Кукольный театр

      Насколько я помнил, в моём 2011 году не было никаких людей, способных на полёт, или о них ничего говорили. У меня появилось две версии, нормальная и плохая. Нормальная: очевидцы подписывали соглашение о неразглашении информации. Плохая: свидетелей убивали. Остальные варианты — комбинация этих двух. Я старательно отодвигал от себя мысль, что я попал не в свой мир. Ведь всё же нужно надеяться на лучшее.       — Стоять! — в глазах летающей девушки читался гнев и лёгкое, еле уловимое странное чувство удовлетворения. В её голосе раздавались нотки мурлыканья кошки, настигшей свою добычу.       — Бежим! — коротко крикнул Майкл, и резким прыжком преодолел добрых два метра разом.       Я, не раздумывая ни секунды, исполнил его команду. Сознание находилось в своеобразном ступоре, и тело приняло контроль на себя. К сожалению, это было ошибкой.       Кто-то сильно толкнул меня в плечо, и передо мной молнией промелькнула зелёная вспышка. От такого резкого удара я поскользнулся, и по инерции впечатался в близлежащую стену. Вслед за этим пришла адская боль.       Я не ожидал такого и непроизвольно вскрикнул. На языке появился металлический привкус крови. Когда первая волна боли схлынула, я с ужасом понял, что не могу пошевелить ногами.       Я не мог сконцентрироваться на окружении, всё плыло перед глазами. Сквозь марево спутанного сознания было видно, как та девушка швырнула Майкла, словно тряпичную куклу. Что самое удивительное, я даже почувствовал жалость к нему, хотя буквально десять минут назад был бы рад смотреть на такое зрелище.       Всё изменилось. Теперь мой враг был не просто известный, обычный скинхед. Мой враг владел суперсилами, и этот конфликт был совершенно на ином уровне. Не вражда людей между собой, но вражда владельцев сил с тем, кому они не достались. И мы проигрывали это противостояние. Я не мог ничего ей противопоставить, лёжа на холодном снегу, не способный двигать ногами. Но голос у меня ещё никто не отнимал. Ярость захлестнула меня, звуча набатом в спутанном сознании, и дала мне силы.       Я привстал на руках, пытаясь увидеть её. Она же подлетела к латиноамериканцу. Неужели она решила убить и его тоже? Презрев боль, я смог принять полусидячее положение и спиной опереться на холодную каменную стену.       — Что же, добивай! — собрав волю в кулак, насмешливо сказал я. — Я не боюсь смерти!       Она обернулась и посмотрела на меня тяжёлым взглядом.       — Вальгалла ждёт, враг, — сказал я, глядя прямо в её небесно-синие глаза. Похоже, именно они будут последним воспоминанием моей жизни. Но что же, я умирал в бою, и моя смерть, возможно, была бы достойной. Я надеялся, что Вальгалла действительно ждала меня.       Резкий холод прокатился по всему телу, тошноту и слабость накатывали всё прибывающими волнами. Я не понимал, что происходит, был на грани потери сознания. В таком полубреду передо мной проносились все значимые сцены мои жизни.       К сожалению, первыми на ум пришли три коротких слова: «Нам нужно расстаться». Они до сих пор отдавались застарелой раной на сердце. Да, быть брошенным девушкой — не самый хороший опыт, который мне довелось испытать. «Прости, но мы просто не подходим друг другу. Мы слишком разные, давай расстанемся друзьями. Я уверена, что ты найдёшь себе лучше девушку, ведь ты хороший парень, Саша», — извиняющей скороговоркой сказала она тогда, полгода назад.       Эта новость совершенно ошеломила меня. Я не видел никаких признаков грядущего разрыва, всё было как обычно. В момент расставания же было слишком поздно что-то менять. Сыронизировав над этим напоследок, я свалил в закат.       Затем я вспомнил всероссийский этап олимпиады по физике. Мне не хватило каких-то жалких два балла, чтобы победить. Я месяц не тусовался с друзьями, готовился ночами напролёт, приехал в Архангельск, чтобы узнать, что я не смог, что я не справился. Я чувствовал сильнейшую обиду, в первую очередь на самого себя.       Зато от проигрыша в первом же предварительном заплыве на Чемпионате России по плаванию среди юниоров я совершенно не был расстроен. Каким-то чудом я смог выполнить необходимый норматив для отбора на него, и я был счастлив просто из-за этого. В конце концов, я же не тренировался днями и ночами, как другие. И ещё радость была вызвана великолепной вечеринкой на даче у новоявленного чемпиона России. Да, Дима всё же классный парень, жаль, мы из разных городов.       Следующим воспоминанием, возникшим в моём странном состоянии между забытьём и явью, было начало моей дружбы с Кириллом. То, как я в пятом классе ударил его прямо в лицо. А нечего было задирать одного из моих одноклассников просто за то, что он какой-то странный. Да, потом было неприятное разбирательство, но вправление мозгов Кириллу того стоило. К тому же, родители даже сказали, что я правильно поступил.       Что же до Кирилла — это совершенно отдельный разговор. Он действительно хороший друг, но слишком не мудрый, если мягко сказать. Я вспомнил, как я на его свадьбе, будучи свидетелем, хотел снова вправить ему мозги старым добрым ударом в лицо. Я был тогда в душевном раздрае, а он взял и пригласил меня свидетелем. Особенно тогда мне казалось, что он неправильно поступает, женясь в двадцать лет на девушке, которую он знает всего месяц. К счастью, я удержался, и удовлетворил свою жажду крови на следующий день после свадьбы.       Но вот, в какой-то момент, я смог собрать свои силы и очнуться. Я не знал, сколько времени прошло. Каждая клетка израненного тела болела, причиняя невыносимые страдания. Меня трясло мелкой дрожью от всепроникающего холода. Но зато я был всё ещё жив, и боль напоминала об этом.       Внезапно до меня донёсся женский взволнованный голос: «Извини». Я с трудом разлепил отяжелевшие веки и увидел перед собой мешанину цветов. Спустя пару секунд картинка стабилизировалась. Передо мной стояла девушка, та самая, что швырнула меня в стенку. Неужели она действительно извинялась? Или это был её способ сказать, что в убийстве меня не было ничего личного?       — А что так? — медленно, запинаясь на каждом слове, сказал я. — Или ты сейчас меня убьёшь, и извиняешься за это?       Сил на поддержание улыбки не было. Голова раскалывалась. Зрение понемногу возвращалось, но все равно всё было слишком размытым. Я взглянул в лицо девушки и увидел там искреннее волнение и беспокойство.       — Так ты просто оставишь меня умирать на этом холоде, да? — сказал я, кое-как перебивая нарастающий шум в ушах. Мне было очень плохо, мне казалось, что меня сейчас вырвет, или я свалюсь в обморок.       — Нет, нет. Успокойся, помощь сейчас приедет, — виновато сказала девушка, — Прости, я не знала, что ты пытался помочь ему. Знаешь, ты повёл себя как герой.       Так вот оно что. Я повёл себя как герой. Что же, похвальное действие, несомненно. Возможно, эта девушка будет даже горевать над этим. Ведь она же случайно зацепила меня, и это её несомненно извиняло, а как же ещё. Она наверняка уже вызвала помощь, и всё такое, но что если не успели бы доехать, или успели бы, но я бы остался инвалидом.       Я пытался не впасть в отчаяние из-за моей беспомощности. Свойственный всем живым существами страх смерти холодными пальцами рвал мне душу, но я отчаянно пытался не давать себе впасть в панику, размышляя о том, как забавна эта ситуация. Схожесть моей ситуации со злоключениями обыкновенных российских студентов, которые становятся попаданцами, придавала мне сил.       Но боль понемногу побеждала. Мне становилось всё хуже и хуже, слабость накатывала удлиняющимися волнами, и я проваливался в забытьё. Вновь очнувшись, я решил, что больше не буду пытаться говорить и вообще открывать глаза. Я попытался достичь состояния безмыслия, чтобы успокоить свои бессмысленные чувства, что только вызывали ещё больше боли.       Но вот послышались лёгкие шаги, и я весь обратился в слух. Концентрироваться на звуках было не в пример проще, чем на картинках. Я услышал незнакомый женский голос.       — Как ты могла?       — Панацея! — в разговор включилась та летающая девушка.       — Да, сейчас не время и не место, — слова были сказаны с ядом, что сделал бы честь кобре.       — Это получилось случайно, он очень неудачно упал. Мне надо было действовать срочно, невинного человека избили до полусмерти! — пыталась оправдаться та летающая девушка.       — Так зачем ты его ударила? — едко заметила неизвестная девушка.       — Я не знала, что он действовал не за одно с тем скинхедом. Они убегали, и я должна была их остановить. Пожалуйста, можешь их вылечить?       — Хорошо, я позвоню в скорую. — саркастично ответила она и выдержала паузу, — Да, я их вылечу.       Главное, что было понятно из разговора — неизвестная девушка могла лечить людей. Интуиция подсказывала, что в этом были замешаны суперспособности. Так, значит, всё же, передо мной были супергерои. Хорошие, однако, тут были супергерои. Я даже не хотел представлять, какие же здесь суперзлодеи.       — Спасибо, — до меня донёсся хриплый мужской голос. Видимо, он принадлежал латиноамериканцу, которого сейчас вылечила эта неизвестная супергероиня. Во всяком случае, это был точно не голос Майкла.       Я открыл глаза, чтобы посмотреть на происходящее вокруг. Передо мной замелькали разноцветные пятна, но лишь небольшого усилия хватило, чтобы сконцентрироваться. Подняв голову, я увидел перед собой милейшую девушку с каштановыми волосами, выбивающимися из-под белоснежной робы. Карие глаза, окаймлённые синими кругами от недосыпа, аккуратненький тоненький носик, веснушки, щедро усыпавшие лицо, — всё создавало удивительно гармоничное впечатление. Она почему-то ассоциировалось с уставшей и взъерошенной птичкой.       — Как зовут ангела, стоящего передо мной? — сказал я, попытавшись улыбнуться. Это было слишком топорно, но самочувствие не позволяло продумывать достойные комплименты. Даже от одной улыбки меня пронзала боль.       — Эми. Может быть больно, терпи и не отвлекай, — угрюмо, без тени улыбки сказала неизвестная девушка, и прикоснулась к моей руке. В её усталых глазах была видна лишь пустота и глубоко затаённая внутри боль.       Внезапно из места соприкосновения наших рук на мгновение вырвалось сияние, сверкающее изумрудными красками. Ноги пронзило болью, и к ним начала возвращаться чувствительность. Слабость, тошнота, — всё исчезало под аккомпанемент точечных разрядов боли, подобных ударам тока. Я был так рад своему излечению, что не обратил внимание на недоумённое: «Что?», произнесённое голосом летающей девушки.       Ничего уже не болело, и самочувствие было просто отличным. С унылым беспомощным выражением лица следя за происходящим, Майкл лежал у стенки, и с этой стороны опасности ожидать не приходилось.       У латиноамериканца был вид потерянный и лиховатый. В его карих глазах читалось явное нежелание во что-либо ввязываться. Поэтому он буркнул что-то невразумительное и быстрым шагом покинул переулок.       Я перекатился через правое плечо, неловко встал и отряхнулся от снега. Полушутливый поклон вызвал широкую улыбку на лице Эми, что делало её ещё милей.       Её реакция была совершенно неожиданной. Тёмно-карие глаза Эми наполнились жизнью, лёгкая сутулость сменилась гордой осанкой, будто с неё спали невидимые оковы. Эта разительная перемена была очень странной и даже пугающей. Даже промелькнуло ощущение, будто передо мной находился уже совершенно иной человек.       — А меня Александр зовут. Эми, спасибо, — искренне поблагодарил я её и продолжил топорно подкатывать к ней с улыбкой на лице. — Может, погуляем вместе когда-нибудь?       — Даже не мечтай, — с ухмылкой ответила Эми.       — Ах, моё сердце разбито — воздев руки к небу, сказал я и прервался на полуслове.       Не обращая внимание на мои слова, Эми подошла к летающей девушке, сейчас стоящей на земле, и, крепко обняв её, заплакала. Точнее, она буквально рыдала, уткнувшись в плечо своей подруги. Эми что-то шептала, крепко вцепившись в белоснежное платье, летающая супергероиня пыталась её успокоить.       Наблюдая за разворачивающейся сценой, я упустил момент, когда всё резко поменялось. Ещё секунду назад лицо подруги Эми выражало неловкое недоумение. Сейчас же оно было искривлено в причудливой гримасе, в которой переплелись страх и злость. Причём эта агрессия была направлена на меня.       — Что ты сделал с моей сестрой и со мной? — резко сократив дистанцию, сказала она. Значит, Эми была её сестрой. Странно, но внешностью они совершенно не походили друг на другу. Но чего только в природе не бывало. Эволюция создала утконоса, и этим всё сказано. Странные мысли проносились в моей голове в совершенно неподходящей ситуации.       — Я ничего не делал, — твёрдо сказал я, всматриваясь в её голубые глаза, в омуте которых плескался дикий ужас. Она казалась скалящимся зверем, загнанным в угол, хотя именно она перекрывала мне пути к отступлению. Будто по насмешке судьбы, откуда-то изнутри меня тоже поднялась холодная, липкая, неестественная волна страха, сковавшая меня.       — Да ладно?! — одно резкое движение, и я уже прижат к стене, удерживаемый за шею крепкой женской рукой. А разъярённая белокурая фурия всё продолжала говорить, срываясь на крик. — Ты… Ты изменил во мне, в моём мозгу что-то. Что-то, что заглушает любую агрессию к тебе.       — Кх-кх, — хрипел я в ответ, не в силах произнести ничего.       — Виктория, прекрати! — я услышал хрипловатый голос Эми позади меня. — Одумайся!       Эти простые слова помогли разрядить обстановку. Виктория перестала сжимать моё горло, и я радостно задышал. Внутри меня закипело раздражение. Как Виктория вообще смела меня обвинять в подобных вещах? Нет, я понимал, что здесь могут быть суперзлодеи с силой контроля разума, но суперсилы-то у меня и не было.       — А чем я тебе так не угодил? — отдышавшись, издевательским тоном спросил у неё я. Мне было совершенно непонятно, с какого перепугу эта Виктория решила меня обвинить в манипуляции сознанием. — Непохоже, что ты можешь контролировать свой гнев. Может, это невнятное ощущение внутри тебя зовётся совестью?       — Я знаю, что такое совесть, — с возмущением произнесла Виктория, в чьих небесно-голубых глазах все ещё плескался страх. — Тогда как ты объяснишь зелёную вспышку?       — Никак, — закатив глаза, сказал я. — Мне казалось, что так и должно быть.       — А я думаю, что ты Властелин, — с акцентом именно на этом слове зло произнесла Виктория. Забавно, но мой внутренний переводчик, о котором я старался не размышлять, перевёл Властелина не как Мастера.       — Если я Мастер, то где же мой Слуга? А, точно, я же за этим и применил свои злодейские силы на вас двоих— с неприкрытым сарказмом произнёс я. Эта фраза была моей роковой ошибкой. Я даже не подозревал, что моя недошутка окажет слишком сильное влияние. Светлые волосы промелькнули перед моими глазами, а затем я ощутил мощный удар, который выбил меня из состояния равновесия.       — Слугу тебе, блядь, захотелось? Ты, сука, не получишь ни меня, ни мою сестру! Ты не изменишь наш разум! — отчаянно кричала она, и в её голосе явно звучал страх. Виктория будто стремилась что-то доказать самой себе.       Каждое слово сопровождалось очередным ударом по лицу. Казалось, будто меня используют вместо боксёрской груши десяток Тайсонов. Глаза заливало кровью, тьма нежным покрывалом окутывала меня, и реальность всё дальше удалялась от меня. Я хотел было провалиться в такое родное забытьё, но услышал голос, будто прошедший через вату: «Виктория, стой!». Меня перестали избивать, и через голову пронеслись сотни электрических разрядов, дарующих облегчение.       — Спасибо, Эми, — открывая глаза, сказал я.       Передо мной предстала замечательная картина. Эми повисла на сестре, не желая отпускать её. Она была единственной преградой на пути у Виктории, чьи глаза метали молнии.       — Пожалуйста, успокойся! Всё хорошо, никакой опасности нет, — успокаивающим тоном говорила Эми, уткнувшись в плечо сестры. — Никто не влиял на наш разум! Пожалуйста, прекрати.       Медленно, но верно, Эми смогла успокоить свою сестру. Из глаз Виктории медленно уходил страх, густо смешанный со злостью. Я же не понимал, что мне делать. С одной стороны, Виктория меня два раза чуть не прибила. С другой, я понимал её.       Эти отчаянные слова: «Ты не изменишь наш разум», — затронули струны глубоко в моей душе. Мне стало кристально ясно, чего же она до такой степени испугалась.       — Клянусь своей честью, я ничего не делал, — твёрдо сказал я, глядя прямо в глаза Виктории. — Я приношу свои извинения за то, что мои слова могли вызвать недопонимание. Я не могу контролировать ничей разум.       — Я все равно не доверяю тебе, — тот, казалось бы, ушедший страх Виктории, вернулся вновь. Эми всё так же попыталась её успокоить.       — О Один, дай мне сил! — сказал я, картинно закатив глаза и начав планомерный словесный натиск на Викторию. — Я, с потерей памяти, очнулся в незнакомом городе, в каком-то переулке. Меня кучу раз били по голове. Ударяли об стену. И теперь ты меня обвиняешь в том, что я взял под контроль твою сестру и тебя? У меня нет никаких суперсил! Я не могу выпускать контролирующие разум лучи из своих рук!       Как бы в доказательство я сложил ладонь пистолетиком и изобразил выстрел в стену. Необычное, но тёплое и приятное ощущение прокатилось по моей ладони, и из указательного пальца вырвался зелёный луч, пробившийся сквозь перчатку, и разбился о стену.       — Приехали… — с голосом, полным вселенской скорби, произнёс я. — Клянусь, я ничего не знал. Это моя ошибка, и я обязан принять на себя все последствия своих действий. Прошу, простите меня, если вы сможете.       Похоже, я был действительно виновен, и всё, что говорила Виктория, было правдой. У меня не было ни малейшего понятия, как действовать в такой ситуации. По наитию я решил протянуть Вики руку и сказать: «Предлагаю заключить мир». Глупая фраза, но это единственное, что приходило мне в голову, кроме уже произнесённых извинений.       — Хорошо, — неуверенно ответила на рукопожатие Вики, в чьих глазах уже не было заметно страха. Надеюсь, в этом виновна не моя злодейская суперсила, а мои непременные ораторские таланты.       Странная тишина повисла над переулком. Никто не знал, что сказать и как продолжить разговор.       — Ты знаешь, что у тебя нет Короны Поллента, и ты, с первого взгляда, не можешь быть плащом. — задумавшись, сказала Эми. Она даже отцепилась от Виктории, на которой раньше висела клещом. — С другой стороны, твоя нервная система имеет несколько малозаметных отличий от обычной.       — Каким ещё плащом? Чёрным Плащом? — широко улыбнувшись, спросил я. Перед моими глазами встал знаменитый образ утки-супергероя. И только через пару секунд до меня дошло, что английское слово cape имеет и другие значения.       — Кейпы — это паралюди, — погруженная в собственные мысли, сказала она, и тут же начала меня методично допрашивать. Виктория же в это время стояла на месте, предоставляя нить управления разговором сестре. — У тебя была амнезия?       — Вероятно.       — У тебя наблюдалась потеря памяти обо всех событиях, что произошли после определённого инцидента?       — Да.       — Ты помнишь, откуда ты родом?       Этот вопрос застал меня врасплох, даже несмотря на то, что я ожидал его. Как приличный попаданец, я должен был свалить всё на амнезию. Не хотелось оказаться на лабораторном столе в качестве белой подопытной крысы. Потому рационально было бы скрыть своё иномировое происхождение.       Но я решил довериться им. Это было импульсивно и глупо, но подсознание буквально кричало мне, что это верное решение. Да и они не казались плохими людьми. Эми лечила людей и отчасти защищала меня. Виктория тоже была достойным человеком, однако фантомная боль от её ударов всё ещё преследовала меня. Впрочем, у неё был веский повод, и не мне осуждать её. Ведь я бы поступил точно так же на её месте.       Я кинул быстрый взгляд на холодный белый снег и на Майкла, лежащего на нём. Да, за всеми этими эмоциональными перепалками мы и забыли про нациста, который всё это время тихо сидел в уголке и всё слышал. Почему вообще никто не обращал на это внимание?       — Да. Но слушайте, может продолжим разговор в другом месте? — сказал я тихим голосом и показал на Майкла. — Вы не собираетесь оказывать ему помощь, звонить в полицию и прочее?       Они резко встрепенулись, будто ужаленные осой. Они похоже действительно забыли про него. Впрочем, винить их в этом у меня не было никакого права. Виктория и Эми подверглись воздействию странной и пугающей суперсилы, что влияет на мозг. Моей суперсилы.       Словосочетание «моя суперсила» всё ещё заставляло сомневаться в собственном психическом здоровье. Я никак не мог уместить в голове, что могу стрелять зелёными лучами из пальцев. И что те две, в сущности, обыкновенно выглядящие девушки, могут летать и лечить прикосновением.       — Да, можете оказать мне помощь, хотя она мне не особо и нужна? Я уже произвожу переоценку своих идеалов, — грустно, с надломленным голосом, произнёс Майкл.       — Да, верим, — едко сказала Эми.       Расслабленные рассуждения прервались резко. Будто что-то щёлкнуло, и в голове сложился паззл. Я видел эту зелёную вспышку четыре раза. Первый раз — когда дрался с Майклом. Второй раз — когда меня побила Виктория. Третий раз — когда ко мне прикоснулась Эми. Чётвертый — когда я обнаружил свои суперсилы. То есть, скорее всего, мною была изменена психика трёх человек.       На меня нахлынула запоздалая волна ужаса. Я совершил чёртово ментальное изнасилование. Влез в их мозги и изменил их сущность так, как того бессознательно захотел. И, что самое страшное, я не мог это исправить.       У меня не было истинного контроля над своей силой. Я мог только стрелять лучами из пальцев, а само их воздействие оставалось для меня тайной за семью печатями. Возможно, у меня и не было истинной силы. Вдруг я был всего лишь игрушкой в руках других, что и дали мне встроенный лучемёт.       Не дав себе сорваться в бездну самоистязаний и ужаса, я твёрдо решил отбросить такие мысли. Подумать об этом позже, не сейчас, когда будет свободная минутка.       Я мирно смотрел на Эми, склонившуюся над Майклом. На то, как она мило прикусывала губу, полностью погруженная в собственные мысли. Мало-помалу я успокаивался, и на моём лице вновь появилась привычная улыбка. И вот, наконец, Эми завершила его лечение, и Виктория уже набирала номер, чтобы позвонить в полицию.       В этот момент меня осенило. У меня не было никаких документов, подтверждающих личность. Как следствие, американские полицейские с чистой совестью могли бы меня забрать в участок. А такой исход событий мне совершенно не нравился.       — Стой, Виктория! Не звони пока! — вскрикнул я.       — Хорошо, — удивлённо ответила она.       — Эми, твоё присутствие здесь больше не необходимо? Если нет, то пошли пока пройдёмся?       — Не оставляешь свои бесплодные попытки? Что же, пойдём. — ухмыльнувшись, ответила Эми и перевела внимание на сестру. — Мы будем неподалёку.       Не обратив внимание на рассеянный кивок Виктории, я с крейсерской скоростью вышел из переулка. Наконец, это злополучное место осталось позади. Меня не ударил кирпич, передо мной не появился злой дракон. С учётом того, что произошло за последние полчаса, тот переулок можно было смело назвать проклятым.       К счастью, злое место осталось позади. Улица передо мной была освещена бледно-жёлтым мертвенным светом чёрных фонарей. С левой стороны возвышались громадины многоэтажек, давя друг друга серыми каменными тушами. Стая суперхищников из стекла и бетона оскаливались незатухающими огнями окон, с презрением взирая на окружающий мир. За небоскрёбами был виден кусочек какого-то здания, будто погружённого в мыльный пузырь.       — Так откуда ты родом? — голос Эми вывел меня из созерцательного состояния.       — Москва, Россия, — глядя в её карие глаза, сказал я. Эми хотела спросить что-то ещё, но я прервал её резкой скороговоркой. — Две тысячи семнадцатый год, девятнадцатое декабря.       — Ты из другого мира? — сказала Эми спокойным тоном, будто говоря об обыденном событии. Я раскрыл ей самую страшную тайну попаданца, а она даже бровью не повела. Хотя нет, её глаза немного расширились, когда в моей речи промелькнуло упоминание Москвы. Это было странно, и даже пугало.       — Вероятно, да, — сказал я с затаённой где-то в глубине души болью, которой мне так хотелось поделиться. По непонятной, подсознательной причине Эми и Вики вызывали у меня доверие. Рядом с ними у меня появлялось приятное чувство внутреннего комфорта.       — Ты помнишь, как оказался на Земле Бет?       Словосочетание «Земля Бет» заставило меня резко насторожиться. Бета — вторая буква греческого алфавита, давняя знакомая, прописавшаяся в моих конспектах. Бета-распад, бета-частица, бета-функция. Но где бета, там и альфа. Возможно, эта Земля не единственная?       — А, так вы бетанцы. У вас Нейсмит есть? — натужно пошутил я и осёкся, наткнувшись на требовательный взгляд Эми. — Ладно, шутка не понятна. Не помню, как попал сюда, но всё, что до этого — помню. Я шёл по улице, упал, очнулся, гипс.       — Гипс, как я понимаю, сняли те бандиты? — улыбнувшись, иронично сказала Эми. — Ты не с Земли Алеф, и ничего не знаешь о Земле Бет?       — Нет. Я не альфанец. Или альфианен? И я точно не Альф.       Каламбуры не удавались, запасы юмора иссякли. Лишь моё сердце стучало, как бешеное, и на меня нахлынул липкий страх. Он догнал меня, и тихо прошептал на ушко: «Ты не вернёшься». Воцарилась неловкая тишина. Эми стояла, не зная, с чего начать рассказ о мире. Действительно, жизнь её к такому не готовила. Я же боялся спрашивать, не желая разбивать мираж надежды на возвращение. Но, в конце концов, можно было говорить не только о тонкостях межмировых перемещений.       — Москва же… здесь есть? — глухим голосом спросил я, подняв взгляд на ночное небо. Полная звёзд бездна была всё такой же бесстрастной и красивой. По сравнению с космосом мои беды казались такими незначительными…       — Была.       Одно слово подняло проблему на иной уровень. Мне не было бы так больно, если Москвы бы здесь никогда не было. Ведь это же Земля-Бет, иной мир, пускай даже в нём существует США, Британия, Австралия. Здесь вполне могли бы существовать Готэм и Метрополис, и не существовать Нью-Йорк, Дели или Москва.       — Как? — лаконично спросил я, не желая услышать ответ. Звёзды светили всё так же мертвенно-бледно.       — Бегемот.       Она явно говорила не о том милом животном-гиппопотаме, что является причиной многих смертей в Африке. Эми говорила про Бегемота. К сожалению, не того из свиты Воланда. Ледяной ужас сковал меня, когда пришло осознание, что за создания на самом деле посещали Москву вместе с Воландом. Мне оставалось молиться, что этот Бегемот не тот, о котором подумал. Но молитвы я не знал. На ум приходили только мемы с «Deus Vult», «Ave Maria» и крестоносцами.       — Тот самый? — заикаясь, спросил я. Капли холодного пота выступили по всему телу. Эми вопросительно посмотрела на меня, и я уточнил, — Который демон?       — Думаю, всё же нет, — усмехаясь, сказала она.       — Думаешь? — наигранно раскрыл я рот, — Я и не думал, что у вас так всё плохо!       — Не волнуйся, ещё хуже.       По крайней мере, я успокоился, потому что не чёртов демон уничтожил Москву. Здесь не разверзлись Врата Ада, и тьма не начала медленно поглощать этот мир. Здесь не было демонов. Здесь было лишь какое-то чужеродное чудовище, прозванное Бегемотом. Или какой-нибудь злодей со звучным именем и тёмными, коварными целями.       — Тогда кто такой Бегемот?       Вдалеке послышался пронзительный слоновий рёв полицейских сирен. Быстрым шагом я направился в сторону ближайшего переулка, благоухавшего запахом тухлой рыбой и гнили. Во всём её великолепии мне предстала зелёная мусорка, наполовину загородившая узенький проход между двумя домами. Облупившийся коричневый верх многоэтажки резко контрастировал с относительно свежим бело-грязным низом. Впечатление портили нацистские символы и надписи, разбросанные в хаотическом порядке.       В глубинах мусорки слышался шелест пакетов. Неожиданно прямо перед моим лицом промелькнуло две чёрных тени. Два ворона уселись на края мусорки, как на жёрдочку, и внимательно и оценивающе смотрели на меня. Мне было известно, что вороны умные птицы, так что не это зацепило мой взгляд больше всего. Куда страннее и даже страшнее была непроглядная чернота их облика и полное отсутствие каких-либо следов уличной жизни. Они выглядели как любимые фамильяры колдуна, которых холят и лелеют. И этот контраст, эта необычность, и нечто неосязаемое, витающее в воздухе, создавало зловещее впечатление.       От созерцания воронов мне отвлёк саркастичный голос Эми, в котором чудились нотки волнения:       — Вороны тебя больше привлекают, чем разговор со мной?       — Тебе не кажется, что с ними определённо что-то не так? — не отрывая от них взгляд, спросил я.       — Кажется, — задумчиво сказала она.       Вороны смотрели на нас. Мы смотрели на них. В их хриплом карканье почудились нотки одобрения, и они взлетели ввысь, расправив матово-чёрные крылья.       — Хорошие у вас вороны водятся… — сбросив оцепенение, повернулся к Эми я.       — Почему мы так необычно отреагировали на воронов? — размышляя вслух, пробормотала она себе под нос.       — Ты считаешь, что на нас они как-то воздействовали?       — Не исключаю. Почему ты внезапно направился сюда?       Я что-то глубокомысленно промычал, но, собравшись с силами, сказал.       — Ну, я услышал сирены. И не захотел встречаться с полицейскими, — завёл я руку за голову и извиняюще улыбнулся.       — Почему? — непонимающе спросила она.       — У меня же нет документов. Тут я на правах нелегального иммигранта., — широко ухмыльнувшись, ответил я. — Так что с Бегемотом? Обсудим, пока пойдём?       Мы постарались как можно быстрее покинуть зону химического заражения, по недоразумению называемой мусоркой. Я внимательно смотрел наверх, не кружатся ли надо мной чёрные вороны.       — Итак, первое появление Бегемота, — начала Эми свою речь, но была прервана криком       — Эми! Алекс! Что вы тут обсуждаете без меня? — внезапный крик Виктории прервал нашу неспешную беседу.       — О, я уже Алекс, а не чёртов Мастер? — ухмыляясь, я повернулся к ней. Вика буквально излучала ауру дружелюбия. Это довольно резко контрастировало с той враждебностью, что она транслировала какие-то минуты назад. По всей логике вещей, она должна относиться ко мне с подозрением, сквозь зубы цедя слова вежливости. Ведь перед ней стоял некто с неизвестными силами.       Впрочем, я тоже не испытывал к Виктории никакого негатива. Даже более того, она вызывала у меня некоторую толику уважения. На уровне инстинктов я доверял ей и подсознательно чувствовала, что она тоже доверяла меня.       — Извини меня, я была не права! — сказала Вика, немного склонив голову набок.       — В прошлый раз после этих слов ты меня избила. Мне уже убегать?       — Прости, я не хотела! — умоляющим тоном сказала она.       — Да ладно, это мне нужно извиняться, — улыбнулся я. — И да, мы так нормально и не представились друг другу. Александр Барунин, русский, из Москвы. Пришелец из иного мира.       С затаённой в глубине души радостью я увидел, как расширились глаза Виктории от удивления. Она крепко пожала мою протянутую руку, всё ещё оставаясь несколько ошеломлённой от новости.       — Виктория Даллон, или Слава. Супергероиня из Новой Волны.       — Приятно познакомиться, Вика-тян, — с искренней улыбкой и еле сдерживаемым смехом сказал я. — А что такое Новая Волна?       — Супергеройская команда, — не поддавшись на провокацию, ответила она.       — Понятно, — глубокомысленно качнул я головой.       Прервав затянувшееся рукопожатие, я повернулся к Эми. Она с странной ухмылкой глядела на меня, явно что-то замышляя. Я аккуратно пожал тонкую бледную руку Эми.       — Эми Даллон, или Панацея. Тоже супергерой.       — И с тобой приятно познакомиться, Эми-тян, — не следуя правилу дважды повторённой шутки, сказал я. — А Слава и Панацея — это супергеройские прозвища? Ну, как Супермен и Кларк Кент?       — Всё верно, Алекс-тян, — сказала Эми, насмешливо глядя на меня.       — Эта партия за тобой! — подняв руки вверх, неудачно пошутил я. — Так кто такой Бегемот?       — Бегемот — огромный неубиваемый огненный монстр, уничтожающий города, — кратко сказала Эми. Каждое её слово стальной наковальней падало на меня, прибивая меня к холодной земле. — И он один из трёх Губителей.       — Трёх? — в отчаянии вскричал я. На маленькой улочке было всё так же пустынно. Это создавало гнетущее впечатление, будто все скрылись по своим домам, дрожа от страха. Ведь ничто не спасёт, если во тьме ночи придут монстры, от которых нет избавленья.       — Ещё Левиафан и Симург.       — Как вы ещё живы? — с полнейшим шоком сказал я. Вырисовываемая картина была слишком безрадостной и безнадёжной.       — Если Губителей нельзя убить, не значит, что их нельзя прогнать.       — И чем же? Ядерной бомбой? — заинтересованно спросил я.       — Суперсилами, конечно же. Ты супергерой, Гарри.       — Я никогда бы не подумал, что Хагрид может быть такой милой, — обменялись мы парой шутливых реплик, когда вдруг меня осенило. — В этом мире есть книги про Гарри Поттера?       — Да. Почему их не должно быть? — пожав плечами, ответила Эми.       — Странно… — на время я отвлёкся от темы Губителей. Ведь намного приятнее обсуждать выдуманные сказки о волшебниках, чем ту яму, в которую я попал. Но тишина затягивалась, и мне пришлось продолжить свои ужасные расспросы о вещах, которые лучше не знать. —— А как выглядят эти Губители?       — Один момент, сейчас покажу.       Эми освободила сестру из захвата и достала чёрный смартфон из своей робы. Я же в это время думал о магии и суперсилах. О том, что одно может перетекать в другое. Что если существуют суперсилы, то может быть так, что магия тоже существует.       — Левиафан, — Эми развернула небольшой экранчик телефона ко мне. В который уже раз за сегодня я покрылся мурашками, осознав, что это реальность. Ведь передо мной была фотография, не рисунок, не ультра-чёткая 3D модель, а настоящая фотография огромного монстра.       — Просто прекрасно, Губители — это кайдзю! — воскликнул я, иронизируя над всей этой ситуацией.       — Бегемот, — перелистнула Эми фотографию. Демонического вида чудовище, гротескная пародия на человека, смотрела на меня с экрана смартфона. Именно это существо уничтожило Москву. Именно оно, как и его собратья — Губители, враг человечества, враг, с которым нельзя договориться.       От этих мыслей неприятно засосало под ложечкой, и холодная дрожь прошлась по моему телу. Пару раз глубоко вдохнув, чтобы отогнать неприятное ощущение, я внезапно осознал, что другой его причиной был еще и жуткий голод.       — Симург, — внешний вид третьего Губителя поразил меня. Симург можно было принять за женщину, если, конечно же, забыть про белоснежные крылья, разбросанные по всему телу и алебастровую кожу. Она казалась чужеродным созданием среди своих «родственников».       — Но почему она такая? — глупый вопрос вырвался у меня изо рта.       — Я не знаю, — улыбнувшись, ответила Эми.       Вновь установилось неловкое молчание. Вика почему-то всё молчала и молчала, и у неё с лица не сходило лёгкое недоумение всем происходящим. Большую часть времени я болтал с Эми, нагло игнорируя Вику. Впрочем, и сама Вика не знала, что говорить и как.       Я в это время размышлял о более приземлённых вещах: не о чужеродных монстрах, а о том, как бы поесть. Во всяком случае, о Губителях и прочих лавкрафтовских ужасах, что угрожают человечеству, лучше думать на сытый желудок.       — Эми, Вика, извиняюсь, но у вас не найдётся что-нибудь поесть? — неловко улыбнувшись, сказал я под аккомпанемент урчащего желудка.       — Нет, но мы можем пойти взять по хот-догу. Не волнуйся, Алекс, я угощу, — вклинилась в разговор Вика.       — Огромное спасибо, Вика! — сказал я.