Кукольный театр

       Мелко накрапывал дождик, стуча барабанной дробью по асфальту. Ушам было неудобно под шапкой из-за мелких ворсинок, вызывающих зуд. Накинув тёмный капюшон, я стоял под этим дождём и прикидывал, насколько глупыми были мои действия.        Разве в торговом центре не было камер? Неужели всем из той длинной цепочки чиновников будет лень смотреть видеозаписи из них? Я всерьёз рассчитывал, что достаточно будет изменения внешности, чтобы скрыться от всевидящего ока Большого Брата?        Ведь ничто не выдавало в Штирлице русского шпиона, ни будёновка, ни волочащийся за ним парашют. Я был практически уверен, что кто-нибудь обязательно свяжет человека в чёрной куртке, что был вместе с супергероинями, и человека в чёрной куртке, что пришёл записываться в Протекторат. То, что у этих двух людей отличается лицо, но не походка и комплекция, вызвало бы ещё большие подозрения.        И, что самое паршивое, я ничего мог с этим поделать. Не подходить же к первому прохожему и не требовать его одежду. Мне оставалось только рассчитывать на то, что бюрократия победит здравый смысл. В конце концов, это же США с его непременным правом на приватность. И системой PRISM, конечно же.        Мысли всё дальше уводили мои в пучину печали и депрессии. Поэтому я счёл за благо отложить их на потом и вернуться к ним, когда ко мне уже придут люди в чёрном. В конце концов, было ещё множество важных дел, которые мне нужно было совершить. В первую очередь я решил проверить, как поменялась моя внешность после шаманства Эми.        Странно, но смартфон не потерял ни процента зарядки. В обычное время он пожирал электроэнергию как не в себя, даже в состоянии покоя. Сейчас же всё было совсем не так, и это вызывало подозрения. Но это не помешало мне открыть камеру и перевести её в селфи-режим.        По крайней мере, мои рыжие волосы остались со мной. Глаза приняли изумрудно-зелёный цвет. Черты лица стали более заострёнными. В общем, с фотографии на меня смотрел уже совершенно другой человек.        Это вновь возвратило меня к мысли о том, насколько же я прокололся в части секретности. Закрыл дверь, а про пролом в стене забыл. Но что тут говорить, в школе для шпионов не учился, а голову я дома забыл. Единственное, что я мог бы сделать сейчас, так это избавиться от максимально компрометирующих меня вещей.        Я внимательно посмотрел на телефон. Он молча лежал в моей руке и притворялся мёртвым. Я включил смартфон. Он пронзительно замигал синими стандартными обоями, требуя ввести пароль. Этот маленький смартфон, по сути своей, единственное, что осталась у меня от моего мира. Да, оставалась одежда, но именно это крохотное устройство хранило в себе память о том месте, куда я, возможно, не вернусь. У меня не поднималась рука выкинуть его, и я засунул его обратно в карман.        «Не быть мне шпионом», — невесело подумал я. Капли дождя всё падали, создавая трагическую атмосферу. Как там назывался этот троп, печальный дождь? Или оплакивающий дождь? Я не помнил, но мне было все равно. Усмехнувшись себе под нос, я медленно пошёл по мокрому асфальту вперёд, к своему будущему.        Я вышел из тёмного переулка, и вновь очутился на той же самой, более-менее оживлённой улице. Вспоминая инструкции то ли Вики, то ли Эми, я перешёл через переход. Не было привычной зебры, лишь тонкие белые линии, отчасти сливающиеся с не до конца растаявшим снегом.        В последний раз я кинул взгляд на тот торговый центр, и по какой-то причине вновь захотел есть. Это было несколько странно, ведь прошёл максимум час после поедания хот-дога. Я надеялся, что в этом здании СКП будет столовая, в которой я смогу поесть бесплатно. В конце концов, это же что-то вроде армии, только с супергероями. Во всяком случае, я так думал.        Я шёл, и передо мной разворачивалась та самая знаменитая одноэтажная Америка. Частные дома, белые заборчики, выделяющиеся в темноте — они повсюду. Приятный полумрак позволял заметить отблески красоты зданий, но не давал разглядеть их во всех подробностях. В свете фонарей и окон тихая аллея, по которой лишь иногда проезжали машины, создавала зловещее впечатление. Именно на таких улочках в фильмах ужасов злобные монстры и поджидают своих жертв.        Страх темноты всё ещё был со мной. Тот страх, что был унаследован от далёких предков, где единственным светом служило тонкое дрожащее пламя костра, а вокруг была непроглядная тьма. Такие тихие улочки, укрытые кронами деревьев, растущих по левой стороне, будили во мне первобытный ужас.        Даже больше, непроглядная тьма пугала меня меньше, чем этот полумрак под неярким светом фонарей. Он создавал некий мистический флёр предчувствия надвигающейся опасности. В это время мимо мне на крейсерской скорости проехал какой-то джип. Очнувшись от размышлений, я подумал, что надо мне было меньше смотреть фильмов ужасов, и продолжил шагать по мокрому камню.        Внезапно ко мне в голову пришла просто гениальная мысль. Я задумался, почему же я не ищу информацию о мире в Интернете. В конце концов, на сайте у Microsoft вроде была ссылка на поисковую систему Bing, так что никаких серьёзных препятствий передо мной не стояло. Я разблокировал телефон и уже планировал нажать на красную иконку Оперы, когда вдруг остановился.        Нет, не из-за какого-то странного звука, что донёсся откуда-то издали. Ничего такого не было, я просто не желал искать информацию об этом мире, по крайней мере, не тогда. Мне было жутко страшно получать ещё больше доказательств, что это иной мир. Особенно в одиночестве, на тёмной аллее, а не в приятной дружеской беседе, за колой и хотдогом.        Поэтому я быстро придумал себе отговорку, что руки слишком мёрзнут на холоде. Да, на улице действительно было прохладно, но уж не настолько же. Я сам всё это прекрасно понимал, но решил поддаться глупому, вредному желанию спрятаться в своей раковине. К счастью, во внутреннем кармане куртки я всегда носил с собой наушники, что иногда очень помогают в побеге от реальности. Включив привычный плейлист Сабатона, я продолжил свой путь становления героем.        Под эту великолепную музыку даже простой выход за хлебов может показаться эпическим деянием. Что уж тут говорить о вступлении в супергеройскую правительственную организацию. Протекторат. Одно это слово говорит само за себя. Защитники. Герои. И я планировал стать одним из них.        Окрылённый пафосными мыслями, я ускорил свой шаг. Вот уж промелькнул мимо перекрёсток двух маленьких улиц под песню о воинах Вальхаллы. Дорога приобрела небольшой уклон, а где-то далеко впереди танцевали яркие огоньки света.        Мелкая морось уже прекратилась, и в воздухе повис тот особый запах приятной сырости, что стоит только после дождя. Небольшие ручейки затекали в решётки коллекторов, ещё припорошенных подтаявшим серовато-белым снегом. Здесь людей было ощутимо больше. Некоторые неспешно шли, выгуливая своих собак. Кто-то, как я, спешил по своим делам.        Впрочем, меня они не особо волновали. Музыка и голод гнали меня вперёд. Я был весь взбудоражен предстоящим вступлением в Протекторат. В голове прокручивались различные сценарии разговоров: от хороших до ужасных.        Например, что меня сразу же разоблачат, и арестуют люди в чёрном, посадят в допросную и промоют мозг. Или что меня погонят как не имеющего суперсилы, а я такой скажу пафосную фразу про недооценку моей мощи и выстрелю зелёным лучом. Эми же говорила, что у меня нету короны Пелля, или как она звалась.        Кроме того, моя буйная фантазия придумала ещё множество идиотских вариаций. Вплоть до того, что я окажусь Избранным, и мне придётся спасать мир, но это уже будет слишком шаблоном. Впрочем, я стал попаданцем, что уж мне говорить о клише. Но ладно, на деле-то быть Избранным не так плохо. Главное, чтобы не пришлось жертвовать собой, как Шепарду.        Так, пряча за шутками своё волнение, я дошёл до набережной. С неё открывался прекрасный вид на холодное море. Прислонившись к чёрному заборчику с ромбически-загадочным орнаментом, я смотрел на залив, где волны бились о пологий берег.        Меня всегда завораживал вид открытого водного пространства. Возможно, это связано с теми детскими воспоминаниями о прекрасном озере Байкал. Когда я был там, где-то года в три с половиной, то называл его морем Байкал. Конечно, мне было известно, что это озеро. Но я думал: если Каспийское море — это озеро, то почему нельзя называть Байкал морем.        Под балладу о воине из далёкой пустынной страны кенгуру и коал, я предавался ностальгическим воспоминаниям. Как я катался на лодке по водной глади Байкала и ел крекер. Не знаю почему, но это печенье мне крепко врезалось в память. Его дала мне мама, потому что я, по её мнению, был голоден. Эх, где же сейчас папа с мамой.        Я заметил, как мысли начали уходить в очень нехорошую сторону уныния и ужаса. Мне не хотелось вспоминать о том, что всё не очень хорошо, если говорить мягко. Я развернулся, кинув прощальный взгляд на холодный залив, и пошёл по набережной.        Было немного необычно видеть здесь деревянные дорожки, немного потемневшие от прошедшего дождя. В моём представлении набережная — это место, покрытое монументальным камнем или красивой брусчаткой. А дерево предназначено для парков, дач и всего подобного. Впрочем, нельзя отрицать, что выглядело красиво.        Слабый ветерок дул в мою сторону, принося с собой вкусные запахи из близлежащего кафе. Я мимоходом повернул голову в его сторону. Несмотря на поздний час, там все равно кучковалось несколько групп народа. Наиболее яркой компанией выглядели три парня и четыре девушки. У всех из них были одинаковые зелёно-белые шарфы с символикой какой-то спортивной команды. Они уселись у столиков у окна и меланхолично пили кофе, чем-то явно расстроенные. Я улыбнулся и помахал им, но они были слишком заняты грустью, чтобы хотя бы как-то ответить мне.        Ради интереса я мимоходом взглянул на табличку с меню, выставленную перед входом в кафе. Один только банальный эспрессо стоил пятнадцать долларов, что говорить об остальном. Кафе, декорированное в пастельных тонах, выглядело уютно, но это не извиняло такие высокие цены, более подходящие для ресторанов центра Москвы.        Так, беззлобно ворча себе под нос о жадных капиталистах, я шёл дальше по набережной. Действительно, цены вообще здесь были запредельными. Впрочем, у меня все равно не было денег ни на что. Но эти запахи кондитерских изделий, смешанные с приятной горечью кофе были такими соблазнительными. Я вновь ускорил свой шаг, а в плейлисте доигрывалась песнь про отважных бельгийских егерей.        Центр жизни Броктон-Бэя, которым, видимо, служила Набережная, не мог обойтись без бутиков модной одежды. Некоторые из них сразу выделялись дюжими фигурами охранников, стоящими на страже дорогих тряпок. Некоторые же брали своё обилием различных украшений на фасаде, орнаментом над дверью и всей прочей мишурой.        Внезапно я замер, и холодный табун мурашек пробежал по всему телу. Из наушников полились слова детской песенки «Сияй, сияй, маленькая звезда», вызывая у меня иррациональный ужас. Я не знал, откуда в моём плейлисте Сабатона появилась эта мелодия. И, что ещё страшнее, почему именно она. А песня продолжала играть…        Я медленно обернулся вокруг своей оси, пытаясь контролировать обстановку за своей спиной. Ведь, как известно из фильмов ужасов, когда ты услышал такую добрую музыку, бежать уже поздно. Чудовище уже гонится за тобой.        Но я решил поступить как истинный герой фильмов ужасов и игнорировать вестник рока. Кое-как дрожащими руками я вытащил наушники и, достав телефон, отключил музыку. Наконец-то можно было перевести дух. Неприятное сосущее чувство страха мало-помалу отступало.        С интересом я взглянул в экран смартфона, источающего мертвенно-бледное сияние. К счастью, на нём не было ни помех, ни уведомления об одном пропущенном звонке с неизвестного номера. Простой, банальный плейлист, в который каким-то загадочным образом вклинилась эта песенка.        Я мог бы ещё долго размышлять над причинами произошедшее, но в мои размышления о высоких материях вклинилось недовольное урчание желудка. На улице Клёнов меня ждала дорога приключений и горячий суп. Мне было пора идти.        Никакие опасности не подстерегали меня на этом пути. Я не встретил новую партию нацистов. Меня не приняли за преступника и не начали избивать. Я просто шёл по деревянной набережной, да поглядывал на зелёные таблички-указатели.        На бутики и кафе мне как-то наскучило смотреть. Они, конечно, выглядели пафосно и красиво, но нет чего-то особенного, кроме цен. Или это я просто не понимал их сути. Зато спокойное тёмное море, как всегда, завораживало.        Впрочем, как и небоскрёбы, устремлённые вверх. Одноэтажная Америка уже осталась где-то позади и сменилась настоящим городом. По крайней мере, как я считал. Ведь моя жизнь накрепко связана с мегаполисом, и я просто не мыслил себе город без многоэтажных зданий, с множеством окон, некоторые из которых горят и в самые поздние часы.        Я нежно любил небоскрёбы, сотканные из стекла и бетона. Для меня они — это символ цивилизации, непременный атрибут современного общества. Наверное, потому что мне очень нравились высокие места, и особенно — открывающийся вид на окрестности, захватывающий дух.        С такими мыслями я лавировал между стайками людей и наконец достиг поворота на Кленовую улицу. Вопреки названию, на ней было ни одного клёна, да и вообще деревьев не было. Здесь властвовала не природа, а человек.        Здания дерзко щеголяли огромными стёклами, отражающими яркий свет фонарей и неоновых вывесок. Они были схожи, как близнецы, в них чувствовалась одна и та же кипучая энергия, что гнала их вперёд. Пропахшие кофеином современные офисы с прозрачными стенами, улыбающиеся миловидные девушки за приёмной стойкой, — непременные атрибуты деловых небоскрёбов были и здесь.        С одной стороны, здание Службы Контроля Параугроз, на первый взгляд не выделялось из этого ряда. Однако даже с улицы были заметны охранники с закрытыми шлемами и военной выправкой, устрашающие одним своим видом. Особенно они выделялись на фоне служащих в прилизанных чёрных костюмах.        Собрав свою волю в кулак, я открыл стеклянную дверь, чуть не столкнувшись с какой-то женщиной. Что же, путь до здания СКП пройден. Теперь надо было не провалить бросок на Харизму. Я усмехнулся и ещё раз осмотрелся.        Красивые желтоватые люстры тепло освещали вход в обитель правосудия с молниями. На бежевых стенах висели пропагандистские плакаты разных размеров и смыслового наполнения. На большей части из них были представлены, конечно же, супергерои в пафосных позах. Впрочем, вербовочным плакатам в СКП, демонстрирующих круто выглядящих людей в стильной униформе тоже нашлось место.        Я всё ещё не до конца понимал разницу между Протекторатом и СКП. Вроде бы вторые следили за первыми, но это были лишь мои предположения. Однако тогда было не время размышлять ни о художественной ценности плакатов, ни о бюрократической разнице между структурами.        На меня уже вопросительно-настороженно смотрела пара человек в деловых костюмах. И, казалось, военные с чем-то вроде огнемётов в руках, тоже смотрели на меня. Правда, сложно было определить направление их взгляда за закрытыми шлемами. Но это не мешало мне содрогнуться от пришедшей на ум картины сожжения еретика со мной в роли жертвы.        В последний раз прокручивая в голове планируемое начало разговора, я приводил себя в порядок. Выпрямил спину, снял шапку, столь неприятно жмущую уши, и гордо поднял голову. Я смело зашагал по направлению к стойке, преследуемый всё множащимися взглядами.        Что-то подсказывало мне, что мною была совершена роковая ошибка. Но я дерзко игнорировал глас разума и непоколебимо двигался к девушке в белой рубашке, сидящей за приёмным столом серебристого цвета с металлическим оттенком.        — Прекрасная леди, здравствуйте! Где здесь можно подписать контракт с Протекторатом? — чуточки приглушённым из-за маски голосом сказал я. Черноволосая девушка сидела передо мной с неизменным добродушным взглядом и милой улыбкой. В этой доброжелательности не чувствовалось фальши, и поэтому я не мог не оценить её профессионализм.        — Здравствуйте. Вы кейп, верно? — сказала девушка приятным хорошо поставленным голосом.        — Да, всё так, — сказал я.        — Ваше прозвище?        — Извините, у меня его ещё нет, — пожал плечами я.        — Вам требуется немедленная медицинская или психологическая помощь?        — Нет, — лаконично ответил я. Было так приятно слышать заботу о моём здоровье, хотя я понимал, что это всего лишь формальность.        — Ваша сила прямо сейчас представляет угрозу вам или вашему окружению? Вы контролируете свою силу? — чётко и быстро, как по методичке, спросила девушка.        — Скорее контролирую, но я не знаю, — несколько замялся я, не выдерживая быстрый темп разговора.        — Будьте добры, проследуйте на медицинское обследование. Вас проведут, — сказала она, указав на мужчину у стойки с буклетами экскурсий, внимательно разглядывающего меня. Я подошёл к нему и улыбнулся, на автомате протянув руку для рукопожатия. В этот момент мозг наконец понял, что пристальное внимание окружающих было вызвано не столько моим поведением, сколько парой ушей, возвышающихся на моей голове.        — Привет, меня зовут… — чуть было не назвал своё имя я, но вовремя одумался. — Лучше зовите меня Кицунэ.        — Уильям, можно просто Уилл, — ответил на рукопожатие мужчина и жестом пригласил меня пройти за ним. Я смело пошёл за ним в неизвестность. Краем глаза я заметил, как один из молчаливых охранников последовал за нами. Это начало меня немного нервировать.        В голове пронёсся образ доктора со светлыми волосами и лёгким немецким акцентом, желающего меня обследовать. С добрыми глазами он наденет потёртую дедушкину форму и начнёт проводить на мне эксперименты. И окажется, что в этом городе зреет нацистский заговор.        Этот сценарий, достойный фильма категории Б, был, несомненно, интересен. Но приступ голода заставил меня вспомнить, что мне надо было сделать. Мы уже подходили к лифту, когда я сказал:        — Уилл, а мне тут дадут поесть? Просто ситуация не очень хорошая сложилась сегодня.        Да, я довольно криво построил фразу. Но у меня не осталось никаких моральных сил. Моя цель была достигнута, я дошёл до безопасного места, до офиса СКП. Теперь можно было хотя бы немного расслабиться и плыть по течению.        Адреналин из моей крови начал уходить, оставляя за собой лишь пустоту чувств. Я даже не особо осознавал, где и зачем я тут нахожусь. Ступор восприятия, извечный спутник напряжённых дней, накатил на меня. Но сейчас мне было куда как хуже, чем обычно.        — Ты в порядке? — как сквозь вату донёсся взволнованный голос Уилла.        — Да, — сквозь силу улыбнулся я, пребывая в состоянии душевного раздрая и телесного голода. Механически переставляя ноги в грязных ботинках, я зашёл в лифт вслед за Уиллом.        Мозг был временно недоступен, или находился вне зоны действия сети. Я тупо залипал в одну точку, разглядывая стены лифта. Всё же забавно смотреть на шероховатости в металле, что складываются в причудливые комбинации.        — Извини, я не расслышал, так что с едой? — решил повторить свой вопрос я, когда мы вышли из лифта. Даже эта простая фраза далась мне с трудом. Язык заплетался узлом, губы не хотели шевелиться. Я не понимал, что происходит со мной.        — Я обязательно передам твои пожелания, — с неизменной улыбкой сказал Уилл.        У меня не нашлось остроумной реплики, поэтому я просто промолчал. Голова раскалывалась, слабость накатывала на меня. Сил на продумывание слов не было совсем, поэтому я просто смотрел вниз на красно-коричневый ромбы плитки, не обращая внимания ни на что вокруг.        — С тобой точно всё в порядке? — с волнением спросил Уилл.        — Да, да, — слабым голосом ответил я. Меня немного штормило, и всё вокруг было каким-то размытым. Мир казался старой фотографией, изъеденной временем.        Кое-как я добрёл до двери в медицинский кабинет. По крайней мере, я надеялся, что он медицинский. А не какой-нибудь психиатрический, где добрый доктор меня выслушает, нальёт мне чай и будет мило кивать на каждую реплику.        В кабинете с бежевыми стенами сидел какой-то мужчина средних лет в белом халате. Это всё, что я успел запомнить, перед тем, как отключился. На последних остатках сознания я смог упасть на мягкую кушетку, а не на холодный жёсткий пол.        — Незнакомый потолок, — очнувшись, прошептал я себе под нос. Голова все ещё болела, но общее состояние стало намного лучше. По крайней мере, обморок уже не нависал зловещей тенью над моей головой. Усевшись поудобнее на кушетке, я решил осмотреть окрестности.        Я был во всё том же медицинском кабинете с серо-металлическими стенами. Злобные нацисты не уволокли меня в свои подвалы, как и люди в чёрном.        Только сейчас я получил возможность осмотреть помещение, где я оказался. Оно было приличных размеров и выглядело довольно футуристично. Различные провода, датчики, приборы неизвестного назначения стояли на нескольких полках.        Единственное, что я мог хотя бы как-то опознать — это электронный измеритель пульса, или как это устройство называлось. Этот монитор, на котором должны показываться разные страшные графики, мне был знаком по различным фильмам. Тот пищащий звук, что сигнализирует об отсутствии пульса, сложно забыть.        Остальные же приборы будто сошли со страниц комикса про киберпанк. Эти чёрные, серебристые устройства разной формы и размеров с хаотично разбросанными мониторами и проводами казались мне чем-то непостижимым. Я не понимал, как в этом могут разбираться врачи.        Передо мной сидел тот же черноволосый доктор. Он явно был чем-то взволнован, и пристально смотрел на меня. Нахмуренные брови, изучающее выражение карих глаз, — я не мог понять, о чём он думает.        — Поешь, потом поговорим, — спокойным приятным баритоном сказал доктор.        За разглядыванием приборов я не заметил маленького прикроватного столика, на котором и находилась еда. Что удивительно, на нём была тарелка с несколькими кусками пиццы и кола. Для меня это стало некоторой неожиданностью.        Действительно, я не мог подумать, что из всей еды мне дадут такую аппетитную, покрытую сыром, с тонкими тёмными-красными кусочками колбаски. Желудок сразу же заурчал в предвкушении сытной трапезы.        Солёная копчёная колбаса прекрасно сочеталась со сладкой колой, гармонируя с мягким и приятным вкусом сыра. Конечно же, неприлично есть пиццу руками, но это так приятно. В этом есть своё, особое наслаждение.        Впрочем, всё хорошее когда-то заканчивается. Пицца была съедена, невкусные корочки остались на фарфоровой тарелке, на которой остались прилипшие желтоватые куски сыра. Пустая бутылка колы спокойно лежала на столе. Теперь, с сытым желудком и спокойной душой можно было и поговорить с доктором.        — Здравствуйте, — сказал я.        — Здравствуйте, — задумчиво ответил на приветствие доктор. — У меня есть для вас неприятная новость.        — Какая? — приоткрыв рот от удивления, спросил я. Мне стало немного страшновато.        — К сожалению, во время вашего обморока вы потеряли контроль над силой.        — Что? — с лёгким ужасом выпалил я. — И что с ним?        — Видимых повреждений нет, но неизвестно, к чему привело воздействие вашей силы. Если бы вы объяснили, в чём заключается ваша сила, мы бы смогли лучше оценить ситуацию.        — Да, конечно, — с лёгким испугом произнёс я. Мне очень не хотелось, чтобы кто-либо пострадал от моей силы. Нервно постукивая пальцем по спинке кушетки, я сбивчиво продолжил. — Я сам не до конца освоился, но это, наверное, что-то вроде влияния на эмоции людей. Я делаю их немного более дружелюбными.        Эти слова вывели доктора из состоянии хмурой серьёзности, за которой он скрывал свои мысли. Буквально на секунду на его лице появилась непередаваемая смесь удивления и страха. Его глаза резко расширились, чтобы через мгновение вновь сжаться. Я не понимал, чем была вызвана такая реакция. Неужели только подробностями о моей силе?        Я немного подумал и понял, что да. Страшно сидеть в одной комнате с человеком, который может изменить твоё сознание так, что ты этого не заметишь. Разум — это то, что делает человека человеком. И именно поэтому те, кто контролируют мысли других, так ужасны для других.        — Ясно, — сказал доктор. Уверенности в его голосе заметно поубавилось.        — А как Уильям подвергся влиянию моей силы? — спросил я, желая докопаться до правды.        — Он пытался вам помочь, когда вы упали в обморок. Когда он коснулся вас, на пару секунд появилось зелёное свечение.        — Я не мог контролировать это! — я так и не понял, зачем я это выкрикнул. Видимо, желал оправдаться. Не хотел, чтобы этот доктор, чьё имя мне так и не было известно, думал, что я сделал это намеренно. Но это было и так понятно, потому как тогда я был в обмороке.        — Я верю вам. Вы были без сознания, и не контролировали свои действия., — краешком губ улыбнулся доктор и продолжил уже серьёзным тоном. — Теперь, пожалуйста, пройдите в переговорную, там с вами будут обсуждать условия вашего контракта с СКП.        — А медицинское обследование? — удивлённо спросил я.        — Не волнуйтесь, обязательно будет.        — Хорошо, — через силу весёлым тоном сказал я. Мне не хотелось вступать в спор, голова всё ещё продолжала болеть неприятной, ноющей болью. Лучше было скорее покинуть эту юдоль плохих новостей, в которой было нестерпимо душно.        На коже чувствовался неприятный, холодный пот, капля оседающий на мокрую насквозь футболку. Новоприобретённые уши жутко чесались. Всё же каким глупым было моё желание! Вдобавок, похоже, я отлежал ногу.        Но на этом неприятности не закончились. Только я начал сетовать на свою странную слабость и разминать затёкшую ногу, как в комнату зашёл солдат СКП. На его чёрном поясе была закреплена кобура с пистолетом. Тот самый приснопамятный огнемёт-не-огнемёт был у него в руках.        Полностью чёрный костюм с белой надписью «СКП», с закрытым матовым шлемом создавал зловещее впечатление. Этот офицер мог бы с лёгкостью пройти кастинг в Легионы Ужаса какого-нибудь Тёмного Властелина. Как и его товарищ, что был еле виден из-за широкой спины своего коллеги.        Дрожь пробежала по всему телу. Эти люди пришли за мной, отвести меня в комнату для «переговоров». Сразу представился помещение без окон, с мертвенно-холодным светом ртутных ламп, падающим прямо на металлический стол, на котором лежат распечатки фотографий. Жёсткий стул, к которому прикован неудобными наручниками я, и подтянутый агент спецслужб, допрашивающий меня с пристрастием. Кем завербован, пароли, явки, цели.        После долгих мгновений инстинктивного ужаса я дал себе мысленную пощёчину. Нельзя поддаваться страху, и показывать слабость. Закусив губу, я изо всех сил вытянул спину, пытаясь сравняться в росте с офицером СКП. Всё-таки иметь рост ниже среднего — удовольствие не из приятных.        Если противник выше тебя, то он получается дополнительное преимущество в психологическом давлении. Конечно же, его можно нивелировать, но все равно неприятно. Да и в баскетболе у меня бывали частые проблемы, связанные с моим ростом. Бросать-то я умел, да блокировать плохо получалось.        — Пройдёмте с нами, — гулкий голос раздался из шлема, прерывая мои мысли.        — Конечно же, — мягко и вкрадчиво сказал я. Один СКПшник был позади меня, другой — впереди. Шли они как-то странно полубоком, постоянно озираясь, не выпуская из виду меня и друг друга.        Картина маслом «Штурмовики конвоируют одарённого». Именно такие ассоциации появлялись у меня в голове, хотя обстановка скорее напоминала киберпанк. Так что тут ожидались скорее киборги, Искусственный Интеллект, стремящийся освободиться от своих ограничений и крутые хакеры. А СКП, контролировалась бы мировым заговором из теневых правителей корпораций и, соответственно, мира.        Я усмехнулся своим мыслям, и на меня сразу же было обращено пристальное внимание. Они нажали на кнопку лифта, загоревшуюся красным цветом, держа меня в области прямой видимости.        — А вы не думали о ребрендинге? — с иронией сказал я, выдержав драматическую паузу. В это время прозвучал мягкая трель, возвещающая о прибытии лифта. — Вы похожи на штурмовиков из армии зла Тёмного Властелина.        Не обратив внимания на мою провокацию, они отвели меня в лифт. Штурмовик-номер-один, мало чем отличающийся от своего коллеги, совершил какие-то загадочные действия с приборной панелью. К сожалению, за его широкой спиной я не видел этого.        — Штурмовики были в белых костюмах, — неожиданно вставил ремарку Штурмовик-номер-два.        — Так у вас всё же есть реплики? — притворно изумился я, пока мы спускались на лифте. Конец моей фразы был прерван ещё одной мелодичной трелью, возвещающей о прибытии лифта на искомый этаж.        Мой риторический вопрос так и остался без ответа. Молчаливые не-штурмовики с огнемётами наперевес вывели меня во вполне обычный коридор. Конечно, он тоже выглядел футуристично, но это уже было привычно.        Белые стены с закруглёнными углами, крепкие металлические полуарочные двери, монитор с высвечивающейся надписью «Введите пароль», — казалось, будто меня привезли на тайную подземную базу корпорации тёмного властелина с хорошей репутацией. Такого милого парня с непременной улыбкой и имиджем инноватора и прогрессивного человека, который делает предложение, от которого нельзя отказаться.        Правда, СКП же правительственная организация. Так что тут должен был появиться образ человека с холодными руками и горячим сердцем, что пылает любовью к своей стране, богоизбранной Америке.        За несвязными шутками и неуместными образами я тщательно подавлял в себе растущее волнение. Было действительно страшно осознавать, что меня ведут под конвоем два крепких парня с армейской выправкой фактически на допрос. А моя легенда была слишком шаткой, она могла бы в любой момент обрушиться.        Пока тревога всё дальше охватывала меня, агент номер один вводил пароль на сенсорной клавиатуре. Я с лёгкостью мог увидеть, какие клавиши он нажимает. Всё же нелегко держать в поле зрения одновременно меня, своего напарника и монитор, и ещё прикрывать экран.        На самом деле, это пугало. Неужели они действительно так боялись моих способностей? Может быть, они один раз уже обожглись на подобного рода суперзлодеях, которые вроде бы назывались Хозяевами, или Мастерами?        Я решил отложить эти мысли на потом, и продолжить свой путь. За металлическими дверями меня дружно встречали ещё парочка людей в чёрных бронежилетах. Неосознанным движением я прижал свою вторую пару ушей к голове.        Эти четыре крепких фигуры, окружившие меня, не могли не вызвать непроизвольного испуга. Напряжённые позы, готовность в любой момент взяться за оружие, — всё буквально кричало, что здесь что-то явно нечисто. Все подозревали всех, в воздухе, пропахшем каким-то необычным, пыльным запахом, казалось, вот-вот промелькнут искры.        После обмена странными фразами, видимо, долженствующими служить как пароли, напряжение несколько ушло. Два охранника, призванных держать дверь, отошли в сторону, прижавшись спинами к стенам.        Я опустил голову, смотря на металлически-серый пол. Мне просто не хотелось ещё больше нагнетать свою нервозность, поэтому лучше было спрятать голову в песок. Но тяжёлая поступь военных в чёрных комбинезонах не давала убежать от жестокой реальности.        Было откровенно страшно, но нельзя было поддаваться панике. Я ещё раз попытался гордо поднять голову, но прижатые уши всё ещё с головой выдавали меня. В это время мы, похоже, дошли до места назначения. Передо мной оказалась, кто бы мог подумать, ещё одна металлическая дверь, теперь уже нормальной прямоугольной формы.        — Проходите, — сказал агент ноль один, или ноль два, я уже не мог различить кто из них кто, да и это было не важно. В конце концов, имена штурмовиков никогда не играли роли.        — Хорошо, — потяжелевшими губами сказал я. В горле пересохло. Я медленно повернул желтоватую ручку двери, и, приняв максимально гордую позу, на которую был способен, зашёл внутрь.        В тёмной комнате без окон, освещаемой лишь одной неяркой настольной лампой, сидел негр в костюме. Правда, стоило сказать не негр, а чёрный или афроамериканец, ведь это же США, а не Россия. Культурный контекст, и всё такое прочее.        Такой расистский несвязный поток мыслей помог мне взбодриться. Я тяжело вздохнул и уже не на дрожащих ногах пошёл на допрос. Кое-как я уселся на жутко неудобный стул, который ещё и качался подо мной.        Мне было очень страшно начинать разговор. Казалось, будто прямо сейчас в комнату зайдут офицеры СКП и арестуют меня за нелегальное проникновение в этот мир и за мыслепреступление. Ведь я, без подготовки, собирался лгать человеку, который на этом собаку съел. Мысли путались одна за одной, я не мог успокоить бешено бьющееся сердце, дыхание было учащённым.        — Снимите маску, — резко и грубо сказал мужчина, пристально вглядываясь в меня своими карими глазами, в которых отражался арктический лёд.        Дрожащими руками я снял с себя маску, даже не подумав перечить. Страх перед ним был слишком велик для любой попытки сопротивления. Спустя секунду мозг наконец включился, и я вспомнил про тайну личности.        — А как же тайна личности? — практически шёпотом сказал я.        — Вы собрались заключать с нами контракт, или у вас были какие-то иные намерения? Почему вы так резко отреагировали на просьбу? — он продолжал давить на меня, умело манипулируя голосом. Как ни странно, это помогло собраться.        Я напустил на себя фальшивую развязную улыбку, и попытался принять максимально расслабленную позу, после чего стул угрожающе заскрипел.        — А что такого, уже меня в чём-то подозреваете? — вкрадчиво сказал я. Страх куда-то ушёл, и осталась лишь пустота. Мне уже было все равно, что со мной будет, поэтому можно было отдохнуть напоследок.        — Имя, фамилия, — настойчиво спросил он.        — Зовите меня Кицунэ, — с самодовольной усмешкой сказал я.        — Вы заявляете, что являетесь суперзлодеем Кицунэ, что объявлен погибшим при атаке Левиафана?        — Нет, что вы. Я не он, — пытаясь переиграть его в поединке взглядов, сказал я.        — Назовите своё имя и фамилию. — холодно сказал он.        — Зовите меня Малдер, документов у меня все равно нет, — с вызовом усмехнулся я, внутренне покрываясь мелкой дрожью от стального взгляда.        — По какой причине у вас нет документов?        — О Один, да я очнулся в какой-то дыре посреди оживлённого города, я понятия не имею, почему у меня нет документов, — сказал я нарочито неформальным тоном, пытаясь хотя бы как-то ослабить давление на меня. Но он стоял каменной стеной, ни один мускул не дрогнул на его чёрном лице.        — В каком городе вы очнулись?        — Броктон-Бей.        — Что вы помните о своём прошлом? — чёткие и ясные рубленые фразы будто вбивались в сознание железным колом. Казалось, будто они звучат прямо в моём мозгу.        — Да практически ничего, — развязно сказал я, поставив локти на холодный стол.        — Как расшифровывается СКП?        — Служба контроля параугроз? — вопросительно посмотрел я на него, озадаченный резкой сменой тематики вопросов.        — В каком городе вы находитесь? — он продолжил, не обращая внимания на моё удивление.        — Броктон-Бей, — протянул я. Возможно, это была какая-то проверка на психическое состояние. Или проверка, насколько сильной была амнезия. Хотя, с другой стороны, я эту информацию мог узнать и после мнимой потери памяти.        — Кто такие кейпы?        — Люди с суперсилами, — вопросы всё продолжались, и я смело отвечал на них. Все равно утаить свою осведомлённость было практически нереально, если не изображать из себя ходячего овоща. Да и мне надо было утаить свою личность, а не свои знания.        — Кто был фюрером Третьего Рейха?        — Адольф Гитлер, — сказал я, будто отвечая на вопросы викторины. А он всё продолжал говорить спокойным хорошо поставленным голосом, пронизанным арктическим холодом.        — Кто является Президентом США?        — Дональд Трамп, — здесь я совершил большую ошибку. Мозг, успокоенный простыми вопросами, не заметил светящийся силуэт закопанной собаки Баскервилей. По сути, я практически открыто признал, что или прибыл из иного мира, где правил Трамп, или был настолько неосведомлён в этом вопросе.        Мне оставалось только улыбаться и надеяться на лучший исход. На милосердие айсберга под личиной человека мне рассчитывать не приходилось.        — Сколько штатов в США?        — Пятьдесят? — еле двигая пересохшими губами, сказал я.        — Год первой атаки Губителей?        — Не помню.        Я совершенно пал духом. Мой эпический провал был очевиден. Невозможно было бороться с этим мерзким, холодно-липким страхом, которым была буквально пропитана эта тёмная комната. Допрос окончательно вымотал меня.        Странная, пугающая тишина затягивалась. Чёрный человек немигающим взором удава изучал меня, видно, размышляя, куда же ударить в следующую очередь. А я всё пытался сохранить то достоинство, что у меня ещё оставалось. Встающие перед глазами жуткие картины пыток, измышлённых моим воспалённым сознанием, ещё больше устрашали моё испуганное, растерянное сознание.        Мне захотелось влепить себе резкую пощёчину. Нельзя впадать в такую панику, это недостойно. Перед лицом любой угрозы я обязан сохранять твёрдость духа. Но эти наполненные пафосом слова уже встретились с жестокой реальностью. Я не герой с железной силой воли, я обычный человек, с кучей различных недостатков. Меня ужасала перспектива стать объектом для экспериментов в военной лаборатории.        — Прочитайте контракт, — тем же бесстрастным голосом сказал он и достал из-под стола бумаги. Я, погружённый в свои нерадостные мысли, вздрогнул от неожиданности.        — Хорошо, — слабо улыбнулся я и начал чтение. В правом верхнем углу листа располагался эмблема СКП: трёхзубчатая башня средневекового замка на тёмном фоне. Чёрный цвет здесь действительно любили. Хорошо хотя бы тонер принтера они жалели, и документы не были напечатаны на чернильно-чёрной бумаге.        Глупо пошутив для ментальной разрядки, я с новыми силами взялся за чтение документа. Для меня он олицетворял собой надежду. Шанс устроиться в новом мире, причём на легальном положении. За этот контракт я должен был хвататься руками и ногами. Но одна вещь смущала меня в нём.        Почему-то контракт был о вступлении в Стражи, а не в Протекторат. Вчитавшись, я с ужасом начал понимать, что именно здесь не в порядке. Договор был явно составлен в расчёте на несовершеннолетних. Во всяком случае, пункт о родителях или опекунах и пункт об обязательном посещении школы явно указывал на это. Видимо, Стражи являлись чем-то вроде юниорского отделения Протектората.        Конечно, по моей текущей внешности трудно было однозначно определить, совершеннолетний ли я или нет. Понятно, что ошибиться было нетрудно, но все равно было как-то некомфортно. Неужели он не мог просто спросить о моём возрасте?        В голову пришла мысль, что жаловаться на это не стоит. Вернуться в школу, в сущности, было довольно неплохой идеей. Пункт о гарантии регулярного полноценного ночного сна был вообще просто идеален. Я был уверен, что такие привилегии были только у Стражей. Супергероев в Протекторате однозначно выставляли на ночные смены. Так что в бытии Стражем были свои весомые плюсы, и было непонятно, стоит ли что-то менять.        В голове возникла мысль, что происходящее напоминало какой-то фильм или комикс. Загадочный ученик переводился в типичную американскую школу или колледж. Как все знали, там обитали милые старшеклассницы, спортсмены-хулиганы и главный герой, иногда бывающий жертвой травли. Опционально там находилась древняя тьма или старые пыльные обтянутые кожей фолианты, которые лучше не читать. Или озлобленный школьник, заполучивший суперсилы и решивший отомстить обидчикам.        Размышляя, я лениво просматривал документ, с огорчением уставившись на размер заработной платы. В голове запомнилась цифра сто пятьдесят тысяч долларов в год, а на бумаге это оказалась ставка по минимальной зарплате, да целевой фонд, втрое меньший годовой зарплаты.        — В Протекторате платят больше? — решил уточнить я вопрос у делающего какие-то заметки агента. Мой страх, что удивительно, практически испарился. Видимо, сухие, жёсткие листы контракта, которые я держал в своей руке, послужили якорем для душевного спокойствия.        — Да, — лаконично ответил он, на мгновение оторвав взгляд от собственных записей. Краем глаза я заметил, что он писал какую-то на вид случайную последовательность букв. Это меня несколько удивило, но спрашивать об этом, я конечно же, не захотел.        Всё-таки деньги были решающим вопросом в этом деле. Ради них я был готов потерпеть и ночные смены. Ведь город в такие часы наиболее прекрасен. Гопники уже легли спать, и тёмные силы вышли в людской мир. В час быка зло обретает свою истинную силу.        — Мне двадцать один год, — лаконично сказал я, подстроившись под его манеру речи. — Разве этот контракт подходит?        — Нет.        Правда, мне было всего девятнадцать. Но ведь именно с двадцати одного года настоящее совершеннолетие наступало в США, если мне не изменяла память. Возможно, в каких-то штатах алкоголь не продавали до этого возраста, я не особо интересовался этим вопросом.        Сейчас же, напротив, это меня волновало. Хотелось залить свою печаль алкоголь и ненадолго отстраниться от всех проблем. Забыть, что я в ином мире, и вряд ли бы встретил вновь своих родных и друзей.        — Прочитайте контракт, — освежающим холодом айсберга прозвучали его слова. Непослушные пальцы взяли бумагу и чуть было не уронили её. Пытаясь удержать листы, я схватил их покрепче и случайно порезался. На пальце выступила красноватая капля крови, в которой, казалось, мелькнул странный, необычный и вместе с тем знакомый зелёный отблеск.        Но детали контракта мне были намного интереснее, убеждал я себя, стараясь отвлечься от неприятных мыслей, склизкими червями пробуривающихся в моё сознание. Неожиданное позеленение крови практически никогда не заканчивалось чем-то хорошим, если речь шла не о Халке.        Потому я с интересом начал разглядывать чёрные символы, медленно складывающиеся в цельные предложения. Семьдесят восемь тысяч долларов в год. Около шести тысяч долларов в месяц, пускай и без налогов. Особенно прекрасно эта сумма выглядела по сравнению с зарплатами учёных в НИИ.        А это была всего лишь зарплата младшего члена Протектората. Всего спустя какой-то год я смог бы получать более ста тысяч долларов, это же около девяти тысяч долларов в месяц. Щедро, однако, государство, выделяло деньги на супергероев.        Я с трудом удержался от счастливой улыбки. Конечно же, в США цены были побольше, чем в России, но факт оставался фактом. А ещё супергероям предоставлялась бесплатная медицинская страховка и возможная компенсация жилищных расходов. Единственное, на что эти жуткие скряги пожалели денег, это на еду. К сожалению, бесплатно в СКП не кормили. И даже печеньки не давали, хотя стильные чёрные доспехи у них были в изобилии.        Теперь же стоило посмотреть, в чём же заключался подвох. Продавать душу не требовалось. В требованиях значились банальщины вроде применения силы только в определённых ситуациях, поддержания надлежащего облика и тому подобные слова. Всё размазано извечным бюрократическим языком на несколько страниц, и я вскоре потерял полную нить рассуждений. По сути, круг обязанностей был довольно размыт и непонятен, ещё и непонятный рабочий день, шаткие выходные и тому подобные вещи.        Впрочем, это ни капли меня не отпугивало. Мне хотелось скорее поставить свою подпись на контракт и перестать быть не идентифицированной личностью без документов и имени. Я быстро пролистал контракт и перевернул на страницу, где требуется моя подпись и имя.        — Ручку? — улыбнувшись уголками рта, вновь начал подражать я ему.        Он молчаливо протянул металлическую ручку, приятно холодящую кожу. Тёмно-синими чернилами я аккуратно вывел имя: Алекс Малдер — и подписался замысловатым вензелем. Мой излюбленный ник стал моим истинным именем.        — Вы можете идти.        Огромная ноша будто спала с моих плеч, и теплота заполнила мою охлаждённую душу. Но какой-то мелкий камешек всё ещё тяготил сердце.