"Better" place

POV Лука Да уж, за всю свою жизнь я видел многое, но не такое. Замороженные капли дождя стали знаком того, что я снова перешёл черту. Но так даже лучше: вот оно, живое доказательство того, что девчонка – дочь Посейдона. Теперь мои сомнения исчезли окончательно. Я и не заметил, как сам опустил меч. Что ж, думаю, её спас этот факт о её рождении, потому что я помнил, что сказал Прометею: если Кристал не та полукровка, я лично убью её. Необходимость в этом, не знаю, к счастью или нет, отпала. И конфликтовать с ней дальше было весьма рискованно. Джексон неосознанно заставила дождь замёрзнуть, поэтому о том, что она с ним сделает дальше, если я продолжу в том же духе, придётся догадываться. Я заметил, что вода заледенела даже на мне, и таять не особо собиралась. – Что я сделала тебе?– выговорила Кристал, глотая обиду.– Почему ты просто не оставишь меня в покое? Я знаю, что ты ненавидишь меня, но за что? Я не Перси. И посмей только опять сказать, что это всего лишь мотивация. Я и не собирался. Отрицать то, что всё это было специально, бессмысленно. А нарочно всё и было, потому что мне нужно было сдвинуть её с места. Любой полубог открывает в себе что-то новое под влиянием сильных эмоций. Что же в таком случае может быть лучше ярости? Это был, безусловно, самый надёжный, но опять же самый враждебный способ убедиться в том, что Кристал именно та, кто мне нужен. Не просто однофамилец Перси Джексона, а его сестра, обладающая даже большей силой, чем он. Но, несмотря на мои «благие» намерения, сходство её с братом не могло не бесить по-настоящему. – Если я скажу, что специально это устроил, тебе легче станет? Нет, конечно. – Ты самый жестокий манипулятор из всех, кого я знаю,– выпалила она.– Однако неважно. Да, драться на мечах, как ты, я не умею, но то, что воду заморозил не ты, знаю наверняка, поэтому запомни вот что: я дочь Посейдона, и теперь меня в этом не разубедит никто и ничто. А если ты ещё раз решишь таким мерзким способом довести меня до ручки, я быстро выясню, сколько ты можешь дышать под водой до летального исхода. – Не сомневаюсь, дорогая. Но поверь, очевидное я не отрицаю. Поэтому у меня к тебе вопрос: почему ты так веришь во всё, что я тебе говорю? Ты ведь прекрасно знала, что не так слаба, как я тебе это описал, знала, что могла меня победить, и надеялась на это. Почему слушала? – Нет, Лука, не знала,– выдавила Джексон.– Спасибо, что открыл мне глаза на тысячу способов убить тебя. Чёрт её дери. Девчонка до последнего верила в то, что она не дочь бога морей. Собственно, как и я сам. И ладно бы сомневаться кому-то постороннему вроде меня, но она сама-то? Неужели не чувствовала того, на что способна? «Это уже не столь важно. Теперь она на твоей совести. Действуй». Мне хотелось вскрыть себе череп от этого голоса. Да, это происходит не в первый раз и явно не в последний, но боль никуда не девается. На моей совести…как это возможно, если она осталась в аду? – Всегда пожалуйста. Да, кстати, ты ведь сдалась,– я снова не смог сдержать усмешку. И почему именно она отражение моего спокойствия? – Радуйся, я проиграла. Ещё раз,– её голос звучал натянуто, словно она готова была разреветься.– Что теперь со мной сделаешь? Пальцы отрубишь? – Да ничего мне от тебя не нужно. Хватит с тебя одной царапины,– я кинул взгляд на её предплечье (но это уже реально вышло случайно).– Учись достойно проигрывать, Джексон. Зачастую это вызывает куда большее уважение, чем самая блестящая победа. – Ну, теперь у меня тоже есть небольшое преимущество,– Кристал надменно вскинула подбородок. Ненавижу в ней такую черту, как высокомерие. Свою силу обуздать сначала надо, а потом уже пытаться топить того, кто не так плохо плавает. Тем более, не каждый раз дождь и благословение папочки будут спасать её. Я не стал продолжать дуэль, ни на мечах, ни словесную, по двум причинам: во-первых, это может быть чревато последствиями, во-вторых, сейчас мне этого уже самому не надо. Да, собственно, и не было нужно раньше: Джексон совсем не слабая, но почему-то охотно верит в моё враньё. А её обращение с мечом – вообще отдельная тема. Всё не так плохо, а ровно половину её ошибок я взял, как говорится, с потолка. Она странная, совершенно не верящая в свои силы, но при этом их показывающая раз за разом. И, наверное, единственное, что так и будет меня в ней раздражать, это её появившееся из-за способностей высокое самомнение. Бесполезно и глупо злиться на то, кем родился человек, но можно заставить себя его ненавидеть за что-то другое. По крайней мере, у меня выходило примерно так. «Какая тебе до этого разница? Она, в первую очередь, всего лишь цель». Этот злобный голос заставил меня сжать голову руками от боли. Но выкинуть его оттуда или игнорировать у меня не выйдет. Хорошо, что Кристал уже ушла и этого не увидела, а с её уходом дождь перестал замерзать и разразился сильнее. Придётся вернуться и мне, хотя я меньше всего сейчас этого хотел. * * * Было совершенно тихо и темно. У нас было несколько карманных фонариков, которые мы с ребятами утащили задолго до того, как горгоны нас нашли, но включать мы их не стали. Только обод на голове у Талии сиял тем же кротким лунным светом. Я не знал, сколько сейчас было времени, но по моим ощущениям на улице стояла глубокая ночь. Спать снова не хотелось. Чёрт возьми, ужасная привычка – бодрствовать сутками, а потом мучиться головными болями (в моём случае иногда и галлюцинациями). Ребята мирно спали, кто как устроившись на неудобных деревянных ящиках, явно опустошённые нервным перенапряжением, которого сегодня хватило всем. Вот только меня оно наоборот заставляло маяться без сна. Тоже в какой-то степени дефект. Впервые мёртвая тишина не сдавливала мне череп, а успокаивала. Впервые она почему-то не сквозила ожиданием чего-то страшного, не заставляла думать, как выживать. Однако всё же, видать, мой организм решил бороться с приобретённым дефектом – бессонницей, и через какое-то время я заметил, как глаза начали закрываться сами собой, но не стал противиться этому, как бывало обычно. Знакомые очертания кругом, но всё видно сквозь пелену полумрака. Свет почти не проникал сквозь окно, занавешенное грязно-молочными шторами. Однотонные блекло-жёлтые обои на стенах в темноте казались совсем бледными, а вся мебель вокруг – тяжёлой, словно каменной. Мне не нужно было много времени, чтобы узнать это место: дом моей матери, безжизненный, пустой и молчаливый. Странно только, почему воспоминания привели меня именно сюда. Это было место, которое я не смог назвать своим домом, и я никогда не любил вспоминать его, да, собственно, маму тоже. Раньше ничто не вызвало бы во мне чувства раскаяния за свою детскую глупость. Но сейчас в сознании словно что-то пошатнулось. Наверное, пришло осознание того, что дом отныне мёртв и что возвращаться, по факту, некуда. Однако опять же это не было раскаяние или чувство вины. Помню, как в четырнадцать во мне горело упрямство и всепоглощающая ненависть к отцу, подпитываемая страхом. Глупым детским страхом. Почему я не смог заставить себя посмотреть матери в глаза, спустя много лет? Потому что помнил, что испытывал во время её приступов. Отвратительное чувство, но перебороть его тогда у меня не вышло. И я никогда не вглядывался в картины дома в своих снах, но сейчас что-то заставляло давиться воспоминаниями, связанными с ним. Всё было таким же, как я запомнил в последнее своё возвращение. Всё в тех же противных жёлтых тонах, лестница наверх, чулан под ней, где я девятилетний прятался от матери во время её припадков, деревянный комод чуть ли не перед ступеньками, над которым висело уже треснутое зеркало. Всё покрыто пылью. Справа – небольшая кухня, где мать всё уставила подносами с подгоревшим печеньем. Но ничто о ней больше уже не напоминало: я знал, что мама мертва. Дом лишился своей души, пусть странной и закрытой от всего мира. Единственное, что бросалось в глаза и что отличалось от моих воспоминаний – повсюду была кровь. Совсем свежая, я буквально чувствовал её удушающий запах, навевающий страх. В темноте она казалась мне практически чёрной. От вида этого мне померещилось, что мои пальцы тоже в чём-то густом и липком. Чёртовы галлюцинации: даже сейчас находят. Однако, взглянув на свои руки, я понял, что мне ничего не показалось. Ладони были полностью перепачканы в тёплой и липкой крови, она капала с пальцев на пол, на меня, застывая ровными каплями, стекала по запястьям. Рядом не было ни каких-либо трупов, ни оружия – ничего, что могло бы сказать о причине этого явления. Не могло же всё появиться само собой (да, всегда мне была нужна грёбаная логика, взаимосвязь явлений друг с другом). Сумасшествие, не иначе. На глаза попалось старое полотенце, одиноко лежащее у раковины. Я попытался стереть им кровь с ладоней. Сероватая ткань перепачкалась в алом, но ничего больше не поменялось. Кровь всё так же сбегала по пальцам, словно кто-то просто лил мне её на руки вместо воды. Мне уже становилось плохо от такого её количества. Снова и снова пытаясь стереть с рук алое тепло, я только размазывал липкую жидкость по рукам. На язык напрашивался мат. Я открыл кран, подставив по него руки. Холодная вода окрасилась красным, но и это не дало результата. А уже в следующую секунду я понял, что из крана течёт исключительно кровь. – Чёрт, да как это возможно?– не выдержал я. Внезапно комната поплыла перед глазами, а мою голову пронзил ужасный шум. Затем послышался голос, тихий, чем-то приглушённый, больше похожий даже на скрежет, как будто заговорили стены этого дома: – Вот, что бывает, когда теряешь себя… Ты уже давно продал свою душу за бесценок, выкупил и снова продал. И ты за это расплатишься ещё раз. Чёрт возьми, сколько можно? Сколько можно уже жить, расплачиваясь? Не столько за свои грехи, сколько за глупость, толкнувшую на их свершение. Хотя во второй раз это уже осознанный поступок, поэтому нечего удивляться. – Ты отдашь последнее, что у тебя осталось, чтобы откупиться от Астреи и Эйрены*. И это будет хуже, чем платить второй раз жизнью. Я проснулся от того, что воздуха уже не хватало. Отлично, не хватало ещё начать задыхаться в кошмарах… Голоса в голове, теперь ещё и это. Чем дальше, тем интереснее. Никогда ещё мне не приходилось избавляться от снов таким образом. Лёгкие горели, футболка мерзко прилипала к спине, а в голове просто образовалась каша. Когда ж я перестану искать логику там, где её нет? Это видение. Предупреждение о том, что если я не остановлюсь, снова расплачусь за свою ошибку. Здесь не нужно мыслить, надо просто слушать. Но я не стану. Пусть предупреждают, сколько вздумается. Всё, что можно было, у меня уже отобрали вплоть до жизни. Вторая – это потеха для всего Олимпа, и, думаю, хватит им уже веселиться от этого, от своей власти. – Эй,– кто-то осторожно дотронулся до моего плеча. Я узнал голос, но даже это прикосновение показалось мне ударом, отчего я отшатнулся в сторону, ещё не до конца отойдя от кошмара. – Что ж, Джексон, надо отдать тебе должное. У тебя получилось напугать меня,– я криво усмехнулся. И чего ей снова не спится? Особенно после того, что я ей наговорил. Да она вообще должна была сама перекрыть мне кислород во сне. – Я не хотела. Но думала, что не разбужу тебя. Что? Так ещё и пыталась…о боги, никогда не видел таких отходчивых людей. Если бы только она знала, кого пыталась вытащить… – И не надо было. – Издеваешься?– в голосе Кристал звучало даже что-то, похожее на страх. Боится смерти, очень сильно…– А что бы ты сделал, если бы кто-то из нас начал задыхаться во сне? – Поступил бы, как и ты. Но вот только ты кое о чём забываешь: ни один из вас не прослыл известной сволочью. О вас я знаю немного, но понимаю, что ваши жизни стоит спасать, в отличие от моей. Ты же сама когда-то желала мне смерти. Почему себе противоречишь? «Это не имеет значения, Лука. Любопытство не доведёт тебя до добра. Действуй». Ещё более гневно, чем в последний раз. Снова голову пронзило адской болью, и я едва сдержал её. Кристал не должна знать об этом в любом случае, как и все остальные. – Ты тоже человек,– немного неуверенно, словно не решаясь мне отвечать прямо, сказала она.– Если мне и убивать тебя, то только как врага и на поле боя. Да, конечно, в выносе мозга равных тебе нет, но это не повод. – Сочту за комплимент,– ответил я. Да, на Перси она очень похожа: то же благородство и человечность. Как же я устал ей повторять, что нечего доверять мне, а следовательно, и спасать. Она в упор игнорирует предостережения. «А сам-то?» Что ж, с этим я спорить не буду. – И как ты только можешь при таком раскладе верить в богов? В их справедливость?– спросил я как бы невзначай. – Я знаю, что они есть, верю в их существование, но…не могу их признать. Я не понимаю их правды, которой они судят нас, смертных. Не понимаю, почему мы не знаем своих родителей. Почему дети умирают от рук тварей из Тартара? Почему боги не вмешиваются в судьбы людей, если они столь всемогущи? Она тут же запнулась, испуганно посмотрев на меня, и спросила: – Этот ход мыслей слишком неправильный для полукровки? «Очень даже правильный. Да её и обрабатывать толком не надо». Как же мне хотелось сказать на это обычное человеческое «завали е**ло и дай во всё вникнуть». Вот только это не изгонишь из головы… А моя мысль и вовсе отозвалась мне неслабой головной болью. – У тебя есть вопросы, и это хорошо. Несмотря на то, что мы дети богов, они всё-таки, в первую очередь, высшие силы, требующие поклонения. К любой религии у нормального человека будут вопросы. – И у тебя они есть?– теперь во взгляде Кристал было заметно недоверие. – Много,– честно ответил я. Настолько много, что крыша едет. Уже поехала.– Возможно, на часть твоих у меня и есть ответы, однако я на все свои их не нашёл. – Тогда почему им плевать на нас? Это долго мучило её. Всё-таки, несмотря на ненависть, девочка стремилась обрести семью. В глубине души это всего лишь обиженный одиночеством ребёнок. Она хотела знать, почему родная семья так с ней обошлась, запихнув в детдом. Странно, но, услышав о ней, я тоже задался этим вопросом: есть же смертный родитель. Помня про Перси, я знал, что его мать не может быть отвратительной женщиной. И, раз Джексон так рьяно пытался спасти её душу, она явно не могла обходиться с ним, как многие. Почему же тогда бросила дочь, не хуже, чем боги? И как Кристал столько времени удавалось выживать не замеченной монстрами? Я знал, что должен был ей это сказать, несмотря на все её собственные надежды: – Им плевать до поры до времени. Пока миру не будет грозить смертельная опасность. Мы у богов всего лишь живой щит, и всегда, выбирая между спасением Олимпа и жизнями миллионов смертных, в том числе своих детей-полубогов, они выбирают Олимп. Вспомни Геракла, Персея, других героев, припиши сюда своего брата, если хочешь. Они защищали не только людей. Боги не дадут разрушить созданный ими порядок, уничтожить или игнорировать их законы. А какой ценой, им уже не так важно. – Но почему?– она смотрела на свои ладони, словно на них ей мог бы пропечататься ответ.– Полукровки же толком не знают тех, кого защищают. У нас есть знания о том, что творится в мире. Ничто не делается без ведома богов. Почему же мы закрываем глаза на все несправедливости, на войны, на то, как маленькие дети умирают от болезней, от голода? Прикрываемся тем, что они наши родители? Это не ответ, потому что родителям тоже свойственно ошибаться. Почему утверждённая богами справедливость ею не является? Почему, если боги столь всемогущи, мы живём в страхе и вечном подчинении кому-то? Почему, чёрт побери, их собственные дети умирают, не дожив даже до восемнадцати? Ты смог бы найти оправдание этому всему? – Это прозвучит резко, но только полный псих станет это оправдание искать,– мой голос просто сочился презрением. – Это просто слепое поклонение, надежда на то, что боги исправятся, но они живут уже тысячу лет по одним и тем же законам. – Я никогда не пойму всего этого,– вздохнула Джексон.– Никогда не смогу принять устои мира, в котором живу. Знаешь, а ведь Медуза что-то говорила мне про свержение Олимпа. Неужели всё придёт к этому? – А на этот вопрос ты ответь сама. Лично ты готова подняться против богов, против своего отца и брата? Если каждый спросит себя об этом, все мы получим чёткий ответ. – Мне страшно думать о восстании. Это ещё большие разрушения и смерти. Но если несправедливость вершат близкие мне люди, это ещё хуже, чем если бы это делал мой заклятый враг. Я просто не могу закрыть на это глаза. Она реально уже словно обработанная, как и я когда-то. Только всё равно я не слышал в словах Кристал жажды мести, какой когда-то был движим сам. Это, скорее, желание справедливости, мира, который мы можем добыть только войной. – А если бы я…решилась на восстание,– я едва поверил в услышанное,– ты бы встал со мной на одну сторону? «Более чем, девочка моя. Мало того, это ты сейчас сама выбираешь свою сторону» - промелькнуло в моей голове. – Грех был бы не пойти за дочерью Посейдона и сестрой самого Перси Джексона,– я сделал вид, словно это всё было шуткой. Но, думаю, она поняла, что всё на полном серьёзе.– Думаю, теперь мы более-менее на одной стороне. В воздухе повисла тишина. Никогда мне ещё не приходилось молчать, разговаривая с ней. – Думаю, я наконец поняла, почему называла тебя ненормальным, хоть и про себя,– тихо сказала Кристал, опустив глаза.– Ты знаешь об этой жизни намного больше, чем кто-либо из нас, видишь её с нужной стороны. Понимаешь, что всё, что мы думаем о богах – ошибка, что они совершенно не идеальны, какими себя видят. Те ещё эгоисты. Но даже несмотря на моё видение мира, по-настоящему она никогда не поймёт моей болезни**, моего отклонения. – Как погляжу, ты тоже не самая спокойная полукровка,– улыбнулся я.– Такие все с мозгами. Теперь я уже однозначно не хотел её ненавидеть. Смысла нет, если я знаю, что она приняла свою сторону и мы при этом не порознь. «Ну, Лука, теперь иди до конца, и только попробуй вытворить хрень вроде той, что ты устроил тогда». Он никогда не оставит меня в покое. Никогда не даст идти своим путём. Да, месть богам за всё, конечно, вещь шикарная, но не когда в твоей голове то и дело раздаются советы или упрёки. Не твои собственные. Пусть это не тот узурпатор, сидевший в моей голове до этого, но легче особо от этого не становится. Это уже близко к помешательству. – Ну, вряд ли я когда-нибудь решусь на коренной переворот…– задумчиво протянула девушка, когда я уже опять отвлёкся на голос в голове.– Но всё-таки я удивлена, что мы с тобой хоть где-то сошлись во мнении. Удивлён этому факту не меньше. Мне казалось, всё будет сложнее. И как она так просто мне доверяет? Почему-то на ум пришло следующее, словно эти слова кто-то любезно подкинул мне в голову: «Я предам тебя, девочка. Предам, когда ты окончательно доверишься мне, когда окончательно уверуешь в меня»***. Но я надеялся, что до этого не дойдёт. Предать Олимп – пожалуйста, и не раз, но союзника… * * * Кристал вскоре снова заснула, я же больше и не пытался. После кошмара мне стало совершенно не по себе. Временами, глядя на свои ладони, я всё ещё видел на них кровь, и, закрывая глаза, говорил себе, что всё это нереально. И эта галлюцинация действительно исчезала. Правда, через какой-то промежуток времени появлялась снова. Да к чёрту всё это. Уже надоело постоянно ждать, когда же придёт страх наказания и что последует за всеми моими грехами. Я давно знаю, что ничего хорошего. Если постоянно колебаться, если жить в страхе из серии «а чем мне всё это обернётся», то о каком действии пойдёт речь? Что тогда изменится? Все спокойно спали, словно нет никакого преследования, словно нет укрытия надёжнее этого полуподвала. Мне хотелось верить, что это так, но я больше не могу прикидываться, что всё происходит по чистой случайности. Случайностей в жизни полубогов нет. Ничто не делается без воли на то каких-то сил. Убедившись, что ребята меня не слышат, я поднялся на ноги, устав уже прикидываться спящим, когда в голове уже было столько мыслей, что покоя они бы не дали. К тому же, сейчас меня здесь быть вообще не должно. Тихо выйдя на улицу, я понял, что пока ещё не поздно. Солнце только начало показываться из-за горизонта, делая небо светлее на один оттенок. Всюду лежала тишина, но теперь она уже снова давила на подсознание, вызывая во мне только осторожность. Я постепенно удалялся от нашего укрытия, прекрасно зная, где должен быть сейчас. Кажется, разрушений за одну ночь стало куда больше. А где-то в одной из квартир я и вовсе увидел огонь. Вот почему я всегда знал, что нигде здесь безопасно не будет: монстры шарятся везде, дайте только оборудование для поиска застрявших тут полукровок. Которых они пока не должны найти, что бы ни творилось в моей голове. На одной из главных улиц было совершенно пусто и дико. Как будто в городе произошёл апокалипсис, после чего он стал призраком, мечущимся между двумя мирами. Собственно, так оно и есть. Внезапно я услышал за своей спиной хлопанье огромных крыльев, нещадно режущих ночной воздух. Звук становился ближе, и я обернулся. Вот и сёстры-горгоны, изрядно погонявшие нас. Две страшные старухи с длинными змеями вместо волос, в длинных чёрных одеждах и с огромными крыльями за спинами. Их кожа в темноте казалась мне болотно-зелёной и очень жесткой. В глазах не светилось ничего, кроме ярости. И я понял, почему. Где третья сестра, мне уже известно. – Мы уж думали, ты решил сбежать,– прокаркала старшая из горгон, Сфено, опускаясь босыми ногами на асфальт. – Вы всё ещё мне не доверяете,– это был не вопрос, а утверждение с моей стороны.– Ладно, ещё поверите. Что ж, всё вышло довольно правдоподобно. – И зачем оно тебе, Кастеллан?– спросила Эвриала.– Они же все остались живы, а дочь Посейдона… – Вы создали иллюзорную опасность, это сейчас то, что нужно. Уже нет сомнений, что это для них выживание. А с дочерью Посейдона всё куда проще, чем мне казалось. – Она уже доверилась тебе?– удивилась старшая из сестёр. – Нет. Она боится связываться с вещами посерьёзнее, чем рассуждения. Но это вещь очень даже поправимая. Поэтому, если вы соберётесь убивать кого-то из этих полукровок, не трогайте её. Что бы я ни говорил раньше, сейчас она нужна живой. – Если бы она не была так необходима, Лука, мы бы убили её этой ночью, плевав на твоё предостережение,– прорычала Сфено.– Она отрубила голову нашей сестре. Теперь, чтобы вернуть Медузу, потребуется ещё девять лет. Эта мерзавка… – Вас совершенно не касается,– закончил я.– Но, тем не менее, нужно продолжать делать вид, что опасность грозит и ей, как и всем остальным. – И как только Прометей доверил дело тебе…– проворчала Эвриала.– Ты же снова всех подставишь. – У тебя есть план получше?– резко спросил я.– Переубивать всех полукровок, а дочь Посейдона взять силой? Попробуй. Она и так до конца идти пока что не готова, а при таком раскладе только больше сопротивляться станет. И Перси Джексон получит ещё подкрепление, чёрт возьми, весьма серьёзное. Так что, дорогая, у тебя сейчас нет другого выхода, кроме как рассчитывать на меня. – Поосторожнее, Лука,– серьёзно посмотрела на меня Сфено.– Ты ведь теперь тоже знаешь о пророчестве. Но не до конца. Шестой полубог, который вскоре примкнёт к вам, перевернёт всё с ног на голову. А ты снова поддаёшься своей самоуверенности. – Вы знаете, кто это? – Нет. Но от него будет зависеть многое. Что ж, пусть. Надо ещё дожить до того дня, когда шестой полубог здесь появится. – Что-то я не удивлён. Но сейчас о другом. У меня есть просьба. Не лично к вам, но это важно…