Кукольный театр

       У меня в руках была чёртова руна. Чёртова скандинавская руна. Чёртова светящаяся зелёным светом скандинавская руна. Чтоб она провалилась к чертям, ётунам, да кому угодно. Только я начал надеяться, что всё наладилось. Но, пожалуй, стоило рассказать с начала.        Конвой покинул меня у лифта, дав указание пойти к психологу. Наконец-то я освободился от неусыпного надзора и мог вздохнуть полной грудью. В коридоре загадочно светил холодный синий свет, и не было ни души. Мои шаги раздавались эхом.        Оглядываясь по сторонам и ожидая неизвестного страшного монстра, что обязательно появляется в таких тихих и бездушных коридорах, я дошёл до кабинета психолога. Там тоже никого не было, и это насторожило меня.        Сам же кабинет выглядел приятно и уютно. Бело-желтоватые стены, украшенные разнообразными цветами, гармонировали с красно-коричневыми шкафами, уставленными книгами. Жалюзи неловко прикрывали окно, за которым шумел ночной город. Чёрный кожаный диванчик выглядел таким мягким и комфортным, и я даже не удостоил взглядом одинокое кресло, явно предназначенное для психолога.        С разбегу плюхнувшись на диван, я почувствовал, что во внутреннем кармане куртки что-то стукнулось о бок. Я, ничего не подозревающий, полез туда и достал эту ётунову руну. Казалось бы, простая перевёрнутая буква R, лишь немного искажённая, чего тут вообще страшного. А зелёное свечение легко объяснялось люминисценцией.        Но ведь было понятно, что это была руна Райдо. Перевёрнутая руна Райдо, обозначающая неудачное путешествие. Из того комплекта, на который мне недавно выпала контекстная реклама. Выглядели те деревянные руны красиво, но стоили слишком дорого для абсолютной ненужной вещи, которая пылилась бы на полке шкафа.        Потому она никак не могла оказаться у меня в кармане. Да и я был уверен, что руны не должны светиться странным тёмно-зелёным свечением. Вопросы всё множились, и напряжение нарастало.        Жаль, что здесь не было Олега. Он хорошо знаком со всей этой скандинавской тематикой, и я от него нахватался идей. Было круто, как на посиделках у костра он на память зачитывал отрывки из Старшей Эдды. Его грубый, хриплый голос лишь добавлял особого очарования, будто тень скальда древних времён воплотилась в нём.        Погрузившись в воспоминания, я начал впадать в тягуче-пронзительную меланхолию. Меня не интересовало ничего, даже это странное зелёное свечение рун. Как-то резко на меня навалилось осознание, что я больше никогда не встречусь с теми, кто мне дорог. Никогда больше не увижу Диму, Юлю, Юру. Не увижу больше маму и папу. И даже этого предателя Кирилла, променявшего друзей на жену, я тоже никогда не увижу.        Всё больше отголоски безвозвратно утерянной прежней жизни захлёстывали меня. Вспоминался весёлый глупый чат Вконтакте, куда Дима любил скидывать сложные мемы, а остальные — что первое попадётся под руку. Юра же там, как и всегда, фонтанировал весельем, и с радостью принимал участие в любых спорах. Я его знал уже лет десять, и всё ещё не видел его грустным. Даже когда он сломал ногу и лежал в гипсе, он оставался всё таким же жизнерадостным. Его сестра Юля не достигала такого уровня оптимизма, но стремилась к нему.        Калейдоскоп воспоминаний сверкал яркими красками. И вдруг я осознал очень странную вещь. Что-то в моём сознании однозначно было не так. Причём эти изменения были пугающими. Все воспоминания почему-то были на лютой смеси английского и русских языков, но не это было самое страшное. Маленький, но важный эпизод моей жизни поменялся радикально.        Как-то раз, после первого курса, меня пригласили пройти собеседование с прицелом на последующую стажировку уже на старших курсах. Это был страшно-секретный НИИ, где и работала мама. Этот жутко тайный НИИ располагался в трёх зловеще выглядящих башнях-высотках.        Я не знал, чем они там занимаются, но предложенные задачи были довольно простыми. Как и само собеседование, впрочем. Предъявил временный пропуск, пропустили и сопроводили до соответствующего кабинета. Мы с мужчиной старше-среднего возраста мило побеседовали, и он сказал, что у меня довольно высокие шансы попасть на стажировку.        Так я запомнил собеседование тогда. Теперь же всё совершенно поменялось. По неведомой причине в моём разуме эти три синие высотки были окутаны с ног до головы травянисто-зелёным туманом. Внутри же творился настоящий ад. Не было ни малейшего островка, не занятого вездесущей зеленью. Казалось, она проникла даже в тела людей.        Всё это напоминало дорогой, но бессмысленный фильм ужасов. Страшная, жуткая мгла, цветом повторяющие знаменитейшие зелёные камушки. Те, что излучают радиацию и вместо лучевой болезни наделяют людей мутациями. Если говорить шире, то ответственные за технологическую «магию». В общей, какой только бред не способен привидеться!        Дверь мягко распахнулась, и в комнату грациозно вплыл задержавшийся психолог. На первый взгляд он казался маклером средней руки, в прилизанном чёрном костюме, в белой рубашке и сером галстуке.        Он мягко улыбнулся мне, и сел на кресло прямо передо мной. Психолог буквально излучал уверенность.        — Здравствуйте, Кицунэ, правильно ли я понимаю? — мягким, обволакивающим бархатным голосом сказал психолог. Его мерный тон успокаивал, умиротворяя душу.        — А? Да, — вынырнул я из медитативного состояния. Однако же, так забавно слышать, как меня звали «Кицунэ». Жаль, что такие прекрасные лисьи уши, что до сих пор чесались по всему их протяжению, были всего лишь украшением. Меня вновь начало заносить в неведомые дали потока мыслей, уносящими вдаль все тревоги бренного мира.        — Вы способны прямо сейчас пройти небольшой тест, или вам нужно дать время для перерыва? — на его лбу появились лёгкие морщины от доброй и участливой улыбки.        — Нет, я готов.        Мне было так лениво это делать, хотелось и дальше тюленем разваливаться на этом уютном, приятном диванчике. Свинцовым грузом на тело навалилась усталость, голова неприятно покалывала, но тестирование делать было надо.        Достав из шкафа бумаги и ручку, он передал их мне. Перед моими глазами появилась, пожалуй, дюжина листов. С немым вопросом я посмотрел в его честные карие глаза, что так и лучились пониманием.        К счастью, первая часть этих листов были элементарнейшие тесты, созданные, верно, чтобы проверить мою адекватность. Сопоставить фигуры и названия, выстроить логические связи, решить простейшие задачи — в общем, уровень младшей школы.        Поставив локти на небольшой столик, я с усердием начал решать эти банальнейшие примеры. Впрочем, мне даже понравилось решать это. Появилась какая-то ностальгия по тем далёким временам, когда я был прилежным учеником. Да, так давно был первый класс.        Вскоре монотонная, но забавная работа по решению задач подошла к концу. И мне предстояло то, ради составления чего, верно, и существовали психологи. Знаменитые тесты, которые было так приятно видеть в школе. Ведь мы их писали вместо каких-нибудь скучных уроков. Жаль, что это происходило очень редко.        Да и к тому же, над теми тестами можно было веселиться. Впрочем, как и над этим. Так, часто ли у вас приступы агрессии. На лице возникла непроизвольная улыбка, и мне так хотелось ответить утвердительно. И обязательно написать, что особенно это проявлялось при прохождении глупых тестов.        К счастью, я сумел остановить себя от такого глупого поступка. По этому тесту будут оценивать мой характер, и мне точно не хотелось заполучить в своё досье плохую характеристику. Потому, как ни печально, мне пришлось на полном серьёзе отвечать на такие вопросы, без моих излюбленных шуток.        С погрустневшим лицом я передал тест психологу. Тот принял их с неизменной улыбкой, которая, как ни странно, не казалась наигранной или фальшивой.        — Вы ещё желаете о чём-либо поговорить? — вполне дежурный вопрос прозвучал так, будто он всю жизнь хотел задать именно его.        — Нет, спасибо, — устало улыбнулся я.        — Что же, тогда до скорого, — психолог просто встал и вышел из кабинета. Не должно ли было быть наоборот? Впрочем, мне было совершенно не до этого. Мало-помалу я начал проваливаться в мягкую, уютную дремоту, уносящую вдаль все суетные проблемы этого мира.        Звуки шагов за дверью резко вырвали меня из полусна, заставив чуть ли не подскочить на диване. Я растерянно озирался, пытаясь осознать, что же меня потревожило, как в дверь зашла пара штурмовиков.        Сердце стучало как бешеное, адреналин, впрыснутый в кровь, требовал бежать или сражаться как можно скорее. Я никогда не любил это мерзкое состояние, когда тело сковано сонным оцепенением, а подсознание требует немедленных, решительных действий.        — Здравствуйте, — строгий, приглушённый шлемом голос прозвучал абсолютно безэмоционально. — Пожалуйста, пройдёмте со мной.        Я встал и еле удержался на затёкших ногах, чуть снова не свалившись на диван. Один из СКПшников дёрнулся, чтобы меня поддержать, но вовремя остановился.        — Всё в порядке? — голос второго хотя бы выражал лёгкое беспокойство.        — Да, всё ОК, ноги затекли, — улыбнувшись, сказал я.        Наконец, мы двинулись. Один из штурмовиков шёл слева, другой справа, и оба внимательно смотрели друг на друга и на меня. В коридоре было пустынно, и лишь гулкие звуки шагов эхом отражались о стены.        Мы дошли до лифта и спустились. Уже знакомое фойе недружелюбно встретило меня ещё несколькими партиями штурмовиков. В воздухе витало напряжение, в любую секунду готовое взорваться молнией.        В этом холле уже не было гражданских. Возможно, была уже поздняя ночь, и потому все они разошлись по своим домам. Но что-то мне подсказывало, что причина была не только и не столько в этом.        Все находящиеся здесь солдаты СКП были готовы в любую секунду достать оружие. Моих конвойных встретили чуть ли не наставленными прямо на них стволами и вновь потребовали назвать пароли.        — Возьмите эту маску, — внезапно подошёл ко мне один из штурмовиков и протянул какой-то предмет.        Инстинктивно я взял его в руки. К моему удивлению, это оказалась японская маска кицунэ, или как там она называлась. Я, если честно, впервые увидел её вживую и был несколько ошеломлён, что в СКП действительно умудрились достать её.        Неужели хотя бы какая-то бюрократическая машина в ином мире способна действовать быстро? Нет, это фантастика, скорее всего, она лежала где-нибудь на складе. Хотя откуда у них она могла взяться?        Я немного залип на этой маске, неосознанно покрутив её в руках. В результате прозвучавшая фраза застала меня врасплох.        — Здравствуйте, Кицунэ. Я Скорость. — неизвестный голос вторгся в мои мысли. Но всё же никак нельзя не поразиться тому переводчику, что каким-то образом встроился в мои мозги. Слышу я «Привет», переводит как «Здравствуйте». Загадочный механизм перевода, однако.        Передо мной стоял Флэш. Вернее, его нелицензионная копия в таком же красном костюме, но со странными шахматными полосами. И, похоже, с теми же силами. Не назвали же бы Скоростью бросающего;        — Здравствуйте. Вы, случаем, не из Флэша вдохновения для костюма брали? — решил ошеломить его неожиданным вопросом.        — Из Флэша? — вопросительная интонация говорила о многом.        — Не столь важно, — махнул рукой я. — Так какие ещё будут указания мне? Проследовать на место моего дальнейшего задержания?        — Нет, в Протекторат, — твёрдым голосом сказал Скорость. Он всё время старался держать дистанцию в несколько метров относительно меня. Он был собран и скован. Что-то в нём неуловимо выдавало армейскую выправку.        У меня появились смутные опасения, что СКП имела армейскую организацию, и они крепли с каждой секундой. А я надеялся встретиться с армией не раньше чем через четыре года.        — Скорость, а разве мы уже не в Протекторате?        — Нет, это здание СКП. Вышка Протектората — это иное место, — спокойно разъяснил он и добавил. — Кицунэ, всё же наденьте маску, пожалуйста.        Я подчинился его указаниям, и один из штурмовиков жестом показал мне двигаться наружу.        На улице было тихо. Растущий серп луны тоненькими лучами, протискивавшимися сквозь высокие небоскрёбы, радостно блестел на металлической крыше фургона с символикой СКП.        Вот и прибыл пативен с тонированными окнами. С безразличным выражением лица я залез в него и уселся на одну из лавочек, привинченных по бокам фургона. Вновь накатило лютое желание поспать: я и так не выспался с утра, дописывая этот ётунов практикум, а потом ещё и навалилась целая череда событий, о которых я даже думать не хотел.        Под мерное движение фургона я задремал. Жаль, и этот отдых тоже продлился недолго. Мне сказали выйти из машины, и я нехотя последовал их указаниям. У меня было очень плохое предчувствие насчёт всего этого, но я с лёгкостью отбросил.        Ведь перед моими глазами открылось нечто восхитительное. Даже больше чем просто восхитительное, а поражающее своим великолепием. Невдалеке, загадочно переливаясь, мерцало настоящее силовое поле.        Мощные прожекторы подчёркивали его изумительную красоту. Казалось, будто сотни маленьких северных сияний сконцентрировались на одном месте. Но это было ещё не все. Мало было этого поля над зданием, так оно ещё было под ногами.        Оно простиралось от берега до небольшого острова, на котором и возвышалась база Протектората. Я опустил свой взгляд и был шокирован ещё раз. Здесь были поезда на силовом поле. Правда, поезда — это громко сказано, лишь пара вагончиков, но сама суть!        Я с раскрытым ртом взирал на это чудо, чудо технологий или суперсил, не так важно. Моё сердце замерло от этого великолепия и готово было воспарить к небесам. Это был не сон, не галлюцинация. Я действительно собственным глазами видел настоящее силовое поле.        — Восхищаешься Вышкой? — дежурно спросил Скорость.        — Ага, — завороженно кивнул ему я, даже не повернув голову в его сторону.        — Её называют одной из достопримечательностей Броктон-Бэя, — монотонным голосом произнёс он. Было заметно, что этот диалог он завёл чисто ради приличия, и мне даже чудилась некоторая неприязнь в его тоне. Мне было непонятно, с чем это могло быть связано.        Впрочем, Вышка была куда интереснее разговоров. Чем дольше я смотрел на неё, тем больше меня она завораживала. Мыльный пузырь силового поля искажал вид базы Протектората, придавая ей некоторый сюрреалистический вид. Ирреальные цвета казались сошедшими с полотен художников-авангардистов.        Так, размышляя о возвышенных темах, я последовал за Скоростью в вагон, который и доставил меня в базу Протектората. Насколько же прекрасен был открывшийся из окон вагона вид на полуспящий город. Но ещё более восхитительной была железная дорога, которую стоило называть дорогой на силовом поле. Моё сердце замирало от осознания, насколько же удивительной была база Протектората.        Я не ожидал увидеть ничего подобного. особенно после мрачной, тягучей атмосферы СКП. Вышка была яркой и сияющей, затмевающей все несчастья, что валом обрушились на меня. Наверное, такой и должна быть база супергероев: вдохновляющей одним своим видом и дарующей надежду.        Наконец, мы доехали до Вышки, и, на деле, вблизи она выглядит ещё более впечатляюще. Искажения из-за силового поля пропали, и я смог увидеть её в первозданной красоте. Шпили, вздымающиеся в небо, подсвечивались яркими прожекторами, не оставляя ни единого шанса хищным теням ночи.        Внутреннее убранство штаб-квартиры не уступало внешнему. К сожалению, я не смог его разглядеть детально, потому что меня уже ожидали.        Передо мной стоял супергерой. Лучшего слова для описания человека, стоящего передо мной, верно, и не подобрать. Одним своим видом он излучал уверенность и стойкость. Тёмно-синяя футуристическая броня покрывала его с ног до головы. Он казался паладином современной эпохи, рыцарем справедливости новой эры. Волевой подбородок лишь придавал дополнительной цельности его образу.        — Здравствуйте, Кицунэ. Я — Оружейник, — твёрдо сказал супергерой.        — Здравствуйте.        — Вы правильно поступили, решив вступить в Протекторат. Но ваша сила заставила нас соблюдать меры предосторожности. Расскажите подробнее о ней, — сказал он, жестом показав следовать за ним. За мной последовал и Скорость, чей сверлящий, неусыпный взор я ощущал спиной.        Мы зашли в какой-то конференц-зал. Хотя бы это была не комната для допросов, и это уже настраивало на позитивное русло. Скорость сел по правую руку от Оружейника и цепко следил за мной. Оружейник же продолжал служить олицетворением понятия «герой», с непрошибаемой уверенностью, что могла свернуть горы.        — Моя сила… — протянул я. — Я сам не знаю о ней достаточно хорошо. Она каким-то образом влияет на людей, заставляя их ощущать дружелюбие ко мне, или что-то вроде того. Я же правильно понимаю, это сила Властелина?        — Да, вы всё верно понимаете. При каких обстоятельствах вы пользовались ей?        Чтоб мне в Хельхейм провалиться, этот вопрос был жутко неудобен для меня. Я не мог ни ответить на него, ни промолчать.        — Это была самооборона и случайность, — взял я небольшую паузу перед тем, как продолжить и начал вываливать свои мысли непрерывным потоком. — Остальное я сказать не могу, это не моя тайна. Но клянусь Одином, это не было намеренным действием, и не совершал никаких преступлений. Мне искренне жаль, что я невольно воспользовался своей силой, по сути, вторгшись в мозги другому человеку. Но я не могу больше ничего сказать, извините.        В душе поселилось неприятное, липкое ощущение грязи и отвращения к самому себе. Да, я не знал о своей силе, и в двух из трёх случаев это была реальная самооборона, но о Тор, я вторгся в сознание двух невинных девушек, и этот факт не изменить.        В воздухе повисла неприятная тишина.        — Ты говоришь правду, — холодно сказал Оружейник, явно недовольный моим ответом. Он имел на это полное право. — А теперь скажи, зачем ты лгал о своей амнезии?        Я похолодел, и оцепенел, откинувшись на спинку стула. Единственное, на что мне хватило сил — это выдавить из себя какой-то невнятный звук.        — Ты из другого мира, в этом причина?        Вот и всё, ко мне пришёл большой и лоснящийся пушной зверёк.        — Я не из другого мира, — попытался оправдаться я.        — Ложь. — прибил последний ржавый гвоздь в крышку моего гроба Оружейник. Взгляд молчащего Скорости, казалось, пробивал меня насквозь. — Зачем вы лжёте?        — А что мне оставалось? — в отчаянии сказал я, полностью раскрытый и растоптанный. — Мне было страшно. Я боялся, что как только я это скажу, надо мной будут проводить опыты как над лабораторной крысой. Вы понимаете, насколько моя ситуация ужасная?        Странно, но мне казалось, что я могу доверять Оружейнику. Возможно, я был глубочайшим образом не прав, и на деле он мог оказаться ещё той скотиной, но первое впечатление говорило о нём как о герое. Поэтому я продолжил свой искренний монолог.        — Я не знал, что мне делать, один, лишённый привычных ориентиров, в неизвестном мире, в котором, оказывается, есть суперсилы. А мне ещё досталась этой ётунова сила, что подходит для злодея, что управляет людьми, словно куклами-марионетками. Я узнал, что Протекторат принимает людей в супергерои и понял, что это мой единственный вариант. А что мне ещё оставалось? Не умирать же где-нибудь под забором от голода.        Чем больше я говорил, тем легче становилось на душе. Похоже, мне надо было лишь выговориться.        — Извините, срочный вызов, — внезапно Оружейник встал и резко направился к выходу. Интересно, кто же его вызывал, раз он настолько резко подскочил.        Дверь с резким звуком закрылась, и в конференц-зале воцарилась тишина. Я и Скорость напряжённо обменивались взглядами. Никто не понимал, что надо было делать.        — Извини, что я начал жаловаться вам на жизнь. Это нервное, — глубоко вздохнув и сняв маску с лица, произнёс я и попытался начать разговор. — Раз уж маски сброшены, то надо бы познакомиться по-настоящему. Александр Барунин, приятно познакомиться.        Я напряжённо застыл с вытянутой рукой. Скорость уже было протянул руку, но по какой-то причине одёрнул себя. Возможно, это опять было связано с этой ётуновой силой?        — Клянусь Одином, прямо сейчас я полностью контролирую свою силу и не планирую применять её на тебе. В конце концов, в любом случае я могу пускать лучи из рук, так что расстояние не помеха, — с вымученной улыбкой произнёс я. Мне было очень неприятно стоять в этой своеобразной просящей позе, но ничего не поделаешь, Скорость имел право на обоснованные сомнения.        Но к счастью, он смог сделать правильный выбор и ответил на моё рукопожатие.        — Робин Свойер.        Мне стало так радостно на душе, что он хотя бы ненамного доверился мне. Все встреченные мною супергерои были действительно хорошими людьми, несмотря ни на что, и это давало надежду. Я поверил, что моё будущее будет светлым.