значит, мозгов хватило только мне. – Я не стану снова пытаться всех угробить, – твёрдо сказал я, глядя ему в лицо. – Какой мне смысл? Разве что снова умирать. – Боги не извлекли урока. Твоя жертва тогда стала напрасной. Боги обошли своё же слово, они признают детей, но ситуация толком не поменялась. Родители из них никудышные, сам знаешь. Но сейчас всё будет по-другому. Пять лет назад мы не знали о том, что Перси Джексона можно было победить, тогда, на Олимпе. Если бы ты заполучил нужного человека… – Прометей, давай без намёков, – оборвал я. – Кто? Меня бесил факт того, что ничего не изменилось. Зачем были все смерти с обеих сторон, зачем разрушения? Ради того, чтобы получить то, что и было в начале? Прометею нет смысла обманывать меня сейчас, поэтому ярость так и плескалась внутри от осознания, что все его слова правдивы. Вообще, если уж так, чисто теоретически, поразмышлять, то любая революция – коренной переворот. В моём случае это была жалкая попытка, ошибка, которую силы зла теперь пытаются исправить. Странно только то, что снова моими руками. – Видишь, всё-таки ты заинтересованное лицо, – довольно ухмыльнулся он. – Тебе не всё равно, Лука, смирись с этим. Есть одна полукровка, с которой Джексон ни за что не стал бы сражаться. Его родная сестра. Я рассмеялся: – Ты сейчас шутишь, да? Только не говори, что всё это время сам Посейдон заботливо укрывал её от служителей Кроноса, отправляя на верную смерть её брата. Никакой девчонки Джексон тогда и в помине не было. Если бы у Перси была родная сестра, об этом бы знали, пусть и единицы. Я бы точно узнал. – Мне нет смысла врать тебе, Лука, сам можешь во всём убедиться воочию, – Прометей так же серьёзно смотрел на меня. – Кристал Джексон – дочь Посейдона и единоутробная сестра Перси. Мы ведь давно разобрались, что означало пророчество, это слишком просто. Девочка родилась ровно в тот день, на который я и думал. Она ребёнок Большой Тройки, да и с Джексоном связана теснее некуда. Понимаешь, что это значит? – Не очень, – скривился я. –;Мне ты о своих догадках касательно пророчества не говорил. Причём тут сестра Перси Джексона? Прометей вздохнул, терпеливо объяснив: – Она родилась в день зимнего солнцестояния, а это довольно-таки сильно. Это одна из точек невозврата. Давно уже полубоги Большой Тройки в такой день не рождались. Тем более, я уже давно не помню, чтобы у богов появлялись дети от одних и тех же смертных, да ещё и спустя несколько лет. Пораскинь отсюда мозгами, Кастеллан. Кажется, теперь дошло. Прав титан, этот день как точка невозврата, обладающая сильным…так сказать, магическим фоном. Твою мать, если Прометей не врёт, то Джексон младшая сильнее даже своего старшего брата. Оружие массового поражения в будущем. Но почему я ничего об этом не знал раньше? Почему она не попалась монстрам или сатирам? Это уже показалось мне странным. Сильная полукровка –очень «шумная» полукровка, но не в этом случае. Почему, чёрт побери? – Лука, ещё не всё потеряно,– вкрадчиво сказал Прометей, в чьих глазах плясали черти. – Девчонка ещё может сыграть свою роль. Ты хочешь мести, у тебя всё на лице написано. И Кристал может помочь тебе отомстить и богам, и её же брату. Нам даже не нужно будет прибегать к силам посерьёзнее. Через неё можно сделать больно самому Перси, она же станет и оружием. Очень сильным, Кастеллан. Остаётся только направить разрушающую силу в нужное русло. И, думаю, ты знаешь, кто этим займётся. Надо же, но это было убедительно. Если Кронос пока останется в Тартаре, а такой шанс ещё раз устроить грандиозную встряску (которая теперь точно даст результат, куда деваться) сам идёт в руки…К тому же, мне-то уже что терять? – Так уж и быть. Но если она не окажется той, кто способен нам помочь, я возьму ещё один грех на душу. * * * Это воспоминание въелось мне в мозг, каждое слово титана жгло желанием мести, а лишние свидетели мне не нужны, если девчонку придётся убить ради достижения цели. Кристал Джексон пока просто не знает ни своего предназначения, ни своей силы, которой, судя по всему, у неё не проявлялось. И вот это нервировало. Если Прометей говорил о её огромной мощи, то почему она не дала о себе знать? Вполне возможно, девчонка просто дефективный полубог, на которого напрасно возложены надежды. Но она очень эмоциональна, что однажды может сказаться на её способностях, как-то их усилить. Поэтому я не мог судить о ней так предвзято. – Ничего, найдём проигрыватель, всё увидите, – из размышлений меня выдернул голос темноволосого дружка Джексон. – Да скорее наткнёмся тут на Талоса, – усмехнулся я. Страшенный медный великан, которым я иногда запугивал малолеток в Лагере, когда те донимали. И упаси Зевс встретить этого критского бегуна в реальной жизни. Сказки сказками, но живого Талоса видеть никому не захочется, ибо он просто сломает тебе об голову мачту какого-нибудь «Арго», образно говоря. Сломает вместе с твоими же хрупкими косточками. – Лука, ну он-то здесь откуда? – закатила глаза Талия. – Оттуда же, откуда мантикоры. Из древнегреческих мифов. – Не язви… – Талос – это страшенный и древний миф. Ныне живущие его не видели, – вставила Кристал. – Если он и жил, то был давно убит Медеей. Я не верю в то, чего не вижу. – Не всё мертво, что кажется, – как бы невзначай подметила Грейс. Она права, но это её желание уколоть меня совсем не в её стиле. – Талоса тут быть не может чисто теоретически, – вмешался Сайлас. – Чтобы впустить сюда великана, нужен большой проход, а чтобы впустить уже умершего, нужно приложить уйму сил. Кто захочет этим заниматься? – Ты же сам говорил, что это сбой. Из-за вируса летит к чертям весь компьютер, почему же из-за малейшей ошибки здесь не может появиться большое зло? – парировал я. Всё это было смешно, если бы я не верил в это. Но в этой жизни всё возможно. – Разумно, но невозможно. Мы не встречали здесь ни одного великана за всё это время. Что-то моего пессимиста-параноика это не особо обрадовало. Я бы не удивился, если бы здесь сам Кронос разгуливал, как у себя дома. Медный великан в сравнении с этим – просто глупость, просто ходячее недоразумение. Внезапно мне показалось, что что-то чёрное, похожее на тень, скользнуло мимо одного из домов. Я обернулся, но не увидел ничего такого, что могло бы насторожить. Идеально пустая стена с окнами. «Хватит уже страдать манией преследования» - прошипело сознание. Вот только это довольно тяжело сделать после того, как ты несколько лет был связан со всем Тартаром. Тут поневоле параноиком заделаешься, потому что в своё время находились те, кто убил бы меня несмотря на то, что я собирался помочь титанам прийти к власти. – Эй, в чём дело? – в ту же сторону, где мне померещилась тень, оглянулась и Кристал. – С чего ты взяла, что что-то случилось? – Резко люди не оборачиваются, тем более на пустой улице. – Ну, люди да, а мы полубоги. Есть разница, – нет, объяснять я ей ничего не собирался. Даже если тут и шляется кто-то, он даст знать о себе. А пока что тут о себе кричала только моя ненавистная паранойя. – И всё-таки не оборачиваются, – уверенно, проигнорировав мою попытку свести весь разговор на нет, закончила Джексон. – Не заставляй меня строить догадки о том, что ты хочешь на нас кого-нибудь натравить. Да, а девчонка-то тоже с паранойей попалась… – Сплю и вижу, как вас всех убить, – насмешливо отозвался я. Внезапно тишину, нарушаемую только тихими шагами, прорезал довольно странный звук. Режущий по ушам ультразвуковой эффект из дешёвых фильмов. Все разом схватились за головы, затыкая уши. Чёрт, такое ощущение, словно кто-то решил сделать тебе дыру в черепе. Однако вскоре всё стихло, только дальше идти никто не собирался. – Прошу, скажите, что мне это показалось, – как маленькая девочка простонала приятельница Сайласа. – Нет, Кори, не показалось, – отозвался тот. Ну, это точно не массовое сумасшествие. По крайней мере, возможно, и мне та тень не померещилась. – Мать твою, это ещё что? – испуганно вскрикнула Джексон, сразу обнажив меч. Никогда больше не стану говорить о том, что я знаю всех тёмных созданий поимённо. Я снова заметил на стене дома тень непонятного существа, похожего на бесформенную массу, и рука автоматически достала меч из ножен. Тёмное пятно сползло со стены и словно протекло по улице, трансформировавшись во что-то похожее на человека. Одна сплошная тёмная материя. Вместо глаз у неё были какие-то узкие прорези, светившиеся тёмно-фиолетовым. – Похоже, сгусток тёмной энергии, – пробормотал Сайлас, вынув из кармана что-то маленькое, чего я не разглядел. За секунду это «что-то» стало боевым копьём. Талия снова приготовила лук и свои молнии-стрелы, а Корали вытащила из-за пазухи кинжал. – М-м-м, ребята, – Талия уставилась куда-то на ту же стену, с которой, как выяснилось, ползло ещё с десяток таких же сгустков. Все как под копирку. Но тени нападать не спешили. Они стояли, безжизненно опустив руки, и их светящиеся глаза-щели пронзали взглядом каждого из нас. – Что они делают? – тихо спросила блондинка, на секунду опустив кинжал. – Почему не нападают? – Кори, не опускай оружие. Я…я не знаю, что это, но лучше не надо. – Ну, сейчас и узнаем, – Джексон угрожающе сжала рукоять меча, собираясь напасть первой, но этого сейчас не надо. – Не смей, – остановил её я, пока эта девчонка не нашла тысячу проблем на свою голову, да и на наши тоже. – Если это тёмная материя, ты не рассечёшь её обычным клинком и сама легко не отделаешься. Максимум, кто что-то сейчас сможет сделать – это Талия с её стрелами-молниями. Внезапно некоторые фигуры начали шевелиться, но даже не в нашу сторону. Они были похожи на тающие восковые фигуры, но каждая менялась по-своему. Какая-то стала ниже, какая-то чуть выше, и только теперь до меня начало доходить, что за хрень тут творится. Тени приобретали человеческие очертания, и не просто чьи-то, а наши. В одной из них я отчётливо видел себя за исключением глаз, отливающих таким же холодным фиолетовым оттенком. – Они считали нас. Скопировали внешность, голос, мысли – всё, вплоть до оружия. Но это всё лишь оболочка: убить их так же нельзя. – Да что ж тут все бессмертные-то, твою мать, – выпалила Кристал. Чёрт, словно в зеркало смотришься. Перед нами так же осталось всего пять человек, остальные тени оставались недвижимы. – Мы смертны, – вдруг заговорило одно из «отражений» – откопированный Сайлас. – Но наша смерть отличается от вашей. Собственно, о смерти. Скоро вы все отправитесь на тот свет. – Ещё чего, – вставила Талия, прицелившись. – Только попытайтесь что-нибудь сделать… Только у Талии сейчас было преимущество. Как дочь Зевса она обладала одной из сил природы. Одна из сильнейших полубогов, которой сейчас оружие не нужно. Оно могло бы быть у ещё одной из нас, но что-то я уже начал сомневаться, а вправду ли Кристал дочь Посейдона. В конце концов, однофамильцев никто не исключал. А внешность…да Господи, мало ли на свете похожих людей. – Мы не попытаемся, пока ты не нападёшь первой, Талия Грейс. К тому же зачем тебе нападать на тех, кто пока что не проявляли себя, как враги. Они ровно смотрели на каждого из нас. Выжидая, когда мы потеряем бдительность и начнём задавать вопросы. Не будь они неуязвимы от Коварного меча, снёс бы им всем головы. – Что вам нужно от нас? – уверенно спросил Сайлас. – Если вы нам не враги… – В чём я очень сомневаюсь, – вдруг сорвалось у меня с языка. Спорю, не одному мне сейчас так кажется. Одна из теней, выдававшая себя за девчонку Джексон, ехидно ухмыльнулась: – Здесь врёт только один. Тот, у кого заражены мысли*. – Что за бред? Чем заражены? – отлично, теперь вопросов и у меня целая стопка. – Ядом. Самым смертельным. Секунда молчания. – Бред какой-то, – тихо прокомментировала Талия, не опуская оружия. – Если вы нам не враги, зачем явились и говорите о каком-то заражённом? – снова вмешался Сайлас. – Мы всего лишь предупреждаем. Пока что. Среди вас есть человек, который слышит нас отчётливее всех остальных. А пока, Сайлас Аттвуд, – улыбнулась его же копия, – почему бы тебе не подумать над тем, что говорилось в пророчестве? Ты же тот, кто может догадаться, так? – Да что за чёртово пророчество? – нетерпеливо спросила Талия. – Прекрасно, они ничего не знают, – гулко рассмеялась одна из фигур. – Что ж, так даже интереснее. Мы не вправе разглашать пророчество из-за установки Дедала, но сказать о том, что пятеро из вас будут преданы мёртвой душой, мы способны. Пятеро из ещё не собравшихся шести. Никогда ещё о хорошем речь в пророчествах не велась. Предательства, смерти – этим меня уже вообще не удивишь. Кстати, пока эта мысль находилась в моей голове, тени и наши копии благополучно свинтили. Я знал, что возможно речь велась и обо мне, ибо мои цели далеко не безобидны. Никогда не исключал слово «предатель» из своего репертуара. Но насчёт заражённых мыслей… Чёрт, надо срочно узнать грёбанное пророчество целиком, даже если его слова не будут понятны, пока не произойдёт предсказанное. – Зашибись, блин, – Талия убрала лук. – Чего ещё нам ожидать помимо предательств и мёртвых душ? Спорю, что она мысленно внесла меня в список подозрений, как и все остальные (включая меня самого). – Я кое-что вспомнил, – вдруг внезапно выпалил Аттвуд. – В пророчестве говорилось, что выход отсюда найдут не все.