Слишком много драбблов по детроиту

Мягкое одеяло как будто защищало их от колючей зимней ночи. Мужчина отдавал приятное, почти сонное тепло, согревавшее объятия. На улице мирно шёл снег, увеличивая сугробы и поглощая все обыденные звуки улицы. Кое-кто из соседей уже развесил праздничные гирлянды на фасады своих домиков, и до окна спальни тоже иногда долетали разноцветные блики фонариков. Длинные выходные как будто не спеша приближались к району, а их шаги уже разносились далеко вперёд. Во всех комнатах потушили свет, потому что никто не засиделся допоздна. Сумо с полчаса назад привычно проковылял к подстилке и тяжело плюхнулся в неё, а потом зевнул, показывая большую и зубастую пасть. Полицейские вернулись с работы поздно, дополнительно задержавшись, чтобы купить ужин с собой. В последние дни всем хотелось быстрее завершить оставшиеся дела и спокойно уйти на отдых, но для этого требовались масштабные усилия. Даже молниеносно обрабатывающий информацию андроид занимался целый день почти без перерывов. - Долго ещё до пятницы? – негромко спросил лежавший на спине Хэнк. - Три дня, - без энтузиазма ответил Коннор, устроивший голову на плече партнёра. - Су-ка, - ёмко выразил своё отношение лейтенант и закрыл глаза. – Иногда я даже не знаю, что хуже: бегать по месту преступления или целый день сидеть на жопе в офисе. - Лучшим отдыхом считается смена деятельности, - сообщил детектив и повернулся на левый бок, - так что любая монотонная работа утомляет сильнее. Но с другой стороны, выезды чаще всего сопряжены с резкими физическими нагрузками во время погонь и опасностью. Так что, думаю, заниматься бумагами лучше, хоть и не так интересно. – Он немного помолчал, не закрывая глаз. – Однако личные предпочтения тоже играют большую роль. - В моих личных предпочтениях лидирует кровать, - усмехнулся Андерсон и положил руку на спину партнёра, - и ты. Они немного помолчали, наслаждаясь моментом. Хэнк не умел быстро засыпать на трезвую голову, но сейчас старался по возможности ускорить этот процесс. А ещё пообещал себе завтра никуда не идти, пока не выспится, даже если его пришлось бы нести в отделение в качестве одеяльного рулона. Перспектива остаться в теплоте звучала, честно говоря, крайне заманчиво. - И Сумо, - прервал сонную тишину андроид. - А? – переспросил мужчина, открывая один глаз. - Я и Сумо лидируем в твоих личных предпочтениях, - сказали в ответ. - В разных планах, конечно, - полицейский наклонил голову и прижался носом к макушке партнёра, пахнущей сосновым шампунем. – Но да, ты прав. Коннор лежал слева от него, отвернувшись в сторону двери и устроив лёгкую голову на расслабленной руке. Предплечье лейтенанта находилось как раз у детектива перед глазами, а ладонь приятно грела спину. Пока Андерсон снова настраивался на сон, закрыв глаза, напарник, по привычке, просканировал всё, что попадалось в поле зрения. Часть большого шкафа у противоположной стены, дверь, обои с привычным повторяющимся узором, белая лампа на длинной согнутой ножке, - всё выглядело, как обычно. Андроид думал уже перейти в сонный режим, но взглянул на руку Хэнка. Если бы не его специализация, если бы не возможность различать детали даже при плохом освещении, если бы не расстояние меньше дюйма, он бы никогда не заметил. На коже остались какие-то блеклые следы. Едва видимые обломки маленьких кружочков, которые частично скрывали волосы. Их было несколько, беспорядочно разбросанных и иногда пересекавшихся. Только знавший заранее мог бы обратить внимание. А так, согласно базе с данными для сравнения, детектив определил отметинки как шрамы. Предположительно, от высокой температуры. - Хэнк? – позвал он, опять прерывая подбирающийся сон. - Ммм? – без энтузиазма откликнулся партнёр, не меняя позы. - Что у тебя с рукой? – спросил Коннор и дотронулся пальцами до предплечья. – Согласно моим данным, похоже на ожоги, но не могу понять, от чего… - он внезапно догадался и замолк. Смоделировав примерную поверхность объекта, нанёсшего повреждения, андроид получил ровный круг. Судя по размытым частям шрамов, горячая вещь могла сгибаться и немного смещаться при прикосновении к мягкому человеческому телу. А маленький диаметр намекал на самый реалистичный из вариантов. На сигареты. - Ох… - с сожалением выдохнул детектив, - прости, что спросил, я поздно дога-… - Да ладно, - отмахнулся мужчина и повернулся на левый бок так, чтобы обнимать партнёра двумя руками. Обработка информации программами робота по скорости и эффективности в разы превышала человеческое мышление. Он должен был быстрее сопоставить факты и прийти к выводу. Но объективному анализу теперь мешали личные убеждения. Ведь Хэнк нравился ему, а мысли о том, что Андерсону могло отчего-то стать больно или плохо причиняли дискомфорт. Даже малейшую вероятность возникновения подобной ситуации хотелось привести к абсолютному нулю. Ориентиры работали чётко и логично. Всё, что имело шанс причинить вред его мужчине, обозначалось враждебным и для самого андроида. От таких явлений и людей стоило держаться подальше, а в случае столкновения – бороться против них. Что эта логическая цепочка предполагала в случае самодеструктивного поведения? Пожалуй, данный вариант не рассматривался даже в теории. Оттого путь к данному заключению и занял непростительно много времени. - У меня бывали откровенно хуёвые дни, - сказал полицейский, вдыхая носом запах тёмных волос Коннора, - вот и всё. Не волнуйся на этот счёт. Сказать казалось намного легче, чем сделать. Хэнк входил в социальную группу, среди представителей которой селфхарм встречался крайне редко, особенно учитывая резкое развитие и рост популярности психологии с начала 2030-х. Но, разумеется, у него имелись абсолютно все причины. Детектив ведь замечал «звоночки» опасного поведения, но не допускал мысли о том, что самоповреждение заходило дальше злоупотребления алкоголем и затворничества. Шрамы выглядели старыми. Согласно данным для сравнения, возраст варьировался от трёх до восьми месяцев. Но, если последний ожог оставили примерно в октябре, причина прекращения крылась не в появлении новых приятных знакомств. Согласно исследованиям, тушение сигарет, наряду с укусами и некоторыми другими практиками, реже прочих альтернатив ассоциировалось с суицидальным поведением. Именно осенью лейтенант решил «выпилиться». Возможно, тогда и прекратил подпитывать зависимость, осознав, что она не помогает. - Хэй, - окликнул задумавшегося андроида полицейский. – Всё нормально, слышишь? Я в порядке, я живой, незачем загоняться. Коннор запоздало понял, что диод пронизывал тёмную спальню кружком красного света. Он сознательно предпринял попытку стабилизировать настроение. Индикатор, несколько раз мигнув, перешёл на жёлтый цвет. - Мне очень жаль, - тихо сказал полицейский, потому что не мог найти других подходящих слов. - Ничего, - успокаивающе погладил его по спине мужчина. Детектив приподнялся над кроватью и лёг лицом к партнёру, чтобы тоже его обнять. Андерсону такое горькое сочувствие подгоняло ассоциации с неизлечимой болезнью. Но, насколько неприятным это бы не казалось, он не мог начать вести себя, как козлина. Если партнёру хотелось выразить своё беспокойство, у него имелось на это полное право. Особенно по такому болезненному вопросу. И затыкать его лейтенант считал ниже своего достоинства. - Хэнк? - Да? – сон, к сожалению, сняла тяжёлой рукой грусть. - Ты мне очень-очень дорог, - внезапно сообщил андроид, - я хотел бы уберечь тебя от любого возможного вреда. И… - он помедлил, проводя рукой по мягкой спине, - от этого тоже. Если я могу помочь, конечно. Селфхарм редко проходил просто и бесследно, как и другие зависимости. Он мог пропадать месяцами, но вернуться, как ни в чём не бывало, в новой критической ситуации. Исследований по поводу рецидивов проводилось мало, но даже они показывали, как просто иногда возобновлялось деструктивное поведение. Коннор знал статистику, а у Андерсона имелся свой горький опыт. - Ты и так очень много делаешь, - тепло ответил полицейский, поправляя смявшееся одеяло. – Мне кажется, в этот раз ничего плохого больше не произойдёт. - Я всегда рядом, - всё равно как будто бы напомнил детектив. - Я знаю, - улыбнулся лейтенант. – Я знаю. Дремота исчезла, оставляя за собой горький привкус. Тишина ночи печально давила на них, не желая отпускать. Андроиду не хотелось уходить в спящий режим, чтобы затем возвращаться в обросшую неприятной правдой реальность. Его партнёру же, наоборот, очень нужно было, наконец, отдохнуть. Но до забытья снова лежала долгая дорога из размышлений и попыток наладить разговор. В какой-то момент, примерно спустя пять минут, Хэнк тихо усмехнулся своим мыслям. Коннор удивлённо поднял на него взгляд. - Ты такой нежный иногда, - с улыбкой отметил мужчина. – Очень заботливый. – Эти слова звучали, как комплименты, хоть и с долей незлобной шутки. - Ты меня очень напугал, - сообщил в своё оправдание детектив. - Прости, - честно попросил Андерсон и погладил партнёра по волосам. Тот только покачал головой и, немного приподнявшись, тепло поцеловал любимые губы. - Кому-то завтра опять на работу, - сказал андроид, - нужно отдохнуть. Мужчина несерьёзно, но тяжело вздохнул, хотя на его лице практически тут же появилось довольное выражение, нечётко заметное стандартному зрению в темноте. - Не могу уснуть, - пожал плечами он. - Спеть тебе колыбельную? – с тихим смехом предложил Коннор. – Только я по профилю не нянька, могу только годовой отчёт пересказать. - Ну-у уж нет, - отказался лейтенант, качая головой, - сам справлюсь. Впрочем, он не возражал против расслабляющих движений пальцев, перебиравших седые пряди. Убедившись в том, что партнёр перестал переживать, Хэнк понемногу смог спокойно утонуть в тёплом сне.