Кукольный театр

       Шёл четвёртый день с момента моего попадания. Наконец мне дали отдохнуть от этих бесконечных обследований. Меня исследовали вдоль и поперёк, только разве что не вскрыли. Единственные возможные проблемы со здоровьем, которое они обнаружили, это несколько малозначимых изменений в нервной системе.        Конечно же, пристальное внимание уделили в основном второй паре ушей. Они проводили с ними столько всевозможных манипуляций, что они не выдержали такого обращения и начали зверски болеть. Только после этого меня отпустили, только ради того, чтобы отправить меня на допрос, ой, вернее, разговор.        Со мной мило беседовали о моём мире и особенно о моменте попадания. На меня не давили, давали чай с печеньями, и я был рад. У меня не было совершенно никаких причин расстраиваться.        Меня действительно восприняли как Дело 53, за это надо поблагодарить Панацею и её восхитительные силы. Я её мельком видел в больнице, куда меня направили на пару обследований. Она выглядела счастливой, и это главное. Моя сила никак не навредила ей, поэтому я мог не грызть себя ненужными волнениями.        У Уилла, гида из СКП, тоже было всё хорошо. Его уже отпустили из карантина, и дали несколько дней отдыха на поправку самочувствия. Жаль только, со мной он разговаривал с долей опаски, как с здоровенным питбулем. То есть дружелюбно, пытаясь никоим образом меня не спровоцировать. Меня несколько обижало такое отношение, но я опять успокоил себя набившим оскомину выражением, что он имел на это полное право.        Так, размышляя о произошедшем, я лежал на кровати, лениво смотря игру света и тени на сером потолке. Восемь тридцать утра, а сна — ни в одну глазу. Да ещё и уши неприятно ныли.        Странно, но даже несмотря на боль, я ни на секунду не усомнился, что всё было сделано правильно. Что эти лисьи уши мне были обязательно нужны для чего-то очень важного. Такая уверенность заставляла насторожиться, ведь она казалась чужеродной.        Но куда больше меня волновали два простых предмета. Резко встав с кровати, я подошёл к небольшому столику. На нём лежал мой старый добрый смартфон и та самая деревянная руна.        И обе эти вещи пугали меня одинаково. Руна, которую я вначале принял за иллюзию, всем своим естеством говорила о сверхъестественном происхождении. Она не могла никаким образом попасть ко мне и тем более люминесцировать. И мне попалась ётунова руна Райдо, прямо идеально подходящая под мою ситуацию.        Впрочем, это можно объяснить происками Локи. Или иных сил, что магическим образом перенесли меня в этот мир. Да и к тому же, руна — это не надписи на древних нечеловеческих языках существ, что повергают в безумие одним своим видом. Вот это было бы намного страшнее.        Руна — это ещё полбеды. А вот что происходило с моим смартфоном, это не поддавалось никаким разумным объяснениям. Он ловил сеть от странного, несуществующего оператора. Он не разряжался. Он выглядел совершенно привычно, но совокупность факторов говорила об обратном.        И, что самое ужасное, как только я пытался об этом задумываться, мою голову пронзала резкая боль, идущая от начала второй пары ушей. Но ведь странности с телефоном начали происходить ещё до этого момента. Мне было непонятно, что же с этим можно было сделать.        Поэтому я просто начал игнорировать все странности. До тестирования сил оставалось ещё больше, чем четыре часа, и мне надо было их чем-то занять.        Я машинально запустил Вконтакте, чтобы проверить ленту и написать в чатик. Только ничего из этого, конечно, мне сделать не удалось. Я вновь невольно загрустил, вспомнив о тех, кто остался там, в моём мире.        А этот мир, откровенно говоря, был той ещё выгребной ямой. Швейцария разгромлена проклятой Симург, Япония подавлена Левиафаном, Африка — вообще откатилась к полнейшему феодализму. Про Россию же мне даже не хотелось смотреть.        С другой стороны, этот мир был жив, несмотря на натиск неубиваемых монстров и свихнувшихся паралюдей. Олимпиады, несмотря на потерю МОК, продолжали проводиться. Странно, но именно эта новость вселяла в меня наибольшую надежду на светлое будущее.        Но мне ли жаловаться на моё положение. Я выбил из СКП оплату на аренду дома, пускай и небольшого, но вполне приличного. Денег у меня было много, мне же выдали эти подъёмные в размере шести зарплат, или как они ещё зовутся.        Размышляя о таких приятных вещах, я собрался и вышел на пробежку по улицам Броктон-Бэя. **        Оказалось, это тестирование сил не подразумевало использование сил на ком-то. Сегодня, как мне было сказано офицером СКП, чьё имя быстро вымылось из моей памяти, надо проверить подрейтинг Стрелка. То есть, мне надо было просто пострелять по мишеням.        Тир в СКП выглядел сверхсовременно, с сонмом мониторов и подсвечиванием попаданий. И, как это ни удивительно, мои лучи он также мог засекать. Если говорить кратко о результатах, то точность лучей в целом хорошая, но можно было бы и получше.        Двери тира раскрылись с лёгким шорохом. Заинтересованный, я повернул голову на бок, и увидел очередного СКПшника, который будет меня допрашивать.        Рыжеволосый человек средних лет в деловом костюме проследовал ко мне, как и ожидалось.        — Добрый день, — поприветствовав меня лёгким кивком головы, сказал он.        — День добрый. Очередной допрос, то есть, разговор? — с улыбкой произнёс я.        — Вижу, мы тебя уже достали с допросами? — рассмеялся он. — Нет, я по другому вопросу. Меня зовут Марк Паркер, я сотрудник Отдела СКП по Контактам. Слушай, ты не имеешь ничего против помощи в расследовании ФБР?        — А чем я могу быть полезен? — заинтересованно спросил я. По крайней мере, Марк не говорил этим приевшимся формальным языком.        — Несомненно, твои способности были бы нам очень полезны. К тому же, нам все равно надо протестировать твою силу.        — Разумно. Конечно же, я согласен.        — В таком случае, встречаемся у входа в СКП завтра в 10:00, — утвердил устную договорённость он и перевёл разговор на другую тему. — Слушай, ты знаешь, какую шумиху ты произвёл в PR-отделе?        — Только не говори мне, что это из-за моих сил? — поддерживая непринуждённый тон беседы, произнёс я.        — В точку. Какой же PR-ад для всех — твоя возможность вторгаться в мозги. Как же представить дело так, чтобы никто не умер от страха? Обычно кейпы с такими силами становятся суперзлодеями и вселяют ужас в души людей, — Марк напомнил о неприглядных сторонах моей силы.        — Какая уж сила мне досталась, — пожал плечами я.        — Не унывай, твоя сила может принести очень много пользы на стороне Добра.        Неожиданно лисьи уши пронзила резкая боль, и я содрогнулся. Вслед за этим в мысли начали вторгаться странные, чужеродные образы. В кроваво-красном океане страдания плыла величественная и фешенебельная яхта. Но на деле за ней скрывалась утлая лодчонка, в которой находился Марк. Нет, не просто стоял, он пытался кого-то вытащить. И черты лица спасаемого очень напоминали черты лица Марка.        И тут всё стихло. Я всё так же был в тире СКП, и рядом со мной находился Марк. А у меня, похоже, начались галлюцинации.        — С тобой всё в порядке? — взволнованно спросил Марк.        — Да, всё хорошо, просто минутная слабость, — улыбнулся я.        Он утвердительно покивал головой и продолжил:        — А у тебя уже есть средства связи? Телефон, доступ в Интернет, или пока об этом не заботился?        — Это сложная история, но пока нет, — замявшись, ответил ему я. Всё же я так и не проверил, сохранился ли номер моего смартфона, или поменялся. Да и не хотелось выдавать информацию про телефон, а то ещё забрали бы на исследования.        — Понимаю, не до того тебе было, — многозначительно помолчал он. Посмотрев на свои наручные часы, Марк продолжил. — Извини, мне надо идти. Держи визитку. Если появятся вопросы, звони. До встречи!        — Хорошо, до встречи.        Визитка была минималистичной, но довольно приятной на вид. Белый фон и чёрные надписи — ничего лишнего, только сухая информация об имени и телефоне. Что, работа с ФБР? Я в деле. **        Капли воды, падающей с небес, отбивали свой загадочный ритм. Обычно мне нравился дождь, он вносил свою уникальную мелодию в рваный хаос звуков города.        Но в этот раз его чарующие отзвуки для меня прозвучали жестокой насмешкой. Капли дождя доводили меня до исступления, склизкими змеями пролезая даже под маску. А её нельзя было снять, чтоб в Хельхейм провалились эти ётуновы правила для сохранения личности. А зонт, к несчастью, я забыл купить.        Капли мерзко охлаждали кожу. Да и на улице было совсем не жарко. Но в конце концов я добрался до здания СКП и с облегчением выдохнул. Я успел, до назначенного времени встречи было ещё целых пять минут.        Но меня уже ждал. Чёрный Форд просигналил мне, и я увидел Марка, приветливо машущего мне. Не раздумывая ни секунду, я сел в машину, успев заметить, что ничто в ней не выдавало её принадлежности к СКП.        В тот момент моя, казалось бы, уже уснувшая паранойя подала голос. Я только что сел в машину человека, которого знал буквально пять минут. Было неизвестно, действительно ли Марка отрядили тестировать меня, или он солгал. Мне оставалось только надеяться, что моя помощь ФБР не заключалось в добровольном становлении лабораторной крысой.        — Доброе утро, Марк.        — Привет. Плохая погода сегодня, да?        — И не говори. Хорошо хотя бы грозы нет, — вспомнил я и поморщился от воспоминаний о молниях. — Но ладно, так в чём нужна моя помощь?        — В наказании плохих парней, конечно, — улыбнулся Марк и протянул мне какие-то бумаги. — Вот дело, в дороге почитаешь. А пока вкратце, фигурант этого дела — Джон Гарсиа. Он осуждён только за один доказанный случай убийства, хотя подозревается в минимум десятке. Он умело замёл все следы, будучи знаком со всей кухней не понаслышке. Больше десяти лет он работал в криминальном отделе ФБР. Потом уволился по собственному желанию, и вскоре совершил ещё одно убийство. После этого просто пришёл в полицейский участок и признал свою вину в убийстве.        — А почему он подозревается в десятках убийств? Если он это сделал, зачем он писал явку с повинной? — вопросительно посмотрел я на Марка.        — Сейчас поясню. Половина из его бывших одноклассников пропали, были убиты или совершили самоубийство в крайне подозрительных обстоятельствах. Единственный раскрытый эпизод из этой плеяды — это убийство, в котором Джон сознался.        — А что если он непричастен? Вдруг он совершил убийство на эмоциях и практически сразу раскаялся в этом, а истинный виновник серии смертей ещё на свободе?        — Вот это твоя сила и поможет выяснить. К тому же, есть одно косвенное доказательство, — сказал Марк и между делом вставил. — Пристегнись, пожалуйста.        — Какое доказательство? — спросил я, пристёгивая ремень.        — Все преступления были совершены в момент выходных и отпусков Джона. Ясное дело, этой причины недостаточно, но возникают определённые подозрения. А вообще, почитай досьё, ФБР-овцы явно лучше сорганизуют информацию, чем я, — закончил краткий обзор дела Марк, повернув ключ зажигания, и мы поехали.        Досье, однако, выглядело довольно большим и внушало некоторый священный трепет. В руках у меня был настоящий документ ФБР под грифом «Для служебного пользования». Если раньше я просто смотрел на детективов в сериалах, то сейчас я в самом деле буду помогать в расследовании. А это было очень круто, на мой взгляд.        К тому же, теперь у меня появилась чётко сформулированная задача: помощь в расследовании. До этого за эти дни я ни разу не встретил ни одно уполномоченное лицо, которое разграничило бы круг моих обязанностей. Прохождение медосмотра и разговоры по душам — это, конечно же, хорошее дело, но мне не было понятно, что же делать дальше.        Я взял досье и с интересом начал изучать дело. Так, Джон Гарсиа, родился в 1975 году в Броктон-Бэе. Закончил школу Аркадия в 1993 году, закончил Сиракузский университет в Нью-Йорке в 1998 году. А, выпуск был отложен вследствие атаки Бегемота на Нью-Йорк в 1994 году.        Работал в ФБР с 1999 года, вышел в отставку в 2010 году. Похоже, в основном работал над делами, связанными с убийствами. Никаких серьёзных залётов у него не было. Даже награждён Звездой ФБР за ранение в ходе спецоперации. Если судить по его досье, он совсем не выглядел как хладнокровный серийный убийца. Напротив, он выглядел хорошим парнем.        Обстоятельства убийства тоже не выдавали в нём маньяка. После отставки он решил встретиться в кафе со своим бывшим другом, Карлом Прайсом. Карл напился, и Джон отвёз его на машине в дом Карла, где на тот момент никого дома не была. Жена Карла Прайса, Виктория, на тот момент была в командировке.        По словам Джона, напившийся Карл начал его оскорблять. Завязалась словесная перепалка, после которой Карл ударил Джона кулаком в нос. Джон рассвирепел и ударил Карла в ответ, в результате чего Карл неудачно упал и получил фатальное повреждение черепа. Карл умер почти мгновенно, Джон спустя несколько минут осознал свой поступок и позвонил на 911, сознавшись в убийстве.        Это выглядело как бытовой конфликт, а не хладнокровное убийство. И в самом деле, судом оно квалифицировалось как простое убийство, совершённое непредумышленно. И он получил всего пять лет, благодаря раскаянию и хорошему адвокату. Я открыл страницы, посвящённые жертвам.        Среди погибших были разные люди. Врач, исследовательница паралюдей, спасатель, юрист, владелец сети закусочных. И их смерти были очень разными. Кого-то убили при ограблении дома, кого-то похитили и задушили, у кого-то отказали тормоза на машине, кто-то сбросился в море, кого-то даже убил Левиафан. Ой, последний явно не наш случай, иначе это было слишком страшно. Пометки на полях говорили, что в ФБР того же мнения. Даже странно, зачем этот случай включили, видимо, чисто для общей картины.        Который, собственно, не складывалось. Не было общей картины у этих преступлений! За исключением отсутствия всяческих следов, которые могли бы вывести на преступника, конечно же. С другой стороны, все эти смерти действительно очень подозрительны.        Я всю дорогу искренне старался вникнуть в это досье, но, как и следовало ожидать, ничего особого не придумал. Если самим ФБРовцам требовалось помощь суперсил в этом деле, то тут моих обычных сил было бы точно недостаточно.        В конце концов мы доехали до серо-коричневого здания с колючей проволокой по периметру. Оно, будто раковина моллюска, надёжно укрывало внутренности тюрьмы. Марк припарковал свою машину между фургоном и неприметным чёрным Шевроле.        Я отдал Марку досье, и мы вместе подошли к контрольно-пропускному пункту. Скучающий охранник в чёрной униформе оживился при виде нас.        — Здравствуйте. Агент Райт предупреждал о нас, — сказал он, протягивая охраннику своё удостоверение сотрудника СКП. Проверяющий быстрым взглядом оглядел его и вернул Марку.        — А где удостоверение Кицунэ? — вопросительно посмотрел он на меня.        Я судорожно начал вспоминать, куда же, о Один, я положил своё удостоверение. Отчаянное ощупывание карманов дало свои плоды. Я таки нашёл удостоверение героя Протектората Кицунэ. Хорошо, что его взял с собой, а не оставил пылиться вместе с паспортом на имя Алекса Малдера.        Со вздохом облегчения я передал удостоверение охраннику.        — Всё в порядке, проходите, — закончив проверку личностей, сказал он.        У входа мы встретились с агентом ФБР. Трудно было не распознать, из какого он ведомства, ведь он был одет в синюю форму с надписью ФБР.        — Здравствуйте, Паркер, — начал он разговор и внимательным взгляд смерил меня. — А это Кицунэ, правильно я понимаю?        — Добрый день, Райт, — сказал Марк, пожав ему руку. — Позвольте представить вам Кицунэ.        — Здравствуйте, агент Райт, — поприветствовал агента я и протянул руку. Он смерил меня взглядом, исполненным подозрения, но ответил на рукопожатие.        — Здравствуйте, Кицунэ. Расскажу для вас правила поведения на допросе. Если я говорю что-либо сделать — вы подчиняйтесь. Вам всё понятно? — твёрдым голосом произнёс Райт.        — Тогда идите за мной.        Вместе мы пошли по коридорам тюрьмы. Я даже не обратил внимание, как она называлась, и даже в каком штате она располагалась. Мы ехали пару часов, и вполне могли выехать за пределы Нью-Гэмпшира.        А сама тюрьма, к моему удивлению, выглядела вполне прилично. Во всяком случае, коридоры, по которым мы шли. Ремонт вполне новый, всё чисто и прилично. По пути нам встретился заключённый, которого вёл конвоир. Видимо, его освобождали, иначе почему у него на лице была написана яркая улыбка, да и был он в гражданской одежде.        Через пару минут мы пришли в место нашего назначения. За стеклом в комнате для допросов сидел, видимо, тот самый Джон Гарсиа. Он был одет в обычную оранжевую робу арестанта, которая, однако, ничуть не умаляла ту эфемерную ауру уверенности, которую он излучал всем своим видом.        — Кицунэ, наденьте микронаушник. После этого вы направитесь в допросную. Я или Паркер будем передавать вам указания. Вам всё ясно? — произнёс Райт.        — Да, — кивнул я.        Марк вернул мне досье, и ободряюще улыбнулся. Я подошёл к железной двери в допросную, и со всей дури толкнул её. Она распахнулась неожиданно легко и с громким стуком ударилась о стену.        Гарсиа повернулся в сторону неожиданного звука и встретился глазами со мной. Его внимательный и цепкий взгляд, казалось, на секунду затянулся пеленой страха, но Джон смог быстро справиться с ним.        — Здравствуйте. Вы герой Протектората, правильно я понимаю?        — Здравствуйте. Да, я Кицунэ, — сказал я, улыбнувшись. Мне было непривычно ощущать себя на месте допрашивающего.        — В таком случае, по правилам вежливости мне стоит поприветствовать мистера Сандерса, мистера Паркера или неизвестного мне сотрудника СКП, что сейчас стоит за стеклом, — без капли иронии в глазах Гарсиа приветственно кивнул, смотря куда-то позади меня. Я обернулся и увидел лишь непрозрачную стену.        «Не обращайте внимание. Спросите об убийстве Карла Прайса и других», — раздался голос Райта из наушника.        — Гарсиа, можете рассказать подробнее об убийстве Карла Прайса?        — Конечно, — твёрдо сказал он. — Я очень сожалею о преступлении, что я совершил в тот вечер. Если бы я сумел не сорваться и не ударить в ответ, мой бывший друг был бы жив.        Мне очень хотелось ему поверить. Он говорил это с искренним сожалением в голосе, и в нём не чувствовалась фальшь. Я вытер несуществующий пот со лба и поёрзал на стуле, попытавшись устроиться на нём поудобнее.        — А что вы знаете о смертях ваших бывших одноклассников? Причастны ли вы к ним?        — Я скорблю об их смертях, но я никоим образом не причастен к ним.        «Используй силу», — прозвучал голос Марка.        Я глубоко вдохнул и выдохнул. Мне не очень хотелось это делать, но так было надо. Я сложил свои пальцы, и зелёный луч клещом впился в тело Гарсии. Что-то в нём неуловимо изменилось.        «Повтори вопросы», — прозвучал голос Райта.        — Так что вы знаете о смертях ваших бывших одноклассников?        Внезапно его взгляд стал каким-то жестоким и даже торжествующим. На его лице появилась самодовольная улыбка. Он казался хозяином положения, даже несмотря на наручники и оранжевую робу арестанта. Аура уверенности, окружавшая его, исказилась, приобретая зловещий окрас.        — О, мой план сработал на все сто. Это был бенефис моего гения, — ухмыльнулся Джон. — Я отомстил им, отомстил за все издевательства, которые я перенёс. Я смог зачеркнуть все позиции моего списка, и месть наконец-то свершилась.        Я в шоке смотрел на него и хотел было вмешаться в монолог, но мне помешали. «Не прерывайте его», — жёстко сказал Райт.        — Жаль, я не смог насладиться всеми смертями. Мне пришлось пожертвовать этим удовольствием ради эффективности, — доверительным тоном, будто говоря со своим давним другом, продолжал Гарсиа. — Но я посмотрел прямо в глаза предателя. Я ему верил, а он меня предал. Он получил сполна за своё предательство. Перед смертью я рассказал ему, как расправлялся с его дружками. Его лицо так прекрасно исказилось в приступе бесплодного гнева.        Передо мной сидел хладнокровный убийца. Он убил одиннадцать человек и ни капли не раскаивался в этом. Он манипулировал мной, будто дёргая за нитки марионетку и почти убедил, что он не виновен.        В приступе бессильной злобы я сжал пальцы в кулак, и ногти проскрежетали о металл, издав неприятный звук. Мне хотелось говорить, обвинять, но мне приказали молчать, и я мог лишь скрежетать зубами, не имея возможности высказать всё, что я хотел.        «Спросите про возможные улики», — агент Райт наконец-то дал мне возможность открыть рот.        — Джон, скажи мне пожалуйста, а нет ли каких-нибудь улик, которые могли бы прямо указать на тебя? — оскалился я.        — Я их не оставлял. Я не жалкий маньяк, чтобы забирать себе вещи жертв. Напротив, я менял почерк при каждом убийстве, чтобы никто не смог связать их со мной. Хотя есть одна вещь… Почему я должен об этом рассказывать?! — внезапно выкрикнул он и резко помотал головой, будто пытаясь сбросить наваждение. — Что я вообще делаю?! Я не должен этого делать!        Но Гарсиа смог подавить свою секундную вспышку эмоций. На его лицо вернулась уверенность, но в глазах появилась какая-то обречённость. Он выглядел раненым тигром, смотрящим прямо в лицо охотнику, готовому оборвать его жизнь.        — Кицунэ, ты Властелин, верно? — в голосе Гарсии послышалась необычайная грусть.        Я молчал, не желая давать никакой информации этому злодею. Он пытался корчить из себя праведного мстителя, но его злобная хищническая натура все равно давала выход. Конечно, я не мог не отдать честь его уму и крепчайшей силе воли, благодаря которой он смог побороть воздействие моей силы.        Однако это не меняло факта, что он ётунов маньяк, убивший одноклассников за их издевательства, как он говорил. Конечно же, я не знал, какого масштаба достигла травля, и была ли она вообще, но мстить за это спустя много лет, а тем более убивать — это совсем за гранью добра и зла.        — Не хочешь говорить? Это понятно, — после долгого молчания сказал Гарсиа. — Кицунэ, прошу тебя, поверь мне, я не маньяк и не злодей. Я делал правильные вещи. Зло не должно оставаться безнаказанным, и ты, как герой, знаешь это очень хорошо.        И он ещё смел вести разговоры о добре и зле. Лишённый моральных устоев маньяк пытался мне рассказать, что хорошо и что плохо. Он не имел ни малейшего права говорить так. Нацисты тоже думали, что совершают правильные вещи, создавая концлагеря.        — Нет, ты злодей, и ты не имеешь ни малейшего права отрицать это, — буквально прорычал я.        «Кицунэ, прекратите допрос», — голос Райта позволил мне не сорваться и не высказать Гарсии всё, что я о нём думал.        Резким движением я встал, случайно повалив стул на пол. Локоть больно ударился о кромку металлического стола. Я повернулся и вышел из допросной. Там меня уже ждали агент Райт и Марк.        Внезапно их лица начали расплываться, превращаясь в уродливые лица марионеток. Реальность начала искажаться, превращаясь в театральные подмостки. Я посмотрел на свои руки и с ужасом осознал, что я кукла, и все вокруг.        Внезапно начался танец. Марионетки, ведомые умелой рукой мастера, закружились, выделывая удивительные па. Я стоял и мог лишь выхватывать мгновения танца. Вот промелькнула чёрная шляпа. А вот — кусок крыла из хлопка.        У марионеток были свои марионетки, у которых тоже были свои, и все сплелись в едином порыве танца. Мне тоже захотелось присоединиться, но резкая боль вывела меня из галлюцинации.        — Кицунэ, вы очнулись? — как сквозь вату донёсся до меня голос Райта.        Жуткий театр пропал, и я вернулся в реальность. Правую щёку неприятно жгло болью. Пол подо мной был холодным и жёстким. Но, по крайней мере, это была реальность, а не глюки.        Я принял протянутую руку помощи от Райта и, покачнувшись, встал.        — Да, я очнулся, — кивнул я в знак подтверждения.        — Кицунэ, как часто такое бывает с тобой? — взволнованным голосом спросил Марк.        — Пару раз было, — задумчиво сказал я.        — Тебе стоит обратиться с этим к врачу. Внезапные обмороки до добра не доведут.        А у меня ещё и галлюцинации были. Нет, к доктору однозначно надо. Оставалось лишь только надеяться, что к психологу, а не к психиатру.        Я хотел было кивнуть в знак согласия, но что-то не дало мне это делать. Дикий, чужеродный страх заклеил мне рот чёрной патокой ужаса. Я однозначно находился под ментальным влиянием, и это пугало.        Мне хватило сил лишь на то, чтобы пробурчать что-то невнятное.        — С тобой всё в порядке? — спросил Марк.        — Да, — соврал я, не решившись ещё раз испытывать судьбу и противостоять загадочному нечто, чьё холодное прикосновение я почувствовал. Мне было слишком страшно ещё раз испытать это холодное чувство потери контроля над собственными чувствами.        Марк смерил меня подозрительным взглядом, правильно не доверяя моим лживым словам.        — Поверю тебе, — сказал Марк и повернулся к ФБР-овцу. — Агент Райт, благодарю ФБР и лично вас за содействие.        — Аналогично, благодарю вас и СКП за сотрудничество, — сказал он с непроницаемым лицом.        Я пробормотал что-то, при должном усердии возможное принять за благодарность, и, превозмогая лёгкую головную боль, зашагал вместе с Марком к машине.        — Кицунэ, у тебя же болит голова? — неожиданно спросил Марк, заводя машину.        — Нет, — вновь солгал я.        — Кицунэ, чего ты боишься? — участливо посмотрел на меня Марк. — Никто точно не потащит тебя на эксперименты, если у тебя болит голова или бывают обмороки. Головные боли вообще частая проблема кейпов, по большей части Умников. Если у тебя есть проблемы из-за использовании силы, скажи, не держи это в себе. Мы постараемся тебе помочь.        — Нет, всё нормально, — я резко почувствовал себя виноватым за свои слова. Но мне слишком сильно не хотелось вновь почувствовать себя под контролем, поэтому пока следовало избегать любых контактов с врачами.        — Я верю тебе, Кицунэ, — улыбнулся Марк, и заставил почувствовать себя злодеем, скрывающим страшные тайны. — Кстати, ты же не имеешь ничего против вступления в Надзиратели?        — Надзиратели? Звучит страшно, надеюсь, это не карательный отряд? — глупо пошутил я.        — Только для преступников, — поддержал шутку он. — А если серьёзно, то это подорганизация Протектората, занимающейся расследованием преступлений, в широком масштабе. Мне кажется, что твои силы будут полезны именно там.        — А почему?        — Гоняться за плохими парнями — это хорошо, и ты можешь пригодиться в этом. Однако неполевая работа тебе больше подходит по профилю. С твоей помощью Надзиратели смогут эффективнее проводить допросы плохих парней, и твоя сила будет использоваться рациональнее. Так что ты думаешь?        — Не имею ничего против. Ловить плохих парней, пускай и не с пистолетом наперевес — это работа для героя. Так где подписать кровью?        — Сейчас я тебе дам на подпись заявление. Только перед этим мне стоит предупредить о двух вещах.        — Каких?        — Во-первых, Надзиратели базируются в Сан-Франциско.        — Не имею ничего против, новые места всегда хорошо.        Сан-Франциско — это круто, Калифорния же. Тепло и солнечно — всё как надо. Да ещё и расследовать дела — совсем идеал. Детективные сериалы мне всегда нравились больше супергеройских.        — Во-вторых, перед вступлением тебе настоятельно советую пройти подготовку в Миннеаполисе.        Миннеаполис — а это вообще где? Вроде бы не на Аляске, и это главное.        — Зачем?        — В Миннеаполисе созданы все условия для акклиматизации и обучения новых кейпов. Тебе особенно необходимо это обучение, извини за прямоту.        — Да нет, ничего, — улыбнулся я. Марк своим характером располагал к себе, вызывая доверие. Впрочем, он в моих глазах поднялся уже только из-за шуток и общего весёлого настроя. — А для этого что нужно?        — Не волнуйся, тебе лично делать немного. Всего лишь дать своё согласие на перевод, а всё остальное организуют миннеаполисцы. Если броктонцы не заупрямятся, но это маловероятно.        — Почему маловероятно?        — Я знаю Пиггот, главу броктонского отдела. Она с радостью отправит такую опасную маску, как ты, в Миннеаполис. У Броктон-Бэя достаточно проблем, и ты с их точки зрения ещё одна головная боль. Люди боятся сил Властелина/Скрытника.        — Положусь на твой опыт, — вздохнул я. Голова всё ещё раскалывалась, и чувствовал себя я не очень хорошо.        Что же, поеду в Миннеаполис. Мне оставалось лишь надеяться, что меня не заставят сдавать экзамены. Но несмотря на это, будущее однозначно будет очень интересным. Вначале обучение кейповой премудрости, а потом ещё и детективная работа. Будущие перспективы затуманивали мой взор пеленой сладостных иллюзий.