"Better" place

POV Кристал Прошло всего несколько часов с той битвы, и я до сих пор не могла полностью осознать то, что наконец встретилась с родным братом. Которому, между прочим, было до меня какое-то дело. Это удивляло, но в то же время злость легонько колола меня. Где он был всё это время? Хорошо, даже если он и представить не мог моё существование, почему родители промолчали? Сомневаюсь, что моя мать не помнила, как родила меня. Может, они уже все решили, что меня убили нахрен? Ведь почти семнадцать лет прошло. Не слишком-то маленький срок, чтобы теперь я уверовала в силу семьи. Всю дорогу Перси о чём-то переговаривался с Талией, из чего я сделала вывод, что они знают друг друга давно и очень даже хорошо. А вот Сайласа и Кори он не знал раньше, как сам признался. Лука всё-таки слово сдержал, не став больше поднимать тему отношений с божественными родителями, и они с Сайласом снова строили свои предположения о том, какими способами можно отсюда выбраться. Перси и Талия подключались редко, но всё же давали понять, что они тут и в курсе всех дел. Я слушала молча, но, в конце концов, в моей голове произошёл взрыв. Глупым человеком я не была, но до Сайласа мне далеко. До логики Кастеллана вообще как до Китая пешком. Чёртов маньяк. – О боги,– ко мне вновь подошла Корали,– почему у них у всех есть какие-то свои темы для разговора? Я себя вообще лишней чувствую. – Не поверишь, я тоже,– усмехнулась я. – Ну, может, тогда нам есть, о чём поговорить?– предложила Кори. Я вдруг вспомнила о том, как она пыталась считывать уже мёртвую Медузу. И не без стеснения спросила об этом Корали. – Ну, в этом нет ничего такого,– она пожала плечами.– Я могу считывать эмоциональное состояние человека, но с небольшим условием. Я всё-таки дочь Афродиты, поэтому не могу такое проделать с человеком, если он не испытывает или не испытывал вообще любовь. – Серьёзно?– я никогда не слышала о таком даре.– Получается, горгона была влюблена? Чушь же собачья. – По одной из легенд она, будучи человеком, была влюблена в Посейдона,– ответила она.– И, думаю, ты напомнила ей об этом чувстве. А оно принесло ей много страданий. – Выходит, ты даже знаешь, в кого может быть влюблён человек? – Нет, этого я знать не могу. Если только не догадаюсь сама по схожим эмоциям. Правда, эта способность вытягивает много сил. Особенно если чувство очень сильное, как в случае с Медузой. И…никогда я ещё не считывала кого-либо без своей на это воли. А с ней само получилось. – И ты всегда испытываешь ужасную боль, когда считываешь кого-то?– ужаснулась я.– Это же…это же чудовищный дар. – Как и сама любовь,– улыбнулась блондинка.– Прекрасный, но такой разрушительный дар. Может спасти, а может и убить, причём как другого, так и тебя самого. Я на секунду умолкла. Люди всегда понимают любовь как дар свыше, то есть, божественный. Почему же кому-то любовь даётся, а кому-то нет, почему одних она способна воскресить, а других убивает, но в то же время мы твердим, что нет ничего прекраснее неё? Не каждый способен испытать всё это, во-первых, а во-вторых, далеко не всегда любовь – это дар. Она может стать хуже смертельного проклятия. Итак, мой список божественных несправедливостей дополняется этой. – Крис, не задумывайся над этим, прошу,– вдруг сказала Корали.– Любовь никогда не поддаётся логике, даже если она крепче железа. Всё случится само. Кто нужно найдёт тебя в своё время, а ты – его. Если задумываться о назначении этого чувства, о том, есть оно вообще или нет, ты просто потеряешь весь смысл, всё время пытаясь что-то найти. В других или в себе, неважно. – Почему ты так говоришь об этом?– я внимательно посмотрела на неё. – Потому что считывать тебя не могу. Ты ещё не любила,– улыбнулась она.– Не хочу, чтобы потом это стало твоим личным адом. – Кори, давай о чём-нибудь…не таком тяжёлом,– предложила я.– Например, мне не нужно связываться с чем-то магическим, чтобы заметить, как ты косишься на моего друга. Да, я давно замечала, как она смотрит на Сайласа. Влюблёнными глазами. Но не признавалась в этом ни ей, ни себе. Я знала наверняка, что Кори видела в нём свою поддержку, защиту, что она уважала его. А это самое главное – уважение. – Прошу, только не говори ему об этом,– она покраснела.– Это так заметно? – С моей стороны есть такое. Не переживай, я не горю желанием раскрывать чужие секреты. – Я давно вижу его эмоции, значит, он давно влюблён. И явно не в меня,– впервые за время нашего общения эта жизнерадостная, немного боязливая блондинка повесила нос.– Поэтому, знаешь, думаю, нам лучше и эту тему закрыть. – Почему ты так уверена в этом?– не поняла я.– С Сайласом я пообщаться немного успела, и единственная его отрицательная черта – это неумение проявлять свои чувства, как к этому привыкли люди. К тому же, ты ведь сама говорила, что точно не знаешь, с кем человека связывает эта…привязанность. Честно, я вообще сама как-то не особо верю в сказочки о любви. Потому что, если уж брать в пример хотя бы любовь материнскую или отцовскую, я не знала её. А мы иногда говорим, что это, возможно, единственная любовь на земле. И именно по этой причине я не верила в то, что однажды влюблюсь в кого-то. Нельзя испытать то, чего нет. Есть привязанность, есть желание зависеть от кого-то, быть чьим-то смыслом, есть влечение физическое. Возможно, всё это вместе мы и называем любовью. Но лично у меня всё это вызывало холод внутри, а не порхание в животе, не знаю, по какой причине. Я даже побаивалась такого чувства. Очень сильного, а в каких-то случаях и разрушительного. Чёртова философия…из серии «быть или не быть». Только тут «есть или нет – вот, в чём вопрос». – Не знаю. Я особо не верю, что дело во мне,– отозвалась Корали. – А я вообще не очень в любовь верю, но знаешь, что я поняла? Если тебе суждено встретиться с кем-то, если именно этот человек должен прийти в твою жизнь с какой-то миссией, он придёт. Даже когда ты этого не ждёшь или не хочешь. И если ты реально влюбилась в Сайласа, в этом что-то есть. С точки зрения судьбы. Надо же, какая философская чушь иногда сходит с моего языка. Сама себе удивляюсь. – Ты так веришь в судьбу?– подняла глаза блондинка. – В целом штука гнусная, но если не верить в неё, то во что тогда? Над этим Кори ещё и посмеялась немного, хоть её юмора я не уловила. Мы разговаривали тихо, никто нас не услышал. И вдруг я поняла, что это странное приключение ответило на часть моих вопросов. И дало мне новые поводы для размышлений. * * * За следующие несколько дней не произошло ничего такого, что могло бы нам навредить или помочь. Монстры на какое-то время поутихли. Я уже теряла всякую надежду выбраться отсюда, хотя изначально и не была полна оптимизма. Но почему-то начала замечать, что постепенно стала уходить в себя, и редкие разговоры с ребятами особо не выводили меня из этого состояния. Отвлекалась я только тогда, когда Лука заставлял меня брать в руки меч и концентрироваться только на спасении своей жизни. Я не знала, как на это отреагировал бы Перси, поэтому просила Кастеллана держать эти уроки в тайне. Он молчал (что ж, и на этом спасибо), но когда уж я становилась его «жертвой», просто не давал мне времени думать о чём-то постороннем. И это, кстати, начало давать результат. По крайней мере, мои руки и ноги были на месте, и царапина за всё это время появилась только одна. Но она была не столь заметна, и её даже толком лечить не потребовалось. Хотя, признаюсь, как только меч Луки оказывался слишком близко ко мне, меня бросало в дрожь, ибо о его способности калечить людей я не забывала ни на секунду. И это было единственным минусом. Подкалывать меня или как-то издеваться он перестал, хотя временами я замечала в его взгляде что-то слишком напряжённое. Он до сих пор словно искал во мне ответы на какие-то непонятные вопросы, и я уже стала к этому потихоньку привыкать, но всё же поначалу это меня немного пугало. Не убивает, и слава богам. А за этот короткий срок я поняла, что с мечом мне стало даже легче управляться, так что должок за мной точно будет. Что же касается моего брата, мне в голову не раз приходила мысль о том, что я не зря ненавидела его всю сознательную жизнь. Как только узнала про него. Мы с ним практически не разговаривали. Только пара фраз из разряда «как ты?». Перси в основном что-то обсуждал с Талией, иногда с Сайласом. С Кори у них вряд ли нашлись общие темы, а Луку он вообще прожигал пристальным взглядом только так. Они обменивались своей тихой ненавистью, и временами это проявлялось словесно. Он слишком часто вызывался на вылазки по непонятной мне причине. Что ж, ну и пошло оно всё к чёрту большими шагами. Не судьба мне воссоединиться с семьёй, так я и спорить не буду. Всю жизнь жила без них и дальше проживу. Вечерами я часто сидела, скрывшись за ящиками, и размышляла о чём-то своём, если не уходила с кем-то за водой или чем-нибудь съестным. Обычно, прячась ото всех, я брала бутылку воды, открывала её и заставляла жидкость волшебным образом летать по воздуху, принимая различные причудливые формы. Это было довольно красиво и очень успокаивало, а у меня в голове не укладывалось, что это делаю я всего лишь усилием мысли. Вода приятно струилась по ладоням, если я этого хотела, но абсолютно не мочила ни одежду, ни волосы. А один раз, после того, как я снова вспомнила о своей ненависти к брату, идеально ровный шарик воды замёрз и рухнул на пол, рассыпавшись на крохотные осколки, похожие на стекло. Правда, больше такие фокусы не прошли, как я ни старалась заморозить воду ещё раз. Но, несмотря на то, что я начала использовать свою силу, я никак не хотела принимать факт родства с Посейдоном. Из упрямства. Не хотела ощущать себя дочерью родителя, которому на тебя плевать с Олимпа. Хотя, они же там все такие. Лучше бы, чёрт возьми, обычным человеком родилась. Ни монстров, ни богов-эгоистов, ни всей прочей тарабарщины. Сегодня я снова была одна. Моя очередь идти на своего рода вылазку ещё не подошла, поэтому я могла позволить себе одиночество. Только вот сегодня я не стала «мучить» несчастную воду, а решила просто побыть в тишине. – Эй,– вдруг услышала я рядом с собой голос Перси, тихий и довольно добрый,– ты почему всё время одна? – Если ты думаешь, что я не слышу, о чём вы разговариваете, ты ошибаешься,– ответила я.– Обо всех планах я имею представление и тихо строю свои. Но они жутко бредовые. – Я не об этом. Тебе же самой неприятно одиночество,– он сел рядом со мной на деревянный ящик-гроб. Был бы он мне чуть ближе, чем есть, знал бы, что я уже к этому настолько привыкла, что иногда не могу долго находиться среди шумных людишек. – Меня оно не угнетает,– угрюмо отозвалась я. – Крис, прости, я обещал, что мы всё обсудим, но, чёрт побери, сам не мог решиться,– брат положил мне руку на плечо.– Ты уже, наверно, напридумывала себе, что мне плевать на тебя, но я правда рад, что у меня есть родная сестра, и, уж поверь мне, теперь я сделаю всё, чтобы тебя защитить. Даже если ты не хочешь этого. – Когда ты узнал обо мне?– спросила я, не чувствуя пока что ничего светлого от его слов. Или того же раскаяния за свою ненависть. – Почти сразу, как ты исчезла. Я вернулся на следующий день из поиска. Хирон сообщил о ещё одной пропаже и признался, что это была ты. А потом, когда я стал требовать у него ответы на свои вопросы, добавил, что отец велел молчать о тебе. Поэтому мне ничего не рассказывали. И, знаешь, вся эта ситуация привела меня в ярость. Как можно было столько скрывать от меня, что у меня есть сестра? Которая ещё и столько лет одна среди смертных прожила. – Ну, зато от меня не особо скрывали, что ты мой брат,– хмыкнула я. – Хирон знал наверняка, а остальные только подозревали,– объяснил он.– Ты не проявляла себя, как дочь Посейдона, поэтому многие начали думать, что это ошибка. Не знаю, что думали полукровки, но Хирон говорил, что ты больше походила на ребёнка Ареса из-за своей любви к оружию. Он сказал, что ты была лучшей. – Лучшей была не я,– поправила я, вспомнив, кто довольно быстро поставил меня на место.– Хотя я тоже раньше так считала. – Хирон рассказал довольно мало, но мне это и не нужно было. Мне было надо увидеть тебя, узнать самому, какая ты,– Перси тепло улыбнулся.– Ты тоже очень похожа на отца, но всё-таки больше напоминаешь мне маму. У тебя её фигура и непослушные волосы, ты так же щуришься, когда злишься, прямолинейная, как и она. С последним не соглашусь: этому меня научила жизнь в детдоме. – Извини, не могу сравнивать тебя с родителями,– сказала я, почему-то уже не так твёрдо.– Я не видела их. Но ты точно не такой, как они оба, я это знаю. – Почему же? – Тебе есть до меня дело,– неожиданно для себя самой я сделала такой вывод.– Нет твоей вины в том, что от тебя скрывали моё рождение. Ладно, тут уж мне деваться некуда: моей ненависти чуточку поубавилось. – Кристал, честно, я не понимаю, почему это произошло,– впервые я увидела на лице брата растерянность.– Но давай попробуем наверстать упущенное, не глядя в прошлое. Я уверен, что у них были причины... Зря ты это сказал, Перси, ох как зря... – Знаешь, не очень удачное объяснение того, почему я оказалась в детдоме,– прищурилась я.– Я бы ни за что не оставила своего ребёнка в этом адском месте, даже если бы меня саму грозились убить, даже если бы мне пришлось отдать всё ради него, чтобы защитить. Я не понимаю слова «причины» в данном контексте. Лука был прав. Все защищают эту политику игнорирования. Даже мой родной брат пытается оправдать отца, хотя я не вижу оправдания. И что-то я сомневаюсь, что это всего лишь юношеский максимализм. – Сестра, не руби с плеча. Я не думаю, что наши родители хотели тебе такой судьбы. Кристал, я точно знаю, что мама просто так не оставила бы тебя. Она не способна на такое. И наш отец не жестокий и несправедливый олимпиец, каким ты его видишь. – А я не думаю, что мы можем судить о том, чего они хотели, а чего нет,– ответила я уже резче.– Желания расходятся с действительностью. Я сужу по факту. По тому, что произошло со мной. И знаю, что не я первая и не я последняя оказалась в такой ситуации, поэтому не пытайся выступать миротворцем, Перси. Может быть, ты видишь всё более объективно, поэтому так защищаешь их, но, извини, пока что я не готова взять и простить как минимум пятнадцать лет жизни среди малолетних маньяков. Не готова прощать богов за то, что мы им нужны только в критический момент, а до этого на нас можно забить. Им есть дело до своей «западной цивилизации», но когда дело доходит до их собственных детей, они просто пожимают плечами. Перси вздохнул, опустив глаза: – Боги бессмертные, что ещё он тебе сказал? Я непонимающе посмотрела на него. – Я помню похожий разговор много лет назад. «Западная цивилизация», эта злость в голосе… Лука был первым, от кого я это слышал, – продолжил Перси.– Ты сейчас как будто за него говоришь. Что ещё этот гад тебе наплёл? – Послушай, я и Лука – два совершенно разных человека,– я чувствовала, что снова начинаю выходить из себя.– У нас разное прошлое, разные взгляды на него. И, если я говорю что-то похожее, это не значит, что Кастеллан приложил руку к моему мировоззрению. Припоминаю, он действительно говорил это. Но это наше общее мнение, если уж на то пошло. Ох, хорошо, что Лука сейчас не здесь и не слышит этого. Иначе бы началась Третья Мировая. – Крис, не становись им,– Перси крепко сжал мою ладонь.– Прошу тебя, не выбирай его дорогу ради себя же. Ты потеряешь всё, убьёшь себя ненавистью. В своё время Лука сделал неверный выбор и жестоко поплатился за него, и если он подстрекает к свержению богов и тебя… – Я не выбираю его путь, Перси,– оборвала я.– Я просто не знаю, смогу ли принять этот мир, его систему. Не смогу. Для меня всегда будет чужим мир, где высшие силы мыслят не логичнее капризных детей. Но тут я заметила злость на лице брата. Впервые. По спине пробежал мерзкий холодок как знак чего-то очень серьёзного и неприятного. – Думаешь, я считаю, что боги вот прямо идеальны? – взорвался он, заставив меня буквально подпрыгнуть на месте от испуга и вытпращить на него глаза.– Нет, конечно. Но я знаю нашего отца, я помню ту войну, помню, как многие из богов искренне скорбели по своим убитым детям, поэтому и могу где-то их оправдать. Кристал, я не стану навязывать тебе своё мнение, думай, как угодно, но не слушай того, что говорит тебе Кастеллан. Он просто помог многим полубогам умереть ради разрушений и погиб сам. Я не верю, что он изменился. Да, понял ошибку, но я не вижу в глазах этого предателя раскаяния. И не хочу, чтобы он как-то задел и тебя. – Я таким образом на тот свет не собираюсь,– твёрдо сказала я. Продолжать этот разговор мне больше не хотелось. Изначально я надеялась на некое слащавое подобие обычной беседы между братом и сестрой, которые не видели друг друга всю жизнь. Я бы согласилась даже на собственные рыдания от счастья, но не на разговор о том, на чьей я стороне. Именно сейчас я просто стараюсь держаться подальше от всего этого бреда. Так сказать, сохранять нейтралитет. И тот разговор, в котором я очень зря заикнулась Луке о возможном восстании, не значит, что я прямо-таки подниму его сама. Я не хотела говорить об этом с Перси, упоминать рядом с ним о Кастеллане и о богах. Равно как и с Лукой говорить о брате (и тех же олимпийцах, между прочим), тоже не хотела. Возможно, я понимаю, почему он вдруг завёл эту тему, но версии у меня две. Либо он реально волнуется и видит в Луке угрозу для меня, либо мы оба со своими наклонностями революционеров опасны для богов, для всей системы. Я не знала, стоит ли мне злиться на брата, потому что сегодня моё мнение о нём пошатнулось, но меня бесило то, что все стараются пролезть ко мне в голову и запихать туда свою идеологию. – Эй, кто-нибудь, помогите!– услышала я голос Талии. Они вернулись слишком быстро. Услышав её просьбу о помощи, мы с Перси вскочили на ноги, забыв о разговоре, обо всём, что могло нас волновать до этого. И, выйдя из своего укрытия, я потеряла дар речи. Талия сегодня ушла на вылазку с Лукой, я это знала. И была в ужасе от того, в каком виде они вернулись. Грейс хромала на правую ногу, её одежда была изодрана, а сама она держалась за левый бок. Из-под пальцев текла кровь. Лука выглядел даже хуже. Белая футболка была порвана на груди, словно кто-то полосовал его огромными когтями, и практически вся пропитана кровью. Раны тянулись от плеч и почти до пояса. Огромные, глубокие кровоточащие полосы. Оба были бледнее смерти, и Лука осторожно придерживал Талию за плечи, хотя сам едва стоял на ногах. – Athánatous theoús*,– прошептала Корали, в ужасе прикрыв рот ладонью.– Ребята, быстрее, уложите их, я сейчас… Она бросилась искать в своём рюкзаке лекарства. Я помнила, что у неё должно быть немного нектара или чего-то такого. – Помогите ей,– просипел Лука, кивая на Талию.– Она слишком много крови потеряла, пока мы добирались… Перси закинул руку девушки себе на плечи, придерживая её, но почти сразу, как Лука отпустил её, она потеряла сознание, навалившись на брата всем весом. Перси едва успел подхватить её. Я тут же подскочила, помогая ему приподнять Талию, и мы оба дотащили её до ящиков, аккуратно уложив её на один из них. Она была очень бледна, кровь заливала весь левый бок, всю одежду. Словно сама смерть уже дышала ей в затылок. Меня охватил страх, паника. Я не могла представить смерть кого-то из них. – Держи,– ко мне подбежала Кори, сунув мне в руку маленький прозрачный флакончик с жидкостью, похожей больше на апельсиновый сок, чем на лекарство, и бинт.– Дай ей выпить это. Обычно Корали первой таскала из аптек всё, что было необходимо. Теперь это очень нам пригодилось. Я сразу же дала Талии выпить (если это можно было так назвать) пока что половину маленького пузырёчка и попросила Перси помочь мне. Он слегка приподнял девушку, пока я осматривала её страшную рану. Как выяснилось, она была неглубокой, но довольно большой, и кровоточила она прилично. – Как быстро это действует?– тихо спросила я Перси. Да, нектаром меня лечили, но я не помнила, как он действовал. И не знала, сколько. – Быстро. Если в ране нет яда, уже минут через пятнадцать должно дать эффект. И вправду, через несколько минут я начала замечать, что крови стало чуть меньше. Перси разрешил мне перевязать рану, сказав, что скоро она перестанет кровоточить, правда, перед этим мне пришлось искать у Кори какую-то странную голубоватую жидкость и смачивать рану ей. Я ничего не смыслила в божественных снадобьях и решила, что лучше самой не действовать, а просто пока послушать брата. Меня бросило в дрожь от такого количества крови. Повязку я доверила Перси и принялась осматривать больную ногу Грейс. Ниже колена тоже была царапина немаленьких размеров, но, похоже, лекарство подействовало и тут: и здесь крови уменьшилось. В сумке Корали мы нашли всё необходимое, и брат подсказывал мне, если что-то я делала не так. Будь это обычная царапина или даже рана, я бы знала, как действовать и сама, но когда тебя калечит какое-то чудовище, тут лучше не умничать. Найдя у Кори какую-то противную зелёную мазь с довольно резким запахом полыни, по совету Перси я нанесла её на порез на ноге, а потом так же замотала бинтом. И спросила, почему так нельзя было сделать с раной на боку, ведь это лучше, чем просто перевязка, но он только ответил, что раны таких размеров, как эта, мазь не возьмёт. Напоследок я отдала Талии остатки нектара. Её пульс был совсем слабым, но слава богам, что хотя бы был. Меня трясло, в голове стучала только одна мысль: «Только бы она выжила, только бы выжила…». – Крис, всё будет хорошо,– сказал мне Перси как можно увереннее, хотя слышала по голосу, что он тоже боится её смерти.– Мы сделали всё, что зависело от нас. Нектар подействовал быстро, значит, она не отравлена, и скоро ей станет лучше. Талия сильная, она выкарабкается. – Я надеюсь, Перси,– прошептала я, крепко сжав в руке пустой флакончик от нектара. До меня вдруг отчётливо донеслась реплика на греческом. Весьма нелестное выражение. Не нужно было видеть говорившего, чтобы понять, что это был Лука. Кстати, до этого его вообще не было слышно. Или же я просто не вслушивалась. Кори успела перебинтовать и его. Как этот терминатор ещё был в сознании, я вообще поражалась. Это же совсем не слабая боль. Но Кастеллан явно подавлял её, стараясь стирать со своего лица страдания. Выходило, честно, так себе, но это было вполне объяснимо. Бинт на его груди пропитался кровью, изорванная в клочья футболка валялась в стороне. Лука сидел на полу, прислонившись спиной к деревянному ящику и довольно тяжело дыша. Увидев нас с Перси, он умоляюще посмотрел на меня, спросив только одно: – Как она? – Лучше,– тихо отозвалась я, и парень облегчённо выдохнул, закрыв глаза и откинув назад голову. – Спасибо,– прошептал Лука.– Вам всем. Он вообще выглядел едва живым. Не знаю, где Кори достала столько бинтов, потому что Лука был перевязан от плеч и до пояса. Я всё ещё нервно сжимала в руке флакончик, не зная, как ещё можно помочь ему и Талии. Лука казался бы уже мёртвым, если бы не шептал сам себе что-то на последнем дыхании. Но даже когда он был в таком состоянии, я была уверена на все сто, что его слова не были молитвой кому-то из богов. – Ты бы лучше поспал,– сказала ему Корали.– Это всё быстро не пройдёт. – Спасибо, Кори, но дальше я уже сам разберусь, если ты не возражаешь,– отозвался он. – Возражаю,– отрезала она.– Ты не дашь телу восстановиться, если я тебе обеспечу свободу действий. Я была с ней полностью согласна. Кастеллан сутками не спит и сейчас отдыха себе не даст, потому что, судя по всему, состояние Талии беспокоит его куда больше собственного. Я и не предполагала, что она так важна для него. Но чувствовала, что ему сейчас куда больнее, чем ей. Талия хотя бы без сознания; этого же располосовали, а он и не думал выключаться. Впервые за всё время, что я знала Луку, я ощутила, что мне не плевать на его состояние. Что-то противно кольнуло меня. Что-то похожее на страх. Страх за него. Если учесть, какого я была о нём мнения с самого начала, это сейчас странно. Очень. Я ненавидела его, а теперь…просто не могла испытывать к нему то же разрушающее чувство. Даже заставить себя не вышло бы. Тем более, после того, как я поняла, что есть человек, ради которого он забудет о себе. * * * Чуть позже Талия пришла в себя. Боль не отпускала её, но она уже не выглядела мертвецки бледной. Только усталой. Когда она очнулась, рядом с ней был Перси, но мгновенно собрались и все остальные. Как Кори ни угрожала Луке тем, что она с ним сделает, если он хоть с места сдвинется, он всё же поднялся на ноги. В целом, и он уже не выглядел измученным призраком, поэтому по просьбе Сайласа Беланж оставила его в покое. – Ну ты и напугала нас, подруга,– улыбнулся Перси. Я видела, что теперь ему на душе однозначно легче. Собственно, как и всем нам. – Всё хорошо, ребята, не надо так переживать за меня,– устало и спокойно ответила Талия.– Спасибо за то, что вытащили. – Нашла, за что благодарить,– вставил Сайлас.– Ты лучше расскажи, что с вами было. Откуда такие серьёзные раны? Конечно, проще было расспросить Луку, который был в сознании, но это было бы наполнено, по большей части, его любимым греческим фольклором. К тому же лично мне как-то не хотелось приставать с вопросами к кому-то из них. – Ну, история очень интересная. Мы уже возвращались обратно, когда на нас напали. Это были стимфалиды. Вот уж не думала, что такие твари тут водятся. Они подлетали, пытались в клочья порвать, как будто кто-то специально их на нас натравил. А железные перья в это время летели, втыкаясь в асфальт. Мы отбивались от них, как могли, ибо никто тут не Геракл. Ну, не очень получилось… Глупо всё вышло. Я напоролась на кусок бетона, который какая-то мерзость вырвала из стены здания, и приземлилась боком на чёртово перо, которое воткнулось в этот кусок. Знаете, приятного мало. Это как налететь на охрененно острый нож. Сама виновата в том, что со мной случилось, и Луку чуть пополам не разодрали тоже из-за меня… – Лука себе сам профессионально ищет смерти, тебе ли не знать,– вставил сам Кастеллан.– Так что даже не думай такое говорить ещё раз. –Вы ещё поругайтесь,– буркнула я.– Случилось и случилось. Главное, что вы оба живы. На самом деле меня, похоже, как и саму Талию, интересовал вопрос, откуда здесь взялись эти «прекрасные» птички. Они живут рядом с водой, какого хрена они забыли в современном мегаполисе? –Абсолютно согласна,– сказала Кори.– А раз уж живы, теперь отлёживайтесь, как положено. Она многозначительно посмотрела на Кастеллана, который усмехнулся в ответ: – Слушаюсь и повинуюсь, госпожа целительница. Ага, так он ещё и послушал. Что я точно поняла, так это то, что заставить его что-то делать без его на то собственной воли он не позволит. Корали пошла проверять, много ли ещё потребуется лекарств, Сайлас ушёл с ней. – Знаешь,– Талия повернулась к Луке,– думаю, убивать тебя тогда было бы ошибкой. Я не верю в то, что предатель среди нас ты. Иначе дал бы ей меня прикончить, а потом сказал бы, что всё вышло случайно. Никому ведь не нужны лишние глаза и уши, правда? Усмешка сошла с его лица так же быстро, как и появилась. – Послушай, Талия, я, конечно, мразь ещё та, но даже не думай, что я дам тебе умереть,– тихо, но твёрдо ответил он.– Что бы за хрень не происходила, какая бы сволочь не управляла мной, ты и Аннабет всегда будете важны для меня. – Трогательно, но я тебе не верю,– в голосе Перси звучал металл.– Пока Кронос был в твоей голове, ты об этом не сильно помнил. – А мне и не нужно твоё доверие, Джексон,– Лука снова усмехнулся. Ну, значит, в себя точно пришёл.– Мне нужна моя семья. Живая и невредимая. И, да, я никогда не забывал о своём слове. Даже пока этот страшный узурпатор шарился по моей голове, мне нужно было, чтобы Талия и Аннабет были со мной на одной стороне. Просто чтобы были рядом. Это и спасло тебя тогда, на Олимпе. О чём он говорил, помнил явно только Перси, но ясно мне было одно: я совсем не знала этого человека. – Поправляйся,– сказал он Талии, а затем смерил холодным, равнодушным взглядом моего брата и тоже удалился. – Вот мерзавец,– тихо ругнулся Перси,– он же не… Талия не дала ему закончить эту мысль: – Перси, он правда изменился. Ты можешь не верить мне, но тогда, когда он закрыл меня собой от стимфалиды, я снова узнала в нём человека, которого раньше могла назвать родным братом. – О боги, только потому, что ты это говоришь, я не откручу ему голову. Мне до сих пор кажется, что он неспроста вернулся, – с подозрением ответил он.– Что-то в Луке всегда будет неизменным: его ненависть. – А тебе не кажется, что ненавидел бы он тебя так, как раньше, прирезал бы ещё несколько дней назад?– вмешалась я.– Или убил бы меня тебе в отместку. Сомневаюсь, что Лука стал бы себя останавливать теперь, когда мы не знаем, выберемся ли отсюда. Больше Перси спорить не стал, хотя я видела, что очень хотел. Понимаю его: поверить в то, что человек, которого ты полжизни считал подлецом, изменился, непросто. Но ведь Талия смогла, хотя сомневаюсь, что в чём-то разубедить её так легко. И я сама уже больше не ненавидела Луку так, как поначалу. Потому что не могла представить, что сейчас, говоря о том, что Талия важна для него, он соврал. * * * Я шла в полной темноте, совершенно ничего не видя ни вокруг себя, ни под ногами. Абсолютная тишина вокруг. Я не понимала, что происходит, но всё равно почему-то передвигала ноги, шаря руками в вязкой темноте, но ничего не находя. Странно всё это. Но совсем не страшно. Словно что-то внутри меня чувствовало, что всё так и должно быть, что всё правильно. Я долго не понимала, что происходит, как вдруг вокруг послышались какие-то голоса. Совершенно разные: грубые и приветливые, тихие и эхом отзывающиеся в сознании, мужские, женские и даже с каким-то шипением. Боже, неужто я так с ума схожу? Все голоса сливались в один шум, что-то вновь и вновь повторяя, но я не могла разобрать ни слова. Только закрыла уши, потому что шум нарастал, голоса становились громче и говорили быстрее. Идти дальше больше как-то не хотелось. – Кто здесь?– выкрикнула я, по-прежнему упираясь взглядом в темноту. Ответа не было, но шум не прекращался. Я так хотела оборвать все эти звуки, хотела закричать: «Хватит!», но внезапно до меня начали доноситься обрывки. Я разбирала, что говорят они одно и то же. Но вскоре эти голоса слились в один и я услышала следующее: В мире, забытом и смертным, и богом, Огонь вражды разгорится снова. Лишь только жертв число шести достигнет, Предательство, война и страх весь мир постигнут. Ребёнок хаоса – спасение во льдах, Душе погрязшего во тьме наступит крах, И лишь одной судьбе придётся выбирать, Кто же всего один, а кто составит пять. Я больше не сопротивлялась головной боли, потому что меня заняло совсем другое. Я догадывалась, что только что услышала. Пророчество. Полностью. М-да, теперь мне окончательно понятно отношение к ним Луки. И вправду, ничего хорошего. Я могу, безусловно, не понимать смысла до конца, но почему-то предчувствие было не из хороших. Однако я вскоре снова отвлеклась, потому что голоса в моей голове не стихли. Почему-то я отчётливо слышала один, шепчущий мне только одно: «Спаси его, спаси его». Женский, мягкий, но такой встревоженный голос. Я уже хотела вслух спросить, кого именно я должна спасти, но просьба повторилась. У меня перехватило дыхание. Резко земля ушла из-под ног, я увидела только непонятную черноту перед глазами, словно шагнула в бездну. В одно мгновение пронеслась мысль, что я точно переломаю себе все кости. «Чёрт, нет!» - мысленно взвизгнула я. Я в ужасе подскочила. Как же хорошо, что это оказалось всего лишь сном…Пусть и кошмаром. Мне было трудно дышать, и сердце бешено грохало о рёбра, а что-то внутри говорило, что я радуюсь очень рано. Я огляделась по сторонам. Ничего необычного не увидела, но в голове так и стучало это последнее: «Спаси его». Кого я должна спасти? От чего? Как обычно вопросов больше, чем ответов на них. И всё-таки мне стало очень тревожно. Услышанное пророчество, да ещё и эта странная просьба, отпечатавшаяся в моём сознании. Как будто что-то должно произойти, оттуда и тревога. Мысли путались. Что же такого должно случиться? Я поднялась на ноги. Все спали. Перси, Кори, Сайлас, Талия – всех я увидела. Всех, кроме Луки. Вот только куда он мог деваться со своими-то ранами? Не думаю, что он полностью оклемался. И вот это уже насторожило. С нами его не было, значит, он точно снаружи. Вот чёрт, неужели не хватило атаки стимфалид? Взяв с собой фонарик, я тихо прошла мимо спящих друзей, поднялась по лестнице. За всё это время, что мы тут прятались, я пересчитала все одиннадцать ступенек раз двадцать, поэтому даже в темноте смогла бы выйти отсюда. Дверь на улицу была закрыта, но не заперта. Нет, ну он издевается! На улице было уже не темно. Солнце чуть показалось из-за горизонта, поэтому всё видно было и без фонарика. Никого. Ну, всё, как только найду это суицидника, сдам его Корали: пусть хоть заколачивает его в ящик. Внезапно я услышала сдавленный стон от боли, и это разом вышибло из меня всю воинственность. Я запомнила, откуда донёсся звук, и пошла на него. Боги бессмертные, что случилось на этот раз? Найти Луку мне сложностей не составило. Он не успел далеко уйти. Я хотела уже неслабо возмутиться, какого хрена он снова ищет приключений, но увидела на его лице боль и невыносимое страдание. Парень сидел, прислонившись спиной к стене рядом стоящего дома, разрезая на себе окровавленные бинты ножом Корали. Руки его словно не слушались, а сам он прерывисто дышал, словно его ранили всего пару минут назад. – Что ты творишь?– вскрикнула я, подбежав к нему и попытавшись остановить. Но не успела. – Не надо,– прошипел Лука, стиснув зубы, отбросив в сторону украденный нож вместе с бинтами и не дав мне даже дотронуться до него.– Не трогай. Я не знаю, насколько яд опасен для кого-то помимо меня сейчас. – Какой яд? Откуда? Объясни мне хоть что-нибудь,– попросила я, снова чувствуя ком паники, подкативший к горлу.– Нектар же… – Он не подействовал, как надо. Когти твари были смочены хрен знает каким ядом. Возможно, и перья. Послушай,– его пальцы крепко сжали мою ладонь,– не спасай меня, я уже просил тебя об этом. Один раз я позволил Талии рисковать, о чём до сих пор жалею. Мне уже плевать на то, что будет со мной, прошу тебя, не дай ей умереть. Его руки тоже были запачканы кровью. Огромные порезы от когтей на его теле всё ещё кровоточили. Мне показалось, что из ран сочилось что-то чёрное. Тот самый яд. Его кожа была такой горячей, словно он пылал изнутри. Но во взгляде читалось не физическое страдание, а мольба. – Я своими глазами видела, как затягивались раны Талии. Она не умрёт. И ты тоже. – Ну, как мои порезы затягивались, я тоже прекрасно видел. Но от яда они снова вскрываются, поэтому я совершенно не уверен, что Талии сильно полегчало. Есть случаи, когда даже такие сильные лекарства, как амброзия или нектар, бессильны. Кристал, я прошу тебя, помоги ей или хотя бы попытайся это сделать, больше мне ничего от тебя не нужно. Он снова застонал, запрокинув назад голову. – Я сейчас позову кого-нибудь,– я было подорвалась с места, но парень удержал меня за руку: – Если нектар не помог, они точно ничего не сделают. Чёрт возьми, даже боги никого не воскрешали уже несколько тысяч лет, что в таком случае сделают твой брат и дочь Афродиты вместо целителя? – Кастеллан, я сама тебя убью, если ты ещё хоть слово скажешь,– выпалила я, сдерживая слёзы. Всегда до ужаса боялась этого: боялась, что кому-то придётся умирать у меня на руках. Это вызвало ещё большую панику. Я судорожно пыталась найти в голове хоть одну здравую мысль, но как назло там ничего не было. Внезапно хватка Луки на моём запястье ослабла. Чёрт, нет! Он не может просто вот так вот взять и умереть сейчас… – Сопротивляться не стану,– едва заметно улыбнулся он, а затем помрачнел: – Хоть так больно уже не будет. – Лука… Он потянулся к бутылке с водой, которая стояла рядом и которую я заметила только теперь. Кстати, рядышком я увидела и Коварный меч. – Лучше уйди, Кристал. Тебе так хочется всё это видеть? – сказал он, сделав пару глотков воды, а остальное вылил на рану, зашипев от боли, которую я и не могла представить. – Ты что делаешь?– испуганно спросила я, машинально схватив его за руку, где была бутылка. Так же, наверно, только больнее. – Так я хотя бы не чувствую, что горю в аду,– криво усмехнулся Лука, медленно освобождаясь и снова пытаясь затушить обычной водой огонь глубоко под кожей.– А ты по-прежнему меня не слышишь. Ты давно должна была оставить меня. – Да не должна!– закричала я, и слёзы брызнули из глаз. Тогда я сдержалась, потому что рядом был Перси, потому что он словно направлял меня, подсказывал, что нужно было сделать. Сейчас брата нет рядом, а даже если бы Перси и был бы здесь, Лука уже мысленно смирился с тем, что умрёт. И я не повлияю на это. Вот идиотка, не надо было его слушать. Так хотя бы попыталась спасти… – Человечность подведёт тебя однажды, Кристал,– просипел Лука, снова обжигая мою ладонь прикосновением.– Поверь, мне умирать второй раз не так страшно. Чтобы я там ни говорил твоему брату о своём желании жить, сейчас мне всё равно. – Зато мне страшно,– призналась я, стирая слёзы, предательски накатившиеся на глаза снова.– Я боюсь смерти, в особенности…такой. – Не надо. Смерть – естественный конец для всего. Я бы не стал просить тебя помогать мне, даже если бы ты могла это сделать. Знаю, что ты меня сейчас не понимаешь, но это всё…вполне ожидаемо. Это должно было произойти ещё раньше. – Ты точно больной,– высказалась я.– Ни в ком я ещё не видела такой нездоровой тяги к смерти. – Что поделать, смерть явно ко мне неровно дышит, раз я ей нужен уже второй раз. Даже сейчас пытается сгладить это напряжение, но уже не может. На секунду я заметила в его взгляде что-то ему совсем не свойственное помимо боли. Он…жалел меня, что ли. Впервые не изучая меня, не пронзая равнодушием или холодом. Это было неподдельно, хотя раньше я бы не поверила, что Кастеллану присуща искренность хоть в чём-то. Его лицо снова исказила гримаса боли, но уже через пару секунд он снова вернул себе спокойствие. А я опустила глаза. То же самое я испытывала, когда Талия потеряла сознание, когда я увидела её раны и когда мне пришлось лечить их. Но тогда у меня была надежда, что она поправится, а теперь, глядя на Луку, снова бледного, как сама смерть, с этими страшными отравленными порезами и запёкшейся на губах кровью, я понимала, что ничем помочь не смогу, кроме как выполнить его просьбу. Терпеть не могу свою беспомощность, просто ненавижу! – Прости меня,– тихо сказал мне парень, не отпуская моей руки.– В мои планы совершенно не входила твоя боль от этого всего. Я вообще не ожидал, что ты бросишь их всех, включая брата, чтобы сейчас быть со мной, мучаясь при этом не меньше. Я сама не знала, что так выйдет. Но и не представляла, что будет, если он соберётся на тот свет. – Хватит,– вздохнула я.– Ты ещё жив, у Корали остался нектар, достать его мне труда не составит… – Кристал, это не поможет. К тому же тебе ли не знать, что сделает с полубогом передоз. В любом случае, я уже труп. – Даже не смей… Мозгом я понимала, что он прав, но моё упрямство отказывалось сдаваться. Я видела, как Лука с трудом сдерживает боль, как становится всё слабее, как сильнее кровоточат порезы, но всё равно мне хотелось верить, что есть лекарство и для него. А его усталый взгляд говорил что-то вроде: «Боже, какая же ты наивная». – Как знаешь. Останемся оба при своём. Но позволь тебе кое-что сказать по секрету, пока я ещё в сознании. Он жестом попросил меня придвинуться ближе. Я даже не догадывалась, о чём пойдёт речь, да, собственно, и думать не хотела. Сейчас не та ситуация, когда стоит включать любопытство, потому что жить Кастеллану осталось всего несколько минут. Но и отказать ему я не могу по этой же причине. – Я ведь сказал тебе, что человечность однажды тебя подведёт?– спросил он без своей излюбленной усмешки, на которую ему уже не хватило сил, когда я чуть наклонилась. Я уже хотела снова выдать что-то в духе: «Какого хрена?», но не получилось. Внезапно одной рукой он резко оттолкнул меня в сторону, и я услышала, как металл разрезал воздух почти над моей головой, перед этим заскрипев о чью-то чешую. А затем и увидела, о чью. Передо мной была змея не самых маленьких размеров, только вот…странная какая-то. Вся в перьях, чёрт побери. И теперь уже в крови. Воздух прорезало злобное и угрожающее шипение, а потом и рычание. Страшные предсмертные звуки били мне по ушам. А через мгновение тишина, и чудовище рухнуло замертво. Секунды две в моей голове царила пустота. А затем разом пришло осознание произошедшего: Лука спас меня. Зачем, когда у самого сил только на дыхание и осталось? А я даже не смогла защититься сама… Если бы я только могла помочь ему сейчас взамен… – Боги бессмертные, Лука, зачем?– воскликнула я, хватаясь за его плечи. Сколько секунд ему осталось? Именно, секунд. – А ты бы предпочла умереть со мной?– едва слышно спросил он, закрывая глаза и роняя меч. Моё сожаление и весь мой страх вдруг вытеснила ярость. Страшная ярость от своего же бессилия. Это было не желание спрятаться, как раньше, а открутить головы всем, кто допускает такие мучительные смерти. В моей голове словно щелчок раздался, я снова ощутила под пальцами тепло и покалывание. А вместе с тем чудовищную слабость. Словно из меня выкачали жизнь. От этого стало страшно: мысль о том, что я тоже могу не очнуться, резанула мне по мозгам. А затем голова словно отключилась. Глаза закрылись сами собой, и мне показалось, что я куда-то проваливаюсь. Проваливаюсь насовсем.