"Better" place

POV Кристал Яростные мысли ещё долго бушевали в моей голове, нога противно ныла, наступать на неё было очень неприятно. Он ведь знал, что это довольно нечестный и гадкий приём, но всё равно использовал его на мне. Прекрасно, теперь насколько хорошо мне нужно научиться планировать, чтобы припомнить Кастеллану эти царапины? Не знаю, в какой степени надо быть хладнокровным, чтобы не посмотреть на то, что я ему не ровня. Хотя, по большей части мне кажется, что Лука это делает специально, даже не ради урока. Ради того, чтобы поиздеваться, чтобы ненависть хоть как-то проявлялась, чёрт возьми. Вряд ли когда-нибудь мы сравняемся в одном искусстве, потому что он быстрее отпилит мне половину конечностей, чем я преуспею хоть в чём-то. И из-за подобных мыслей я была даже удивлена, что он помог мне добраться до нашего убежища, а не предоставил самой себе, что было для меня более ожидаемо. Благо никто не очухался, что ровно треть нашей команды исчезла. И когда мы вернулись, никого бодрствующим не нашли. Я пристроилась на той же кухне, где сидела несколько часов назад (и строила планы своего самоубийства, можно сказать), и теперь осторожно пыталась снять свою же кофту с ноги. Лука куда-то исчез, что я не сразу заметила. Мысленно я уже выплеснула на него весь свой запас мата, который знала, и мне даже как-то легче стало. Но когда я «разбинтовала» ногу, я об этом забыла. Да, так себе зрелище: один порез тянулся от колена в половину бедра почти по диагонали, второй был наложен идеальной горизонтальной линией, и вместе они образовывали неровный крест. Разумеется, это не самое приятное ощущение, по своему прошлому знаю. Помню, как однажды в детском доме, пока я была глупым ребёнком, не особо понимающим, что не стоит лезть в чужие разборки, я попыталась разнять драку двух мальчишек. Только моя глупая детская голова и не подозревала, что у одного из них был в кармане довольно крупный кусок стекла (походу, блин, оконного), который по итогу пришёлся мне в живот. Правда, по случайности, потому что я влезла быстро, а мальчишка хотел пырнуть им совершенно другого человека. Разумеется, досталось обоим, а я загремела в больницу. Но тогда было не так больно, как теперь, несмотря на то, что дети более восприимчивы к боли и не всегда могут её стерпеть. ‒ Я же тебя попросил не передвигаться самостоятельно,‒ услышала я над головой. Кстати, почему-то той просьбы ранее я не слышала точно. ‒ А я не сама. С помощью стенки. ‒ Очень смешно, Джексон. Не будь всё так хреново, получила бы по шее. ‒ Ага, только позволь узнать, ты бы ограничился подзатыльником или же Коварным мечом? ‒ напомнила я уже более злым тоном. ‒ Слушай, ты имеешь право злиться за то, что две раны, наложенные одна на другую – это верх подлости. Это элементарно охрененно больно, и я уверен, что мысленно ты обматерила меня так, как никого и никогда раньше. Но давай-ка ты пока сбавишь тон, дорогая. Голос Луки звучал абсолютно спокойно, я даже поражалась, насколько. Он, наверно, убьёт человека, но говорить об этом будет так же. Если честно, я всегда завидовала людям, которые могут сохранять спокойствие в любой ситуации, потому что много лет не могла воспитать это качество в себе. Возможно, только это удержало меня от дальнейшего конфликта. ‒ Да ладно, здесь и аптечки имеются. Господи, не будь здесь монстров, я бы подумала, что это просто идеальный мир,‒ помолчав с минуту и увидев причину временного исчезновения Луки, я перевела тему. ‒ Хорошо, что угораздило её стащить,‒ тихо сказал он, возможно, самому себе, но я-то услышала. И я бы что-нибудь добавила к этому, но заставила себя молчать: я всегда говорю что-то не то, что нужно. Однако вдруг говорить снова захотелось и очень много, а ещё желательно при этом перебудив всех, кого только можно, потому что откуда-то из-за пояса Кастеллан достал нож. А я долго ещё не забуду, что может оружие в его руках. Поэтому я резко дёрнулась в сторону, что неслабо аукнулось мне болезненным жжением. ‒ Ты чего? ‒ он удивлённо поднял на меня глаза, но дошло до него очень быстро. Трудно было не заметить, как я пялилась на лезвие в его руке. Давно я так не боялась грёбанных ножей… ‒ Господи, ты до сих пор думаешь, что я тебя собрался прирезать? ‒ на этот вопрос мне хотелось выпалить: «Заживо расчленить к Аидовой бабушке». Больной фантазии у меня никто не отнимал, а Кастеллан с ножом ей очень даже профессионально подыгрывает. ‒ Джексон, я уже мог это пятьдесят раз сделать, пока рядом никого не было. Причём нахрена мне тогда был бы не самый острый нож, когда есть вещь поопаснее? Сама порассуждай логически. ‒ Тогда…‒ я не успела даже начать, потому что слушать бред моего сознания дальше Лука не стал, одним движением разрезав штанину до колена. Этого испугаться я просто не успела, но ведь потом до мозга дошло, что это только что было. Боязнь меня не отпустила, но теперь уже было глупо отрицать, что это помощь, а не попытка убийства. ‒ Спасибо, что вообще мне помогаешь,‒ я смогла выдавить из себя только это. ‒ Ну, вообще-то я тебя и покалечил, так что это немного неуместно,‒ парень едва заметно улыбнулся. Он слишком быстро возвращался в своё «положение равновесия». Один вопрос: как? ‒ Нет, я про всё. Ты мог послать меня к чёрту ещё с моей просьбой, мог припомнить мне то, как я повела себя, когда узнала, что Сайлас жив, когда плюнула на твою осторожность. Так что вот тут ты немного ошибаешься. И вообще, я могла бы справиться со своей…проблемой и сама. Я зашипела, когда порезов коснулось что-то мокрое и холодное. Ногу снова защипало. Скорее всего, что-то обеззараживающее. ‒ Слушай, я, конечно, сволочь, но чтобы такое помнить, надо быть совсем уже повёрнутым, ‒ засмеялся Кастеллан.‒ А насчёт своей ноги вообще помалкивай. В этот раз я перегнул палку. Я вообще не могла его понять. То всё обставляет так, словно хочет меня грохнуть, то вдруг делает вид, что мы совершенно не враги. Честно, мне было жуть как непривычно, что не я сама разбираюсь со своими ранами, потому что раньше я делала это сама, не всегда даваясь и медсестре в детском доме. М-да, всегда мой параноик внутри советовал слать всех «благодетелей» подальше. ‒ Талия убьёт меня за подобные уроки, так что я просто не могу тебя так оставить, ‒ добавил он, и я всё-таки попыталась отобрать у этого человека бинт, потому что чувствовала себя слишком беспомощной. На сей раз эффект неожиданности сработал. ‒ Спасибо, но дальше я лучше сама,‒ сказала я. ‒ Знаешь, могла бы просто попросить… ‒ А ты бы послушал? ‒ Разумеется, нет,‒ усмехнулся парень. ‒ Хорошо, тогда поверь мне на слово: я справлюсь сама. ‒ Да понял я. Весьма упёртая ты личность, Джексон. Эта черта у вас явно семейная. Пусть так. Конечно, я сама сбрендила, когда попросила научить меня сражаться, но не нужно делать так, чтобы наше взаимодействие выходило за эту сферу. Тем более, чтобы это взаимодействие было таким, как сейчас, потому что ненавидеть этого человека мне куда спокойнее. * * * Я не помнила, как отключилась и когда, но ночевала я на кухне, уснув прямо на столе. Шея и руки затекли от жутко неудобного положения. Меня разбудила какая-то возня в других комнатах. Я едва сумела разогнуться, и наконец, кровь неприятно дошла до кончиков пальцев. А вот шея болеть ещё будет. Рана на ноге уже так не беспокоила, как поначалу. Когда Лука оставил меня в покое, я соорудила на ноге повязку, убрав бинт под одежду, насколько это было возможно. По крайней мере, я хотя бы смогла наступить на травмированную ногу. Больно всё ещё было, но без этого никак. К тому же всё не так уж и страшно. Страшнее было представлять то, на какую ещё подлость способен мой учитель и что он придумает в следующий раз. Я неторопливо выползла из кухни. Каждую мышцу моего тела ужасно ломило после тренировки, каждое движение отдавало где-то болью. А природу звука, меня поднявшего, я быстро обнаружила: возилась в небольшой гостиной Корали. Паники никакой не было, значит, нас не нашли. Девушка просто искала что-то в карманах своей бежевой кожаной куртки. Меня она не заметила. ‒ Доброе утро,‒ поздоровалась я, и блондинка тут же испуганно подпрыгнула на месте. ‒ Oh mon Dieu*,‒ выдохнула она,‒ прошу, не подкрадывайся так ко мне больше. ‒ Извини, я не хотела тебя напугать. Ты что-то потеряла? ‒ Да, свою помаду. Засунула не в карман, а в глубины Тартара, блин. Кажется, я догадываюсь, кто является божественным родителем Корали. Только дети Афродиты могут заботиться о своей внешности, даже если грядёт апокалипсис. ‒ Странно это, да?‒ смущённо спросила девушка, всё ещё копаясь в карманах.‒ Нас могут убить, а меня заботит это… ‒ Пока что нас не убивают,‒ вяло улыбнулась я.‒ И вроде бы я вчера видела тебя с ней в ванной. ‒ Точно,‒ хлопнула себя по лбу Корали.‒ Merci, mon amie. То есть, спасибо, подруга. Извини, что так резко меняю язык. Просто тяжело отучиться от родного. Она обернулась, но тут же закрыла рот ладонями: ‒ Откуда это у тебя? Разумеется, трудно не заметить окровавленную порванную штанину. Чёрт, с этим уже потруднее. ‒ Ничего серьёзного,‒ отмахнулась я. ‒ Было нападение? ‒ Тише, Корали, пожалуйста,‒ я умоляюще взглянула на неё.‒ Я не хочу, чтобы разом вскочили все. Никакого нападения не было, а если бы было, вы бы об этом знали. ‒ Тогда почему твоя нога выглядит так, словно её отпилить пытались? Слишком долго объяснять ей настоящее происхождение моей травмы. ‒ Со мной всё хорошо, прошу, не раздувай из этого трагедию,‒ попросила я. ‒ Вчера же было всё нормально. Ты что, выходила? Ребята же просили этого не делать. Ага, конечно. Просили, но не запрещали. К тому же не моя была идея тренироваться на улице. ‒ Кори… ‒ Вашу мать, что за паника?‒ услышала я за спиной. Да когда ж он перестанет так делать? ‒ Отлично. Может, ты мне объяснишь, Лука, что она так тщательно прячет под бинтом?- спросила она. Ловко поменяла докладчика. Разумеется, Кастеллана это не всколыхнуло. Он ответил с деланным равнодушием: ‒ Неосторожность в обращении с оружием. К сожалению, мою. ‒ То есть, твоих рук дело?‒ чем дальше, тем это было для неё «интереснее». ‒ Моих, и что? Кровью девчонка не истекла, вполне себе живая. Коварный меч ядом не пропитан и до костей я не добрался. Все конечности на месте. Не вижу причин паниковать. ‒ Да ты…ты просто…‒ Корали запнулась.‒ Как можно делать вид, что совершенно ничего не произошло? ‒ А я и не делал. Я сказал, что сейчас нет смысла волноваться. Она жива и чувствует себя очень даже ничего. Не так ли?‒ Лука взглянул на меня с какой-то заговорщической искрой в глазах. ‒ Кори, со мной правда всё нормально,‒ заверила её я и для правдоподобия сделала несколько шагов по комнате. Больно, но жить можно. ‒ О боги…-вздохнула она.‒ Точно, как в Лагере: на секунду отвернёшься, уже что-нибудь произойдёт. И вдруг на её лицо легла тень печали. Она скучала по сёстрам, по всей этой лагерной суете, по всему тому, к чему я привыкала очень долго. Но всё-таки там был наш дом, наша семья и друзья. Я тоже скучала по всему этому, хоть и не хотела заострять на этом внимание. ‒ Корали, мы обязательно выберемся отсюда,- я подошла к ней, положив руку на плечо.‒ Рано или поздно выберемся. ‒ Уже год прошёл, Кристал,‒ отозвалась она,‒ а ничего не поменялось… – Почему же? Пара новых жертв появилась,‒ невесело усмехнулся Лука.‒ Глядишь, скоро и шестой герой пророчества объявится, вот тогда-то в «русскую рулетку» и сыграем. А там и выберемся. Я понимала, о чём он, но, тем не менее, с языка сорвался вопрос: ‒ Кастеллан, ты совсем больной? Уж больно странные сравнения. Да и говорить такое человеку, для которого тема возвращения больная, я бы точно не стала. ‒ Раньше спрашивать надо было, девочка. Сейчас поздно. Ладно, а если по-серьёзному…хватит уже заморачиваться, народ. Если мы будем так остро воспринимать каждую мелочь, вроде поменялось что-то или нет, как течёт жизнь в нашем мире, мы свихнёмся тут всем составом. Вернёмся и сами ответим на свои же вопросы. У него чертовски непонятная, но в то же время верная логика. Все маньяки мыслят нестандартно. Иначе как объяснить его холодное спокойствие в любой ситуации? Корали потихоньку начала успокаиваться, и Лука снова нарушил краткий миг тишины: ‒ Всегда было интересно, сколько нужно слов, чтобы красиво послать человека на*ер по-французски. На этот раз она засмеялась. Я же улыбнулась, но в голове промелькнуло: «Ну он и псих всё-таки». До ужаса непонятный псих. ‒ Не так много и нужно,‒ всё ещё смеясь, ответила на это блондинка. ‒ Может, по секрету уточнишь, сколько? Потому что не всегда поймёшь, куда отправляться, если пошлёт кто-то вроде тебя. Я чуть не открыла рот от удивления: он что, флиртовать пытается? С дочерью Афродиты, которая наверняка это понимает. Не знай я, что этот человек может запросто сносить людям головы, поверила бы. Но сейчас как-то даже странно. Хотя…с ним вся моя логика сбои даёт. ‒ Скажу, когда сменишь тон на более мне привычный,‒ с весельем в голосе ответила девушка.‒ И, да, уж с тобой я секретничать точно не стану. «Проще доверить свои сокровенные тайны Аиду» ‒ подумала я. ‒ Обижаешь, Кори,‒ на его губах играла лёгкая усмешка. Чёрт, нет, я и не задумывалась об этом и никогда не стала бы, но сейчас он нравился мне таким. Без своего холодного тона, колкостей и разговоров о скорой смерти. И без чего-либо острого в руке, чего уж греха таить. В голосе сквозило что-то такое, чего я от Луки Кастеллана не слышала ещё ни разу. Какая-то…лёгкость, что ли? Обычно это просто ходячий источник напряжения, но не сейчас. ‒ Да ладно, все так хорошо выспались?‒ в дверях показался Сайлас, прервав мои мысли и всё происходящее. Чёрные волосы взлохмачены, а на лице – остатки сна, но в целом выглядел он лучше, чем я со своим вороньим гнездом на голове и до сих пор больной шеей. ‒ Есть такое,- нервно пробормотала я. ‒ Отлично, тогда раскачиваться вам не нужно. Минут через десять выдвигаемся на очередные поиски проигрывателя. Надо же понять, что хотел сказать нам Дедал. Сайлас тут же вышел, Корали последовала за ним, а Лука взглянул на меня с видом «я тут вообще ни при чём». Ну, весь вид говорил об этом, а вот в глазах была заметна хитрость. Вот же …двуличный мерзавец. ‒ Оно тебе зачем?‒ тихо спросила я, понимая, что же я такого видела в его взгляде. Эксперимент. Ещё одна подлость в его стиле. ‒ А какое тебе дело до меня, Джексон?‒ так же хитро улыбнулся он.‒ Или ты ещё один человек, который станет говорить о спасении моей души? Хрен вам, грёбанные праведники. ‒Твоя душа, делай с ней, что хочешь,‒ буркнула я.‒ Можешь хоть сразу Сатане продать. * * * Было бы лишним вспоминать, какие подозрения закопались в головах Сайласа и Талии, когда Лука так же открыто ответил им на вопрос о моей больной ноге, как и Корали. Грейс молчать не стала, назвав его садистом и служителем зла, что особого результата не дало. Сайлас промолчал, но его взгляд то и дело возвращался ко мне, мол, во что ты снова ввязалась, Джексон. И снова несколько часов бесполезных исканий. Мы поднимались по ступенькам туда-сюда, вверх-вниз, заходили в каждую квартиру, но пока что ничего. Когда же это кончится? Чем дольше пророчество оставалось для меня загадкой, тем больше оно меня беспокоило. Единственный, кто пока что сохранял бодрость духа, был Сайлас. Всегда знала его человеком, который никогда так быстро руки не опустит и не впадёт в пессимистичное настроение. Что касается меня, я не выхожу из подобного состояния. Мы заняли очередной этаж. На пару с Корали мы пошли в одну из квартир. Надо же, но тут всё не было так опрятно и чисто, из чего я сделала вывод, что тут до нас кто-то побывал. Правильно, мебель передвинута, все двери шкафов открыты, шторы плотно задёрнуты. Тут явно кто-то что-то искал. А огромные царапины на всех стенах, напоминающие следы чьих-то когтей, меня привели в довольно-таки тревожное состояние. ‒ Да уж, здесь вообще всё перевернули,‒ Корали заглянула в пустой шкаф.‒ Как думаешь, что могли искать? ‒ Не знаю, но точно не проигрыватель,‒ что-то мне говорило, что тут вещи и посерьёзнее могут храниться. Какая-то информация или же довольно значимый предмет. Я заглянула в шкаф под телевизором, за него: пустота. ‒ Есть!‒ вдруг радостно воскликнула блондинка, вытаскивая из того же шкафа, где она копалась, DVD- плеер. ‒ Отлично. Хоть какой-то прогресс,‒ я облегчённо выдохнула.‒ Надо позвать остальных. Искать никого не пришлось: все были совсем рядом, и уже очень скоро мы снова собрались вместе. ‒ Наконец-то,‒ Сайлас довольно потёр руки.‒ Долго же мы тебя искали, дружок. ‒ Ребята, давайте побыстрее посмотрим диск и уйдём,‒ вдруг сказала Талия, осмотрев всё вокруг.‒ Эти царапины на стенах не предвещают ничего хорошего. ‒ Ладно,‒ согласился он. Он довольно быстро соединил плеер с телевизором и вставил диск. Устройство было древним и жутко тормозило, но вскоре на экране появилось изображение. Первым, что я увидела, был размытый фон, а затем в кадре показалось и лицо. Мужчина довольно в возрасте, тёмные волосы тронуты сединой, на лбу виднелись морщины. Взгляд усталых ярко-серых глаз под тяжёлыми веками отражал беспокойство, как и весь образ великого мастера. На лице Дедала я увидела пару кровоподтёков. От монстров досталось и ему. Мужчина оглянулся по сторонам, словно чего-то опасаясь, и заговорил: ‒ Если кто-то сейчас смотрит эту запись, значит, я так и не сумел ликвидировать свои ошибки, и полукровки всё же проваливаются сквозь измерения. Для тех, кто не понимает, кто я и о чём пойдёт речь, объясняю: я создатель этого места, Дедал, а разговор пойдёт именно об этом мире, где вы и оказались. Разумеется, вы уже задались вопросом, что это за измерение и по какому стечению обстоятельств вы сюда попали. Это один из моих проектов, который я назвал довольно простым словом: «защита». Потому что изначально целью этого места было именно это. Я создал этот мир, чтобы у полубогов появилась возможность жить здесь, вдали от опасного мира смертных. Конечно, есть же Лагерь Полукровок, скажете вы, но однажды он станет мал для обитателей. К тому же полубоги растут, и оставаться в Лагере среди детей для них станет уже в тягость. Мой проект является подобием мира смертных, но он не наполнен теми опасностями, которые могли бы поджидать полукровок там. Точнее, не был наполнен до определённого времени. Я не знаю, как могло произойти подобное, возможно, это был разрыв между измерениями… но так или иначе теперь этот мир не безопаснее, чем города смертных. Кроме монстров его никто не населяет. ‒ Не думайте, что город здесь один,‒ продолжал создатель.‒ Их несколько, и все взаимосвязаны. Вы нашли диск в самом центре моего мира, где активность чудовищ наиболее велика, к моему сожалению. Безусловно, вы задаётесь вопросом, как отсюда выбраться, потому что оставаться тут после всех ужасов не захочет никто. Выход отсюда есть, но обнаружить его очень тяжело. Да, это мой недочёт: из-за связи с Лагерем Полукровок энергия места не может поддерживать постоянный выход. Всё завязано на аккумуляторе. Магическом. Он поддерживает существование всей системы, но вся энергия как сила электрического тока: где-то сильнее, где-то слабее из-за сопротивления участка. Можно вычислить точку, в которой появится выход в зависимости от циркуляции энергии. Но вся проблема в том, что выход отсюда сможет найти не каждый…Да, физические законы охватывают здесь не всё. У меня нет оснований не верить в то, что выход отсюда найдут только пятеро по пророчеству. Да…пятеро преданных полукровок, разгоревшаяся вражда, много измен… Прошу простить, что всё не в той форме, в какой даются все пророчества: мне важно передать лишь суть. А этот мир будет уничтожен только после того, как кто-то по своей воле поставит себя между измерениями. Это самое главное. Теперь о том, как же вычислить точку энергии…Должен быть человек, который сможет определить, как движется «ток» по своим проводочкам, а затем… Внезапно изображение исказилось, послышался страшный рёв и скрежет, а затем всё пропало. Запись и вправду оборвалась, как и шанс выбраться отсюда. ‒ Ну, и у кого какие мысли теперь?‒ минутную тишину первым нарушил Сайлас. Он нервно пригладил свои непослушные чёрные волосы. Я думала, что кто-то вроде Луки выдаст мысль о том, что всё хреновее не придумать, но этого не произошло. ‒ Да это почти и не подсказка,‒ меня вдруг понесло.‒ Сначала речь про это чёртово измерение, потом про дерьмовое пророчество, которое нас тут всех перессорит, а по итогу что новое мы извлекли из этого видео? То, что сами и предполагали. Второго не будет, потому что с Дедалом явно что-то случилось, а на You Tube он своими мыслями не делился. И уже не поделился бы. Допустим, найдём мы человека, который прочувствует это место, его энергию, а дальше как быть? Тыкать в каждое место и предполагать, что энергия переместится туда? Что выход именно там откроется? Полное безумие. Раз за разом наша путеводная ниточка обрывается, собственно, это сейчас и произошло снова. Все молчали. Либо я сморозила такую чушь, что равной ей уже не будет, либо кто-то задумался и принял это на веру. В любом случае страх не отпустил меня: теперь меня съедала мысль о том, что мы можем остаться тут навсегда. ‒ Есть другой вариант,‒ вдруг подал голос Лука.‒ Не предполагать, а создать эту точку самим. Это из оперы «каждый сам творец своей судьбы»? Что-то слабо мне верится, что его исход возможен. Нужно очень много энергии, но откуда её взять? ‒ А ведь это вполне реально,‒ Сайлас задумчиво потёр подбородок, словно мысленно уже рассчитал закон перемещения магии (если таковой имелся). ‒ Энергии моих молний здесь может не хватить,‒ возразила Талия,‒ а огромной силой из нас тут больше никто не обладает. ‒ Вообще-то обладает,‒ Кастеллан кивнул в мою сторону.‒ Либо это надувательство, и она никакая не дочь Посейдона. ‒ А что если так и есть?‒ вдруг выпалила я.‒ С чего вы все взяли, что я реальная дочь Посейдона? Перси Джексон – его сын, он знает о своих способностях, отец признал его. Я же даже официально не признанная, поэтому какого чёрта, Лука, ты строишь предположения о моём божественном родителе, как и все вокруг? Я ни разу не ощущала присутствия родителей, ни смертного, ни уж тем более бессмертного, я выросла охренеть каким дефективным полубогом, настолько, что сама сомневаюсь в том, что им являюсь. И, да, я не заявляла всем вокруг о том, что я ребёнок Большой Тройки, а уж сам бог морей тем более. Вообще-то это было правдой. Кастеллан эту тему однажды затрагивал, и сказала я ему то же самое. ‒ Тогда кто ты на самом деле?‒ он впивался мне взглядом прямо в душу, пытаясь вытащить оттуда ответ на свой вопрос. Меня бросило в холодную дрожь от этого.‒ Почему дети Посейдона считали тебя своей? Почему ты так ненавидишь Перси, если он не твой брат? Либо ты очень хорошо врёшь сама, либо веришь в чужое враньё. ‒ Я не хочу говорить на эту тему с тобой, Кастеллан,‒ отрезала я.‒ Была бы я ребёнком Посейдона, ты бы не задавал мне вопросов. Ты был бы утопленным. ‒ Кристал…‒ начал Сайлас, но я взглядом попросила его замолчать. Хотя когда это останавливало Сайласа Аттвуда? Никогда. ‒ Он сам не верит в то, что спрашивает. Многие в Лагере говорили, что ты один-в-один Перси. И они же утверждали, что однажды Посейдон тебя признает. ‒ А толку ей от этого?‒ снова задал вопрос Лука.‒ Она сама себя полубогом не видит, думаешь, ей станет легче? Ребёнок, который не верил в то, что у него есть семья, не обретёт её никогда. И даже не в физическом плане. Родные по крови люди никогда не станут ему близкими духовно. Странно, но почему-то внутри меня что-то перевернулось на этих словах. ‒ Да что ты можешь знать об этом?!- выкрикнула я, кипя от ярости.‒ Если ты оставил всё, что было тебе дорого, ради жажды мести, это не значит, что я поступлю так же. Конечно, переметнуться на сторону зла было самым простым выбором вместо того, чтобы быть рядом с теми, кто имел для тебя хоть какое- то значение. Вместо того чтобы поддержать их, когда это было нужно. Если ты потерял всё по своей вине, не отнимай хотя бы у других надежду на что-то светлое. Я тяжело выдохнула. И тут же пожалела о сказанном. Я не знала, что на меня нашло, не знала, почему защитила сторону тех, кто бросают своих детей. Лука был прав, я это чувствовала, хоть и сама же отрицала. Всю жизнь свою я думала то, что он сейчас же и сказал, почему теперь выдала обратное? Неужели я тоже настолько двуличная? Лука промолчал, но взгляд его стал тяжелее. Теперь он не искал ответа, а сам задавал вопрос: «А что ты можешь знать об этом?». Он дал мне понять, что я перегнула палку, что срубила с плеча, не зная о нём ничего. Я судила по себе. А что я знала о нём помимо рассказов о его предательстве? Неужели мне было достаточно этого? И, да, неужели во мне всё-таки была та самая надежда на семью, хотя я уже давно смирилась с тем, что у меня её нет? Видно, не до конца смирилась. ‒ Ребята, пожалуйста,‒ робко вмешалась Корали,‒ не надо спорить. У вас у каждого своя правда, не нужно из-за этого вступать в пререкания. Не сейчас. Мы должны быть заодно, а не порознь. ‒ Ты права,‒ отозвался Лука, и я услышала в его голосе холодный металл. Режущий прямо по ушам. В который раз этот тон заставил меня содрогнуться, хотя ничего такого в нём не заключалось. Ни желания моей смерти, ни злости – ничего. Кроме равнодушия. Но это повлияло на меня. ‒Так, нужно уходить,‒ встряла Талия в помощь Корали.‒ Я же уже говорила, что эти царапины – дурной знак. Все поднялись, больше не проронив ни звука. Я же замешкалась: не хотела, чтобы теперь меня замечали. Я снова хотела спрятаться. Да, в момент спора всё, что я говорила, казалось мне такой правдой, но сейчас я мыслила совершенно иначе. Я просто смотрела в стену, дожидаясь, пока шаги стихнут, чтобы уйти последней. ‒ А ты такая же, как и они,- уходя, бросил мне Лука.‒ Ты совершенно не одна, потому что такие же мысли не у одной тебя. Такие же, чёрт возьми, заражённые слепой, необоснованной верой в то, что боги соизволят опустить взгляд на своих детей. Заражённые мысли… Мне вспомнились слова той тени, моего же отражения: «Здесь врёт только один. Тот, у кого заражены мысли». Похоже, и вправду вру здесь я. Хотя кого я была готова обвинить во всём, чём только можно? Того, кто заставил меня обратить внимание на себя же. На душе от этого стало совсем паршиво.