old fashioned

and i don't know anything (и я не знаю ничего) except that green is so green (кроме того, что зелёное — очень зелёное) and there's a special kind of sadness that seems to come with spring (и что есть особый вид грусти, который, кажется, приходит с весной)

~*~

— Чонгук, перестань кусать пальцы! Ты их скоро прокусишь и начнёшь истекать кровью. Чонгук вздрагивает от голоса. — Извини, Джин-хён, — он вытаскивает палец изо рта и вздрагивает при виде покрасневшей кожи, быстро пихая руки в карманы, чтобы и Сокджин не заметил этого. Однако, судя по лицу Джина, тот имеет достаточно хорошее представление о состоянии пальчиков. Он всегда покусывает пальцы, но привычка эта становится хуже во много раз, когда он находится в состоянии стресса или сильно обеспокоен чем-либо. Того факта, что Юнги без вести пропал на прошлой неделе и что он, Чонгук, ответственен за это, достаточно, чтобы он начал кусать пальцы настолько часто, чтобы наконец прокусить кожу. — Хочешь, чтобы Намджун забрал тебя сегодня вечером? — Конечно, хён. Джин улыбается. — Я сообщу ему об этом. Уверен, как тебе его, так и ему понравится твоя компания. Чонгук дарит в ответ улыбку, хоть и не чувствует, будто та имеет место быть при его-то состоянии. Всё, о чём он может думать, так это лицо Юнги, когда он спросил старшего, влюблён ли он в Намджуна, и то, что Юнги пропал тем же вечером. Конечно, это не совпадение. И, конечно, именно он, Чонгук, был тем, кто прогнал Юнги, заставил его уйти. Что он может сказать Джину? А что должен? Он знает, что старший особенно тяжело воспринял исчезновение Юнги, о чём свидетельствовали большие мешки под глазами. Даже Югём, один из рассеянных работников магазина, заметил изменения в поведении Джина. — Он приедет к тебе к семи. У тебя есть деньги на метро? Чонгук качает головой. — Тогда я дам тебе. Сегодня слишком холодно, чтобы идти пешком. — Хён, но у тебя… — Я знаю, — отрезает Джин. — Теперь иди домой. Ты выглядишь так, будто вот-вот заснёшь стоя. Чонгук открывает было рот, чтобы запротестовать, но Джин уже ушёл, чтобы помочь клиенту отыскать потерявшийся ботинок. Тогда, заткнувшись и быстро выскочив за дверь, он возвращается домой для отчаянно необходимого организму сна. Но, несмотря на то, насколько устал, он где-то с час ворочается в кровати, прежде чем полностью встать, отказавшись от попыток заснуть. Он решает убраться в квартире, пока Намджун не придёт за ним. Мысли о том, что скажут старшие, поедают его мозг. Будут ли они злиться на него? Станут ли сожалеть, что были его друзьями? Может, он слишком надавил? Был ли слишком отчаянным? Вопросы льются бесконечной рекой, а ответы, как камни, к сожалению, довольно ограничены. Он чистит туалет до боли в руках, пытаясь сосредоточиться на запахе отбеливателя. И по итогу он настолько уходит в уборку, что забывает следить за временем, удивляясь стуку в дверь. Спеша открыть дверь, он спотыкается о ведро от швабры, опрокидывая его и выливая грязную воду на чистые полы. — У тебя всё хорошо, Чонгук? — спрашивает Намджун вместо приветствия. — Я просто пролил… немножко воды, — смущённо признаётся Чонгук. — Мне нужно прибраться перед выходом. — Всё в порядке, — тепло улыбается Намджун. — Я помогу. Чонгук отходит, чтобы Намджун мог войти в квартиру, и закрывает за ним дверь. В его квартире совсем нет ничего особенного, но он всё же постарался украсить её плакатами и дешёвой мебелью из благотворительного магазинчика в паре кварталов отсюда. Это странно, но он гордится этим местом, возможно, из-за того, что оно целиком и полностью его. — Вау, я думаю, что ты под «немножко» имеешь в виду стакан воды или что-то подобное. — Ты не обязан помогать мне! — спешно заверяет его Чонгук. — И ты не должен меня ждать! Намджун смотрит на него, прищурив глаза. — Ты серьёзно думаешь, что я брошу тебя? Джин же убьёт меня, — он смягчается, видя мелькнувшую на пару секунд обиду на лице младшего. — И я не против помочь, правда. Это займёт всего-то минутку. Благодаря совместным усилиям, лужа исчезает почти сразу же. Они работают старательно и молча. Чонгуку нравится тишина, так он может изучить лицо Намджуна, не заморачиваясь на продолжении разговора. У того мешки под глазами, хоть и не столь заметные, как у Джина. Чонгук предполагает, что отчасти это из-за того, что мешки под глазами стали чем-то привычным у Намджуна. Если же есть какие-то изменения, то они едва заметны. Не считая этого, кажется, что плечи старшего поникли, словно к тому весу, что он тащил на себе днями, прибавилось пару тонн. Должно быть, он тоже чувствует себя виноватым, ведь Юнги бы его соседом; чувствует, что мог бы сделать хоть что-то, чтобы остановить старшего. Чонгук хочет успокоить его, но не знает как. Он несколько раз открывает рот, проверяя себя, сможет ли он что-то сделать, сказать, но каждый раз захлопывает его обратно. Похоже, Намджун тоже не настроен на разговоры, поэтому они молчат весь путь до станции метро и до платформы. Чонгук нервно покусывает пальцы, пока они ждут поезд, и шипит проклятья, когда всё же отрывает кусочек кожи, прокусывая кожицу, сквозь которую начинает течь кровь. — Чонгук-а! — Намджун выхватывает его руку, начиная осматривать кровоточащий палец. — Ты подхватишь инфекцию, если не прекратишь. К удивлению Чонгука Намджун продолжает держать его за руку и после того, как заканчивает осматривать ранку. Он привык к подобной лёгкой привязанности со стороны Чимина или Тэхёна, но никогда не подозревал, что будет держаться за руки с Намджуном. Нет, он не против этого конечно же. Наоборот, ему нравятся большие руки старшего. Они держатся за руки до самой квартиры Джина, и к концу пути Чонгук чувствует себя лучше. Прежде чем отпустить, Намджун осторожно сжимает ладошку младшего в своей, и от этого жеста у Чонгука сжимается сердце. Он улыбается, когда Джин открывает дверь, впуская их двоих внутрь. — Как добрались? Как в метро? — Не так уж и плохо, — отвечает Намджун. — Оживлённо и всё такое. — Чонгук! — вопит Тэхён с дивана. — Приземляйся сюда! Чонгук плетётся к настолько мизерному, что почти несуществующему пространству между Тэ и Чимином на диване и, к огромнейшему огорчению Чимина, плюхается между, на них. Но в конце концов после долгой борьбы он оказывается сидящим на полу, спиной прижимаясь к ногам Тэхёна. Джин с Намджуном как обычно делят между собой кресло. И всё же в глаза бросается промежуток в ногах, где обычно сидел Юнги. Подавленность явно ощущается в комнате, даже когда Чимин с Хосоком начинают спорить насчёт какого-то движения в танце, пытаясь разбавить атмосферу, и Тэхён вплетает пальцы в волосы Чонгука. Джин хмурится, глядя на Намджуна, что что-то тихо говорит, так, чтобы слышал его только Сокджин, и это очень похоже на то, как родители спорили друг с другом, когда Чонгук был маленьким. Даже не осознавая этого, он вновь тянет пальцы в рот. — Так, нам всем нужно поговорить о Юнги, — наконец, произносит Джин на всю комнату. — Неделю назад он пропал без вести. — Неделю назад он ушёл без вести, — уточняет Намджун. — Его никто не похищал, Джин. Но старший игнорирует его. — Думаю, нам стоит развесить плакаты. Может, обзвонить пару местечек, вдруг кто-то видел его. Кто-нибудь знает телефон магазина, в котором он работал? Можем начать оттуда. — Развесить плакаты? — в голосе Хосока слышится удивление вперемешку с весельем. — Он не бездомный кот, хён. — Да-да, он домашний, — говорит Тэхён. — Намджун, поставь мусорный бак на улицу. Он совсем скоро вернётся! — Хорошая идея! — соглашается Чимин. — Может, нам ещё подкинуть туда еду или ещё что-то такое. — Шашлычки из баранины! — Говнюки, вы совсем не помогаете! — напряжённо прерывает их Джин. — Извини, хён, — искренне отвечает Чимин. — Мы просто пытаемся поднять настроение. — Да-да, — кивает Тэхён. — На самом деле, это всё очень серьёзно. Он ведь пропадал уже на две недели или где-то около того в прошлый раз, так? Значит, он вернётся через неделю и всё снова будет хорошо! Чонгук от удивления приоткрывает рот. Юнги уже исчезал раньше? Когда он ловит на себе взгляд Джина, то сразу меняет выражение лица на нейтральное. Здесь и сейчас он чувствует себя очень… неудобно. Это ведь правда, что он даже не знает Юнги! Чем он может помочь? «Расскажи им о вашем разговоре,» — подсказывает разум. Но в действительности ли это является причиной. Если Юнги уходил и раньше, значит, маловероятно, что сейчас это произошло по вине Чонгука. Ведь так? Может, тому просто стало скучно или ещё что-то такое. Или, может, его и вправду похитили. Они ведь должны позвонить в полицию, если так, верно? — В самом деле, — неумело и как-то нехотя говорит Намджун. — Юнги поцеловал меня. Все замолкают. Чонгук чувствует, как от паники скручивает внутренности. — Он был пьян? — Нет. — Чёрт, — хмурится Тэ. — Под кайфом? — Нет. — Чёрт. — Думаешь, из-за этого он ушёл? Потому что был уверен, что облажался? — на полном серьёзе спрашивает Хосок. Он хмурится, Чонгук отмечает, что это первый раз, когда он видит старшего столь несчастным. — Может, ему одиноко, — предлагает Тэхён. — У него не было секса уже столько лет. — Или, может, он боялся потерять тебя, — задумчиво тянет Чимин. — Ты его лучший друг, Намджун-хён. Должно быть, узнав, что вы с Джин-хёном встречаетесь, он испугался из-за… Того, что думал, что вы уже не будете с ним так близки. Он ведь ушёл пиздец как быстро, когда услышал об этом. — Думаю, он влюблён в Намджун-хёна. Слова слетают с губ прежде, чем Чонгук смог бы их остановить. Он неловко ёрзает под прицелами взглядов всех остальных. — Хотя я ведь не знаю его по-настоящему. Вам, наверное, лучше не стоит слушать меня. — Почему ты так подумал, Чонгук? — спрашивает Джин. Голос старшего мягок и нежен, но лишь заставляет младшего начать ёрзать ещё больше. Он совсем не хочет обманывать Джина или ещё кого-то и в то же время боится, что после того, как они поймут, что он тот, кто на самом деле виноват в исчезновении Мин Юнги, они больше не захотят быть с ним друзьями и вообще общаться. Тогда он действительно останется один. И когда это произойдёт, Чонгук не знает, как сможет жить с этим и сможет ли жить. Если бы он только не открыл свой чёртов рот!.. — Чонгук-а. — Потому что он выглядел таким нежным, когда говорил о нём! — выпаливает Чонгук. — Он говорил, что любит его как друга. И я вообще не задумывался над этим, пока он не сбежал, узнав, что вы встречаетесь. — Однако, ты же пошёл за ним. Сказал ли он что-нибудь тебе там, в подъезде? — поджимает Джин. Чонгук прикусывает губу, не глядя старшему в глаза. Чувствует, как слёзы наполняют глаза, и пытается незаметно их смахнуть. — Ты в порядке? — мягко спрашивает Джин, и Чонгук, чувствуя тяжесть от столь нежного голоса Сокджина и собственной вины, начинает плакать. Он тяжело вздыхает, стараясь выговорить слова: — Я-я сп-спросил его, что ес-если он влю-лю-влюблён в Намджун-хёна! Прежде чем он договаривает, Сокджин заключает его в объятия. Он плачет, плачет долго, чувствуя, как вина и беспокойство обрушиваются на него огромной волной, но Джин не отпускает его, обнимая всё это время. Когда же плач сходит на нет, превращаясь в икоту, старший отстраняется. Он неохотно садится в кресло, кажется, желая остаться рядом, но всё же пересевший из-за уговоров Намджуна. — Чонгук, ответил ли Юнги что-нибудь, когда ты его спросил? — Нет, хён, — с грустью отвечает Чонгук. — Он просто ушёл. Комната вновь погружается в молчание, пока все переваривают слова Чонгука. Единственное, что нарушает тишину, это вырывающаяся из Чонгука икота и какой-то шум снизу. Это напоминает Чонгуку балкон и их с Юнги разговор, но он быстро отгоняет воспоминания с ненужными мыслями. — Намджун, думаю, тебе стоит написать на э-мейл Юнги. Намджун хмурит брови, поворачиваясь к Джину. — Не думаю, что это хорошая идея, Джин. Ему будет не очень приятно читать что-то от меня. Не лучше ли просто подождать? Старший качает головой. — Нет, это можешь сделать только ты. Ему нужно знать, что ты беспокоишься о нём. Если мы хотим, чтобы он вернулся, то нам стоит показать, что его уход очень сильно повлиял на нас. — Он и так это знает! — протестует Намджун. — Мы как-никак лучшие друзья! — Как хорошо ты знаешь Юнги, Намджун? — Порой я знаю его даже лучше, чем себя. — Ну и, как ты думаешь, уважает ли Юнги себя? Или, как думаешь, он просто так валяется от нечего делать или тонет в безысходности, что каждую секунду подпитывается сомнениями и неуверенностью? Намджун вздыхает. — От безысходности. — Именно, — говорит Джин. — Ладно, кто-то должен ему написать. Просто не думаю, что это стоит делать именно мне, — Намджун окидывает всех многозначительным взглядом, и они соглашаются. — Да, и я так же не думаю, что это должен сделать ты, Джин-хён. — А Чимин с Намджуном правы, — говорит Хосок. — Будет лучше, если вы двое не будете вмешиваться. — Так, тогда кто из вас хочет сделать это? — спрашивает Джин. — Не думаю, что он станет читать мои письма, — Хосок поворачивается к Чимину с Тэхёном. — Что насчёт вас? Первый пожимает плечами. — Не знаю, прочитает ли он и моё. Но я могу попробовать. — Я напишу ему! Напомню обо всём хорошем, что прожили мы вместе! Как когда мы сломали стиралку в прачечной! Или когда нас чуть ли не арестовали за неподобающее поведение! — чуть ли не светясь, лепечет Тэхён. — Я могу написать кое-что, — нерешительно предлагает Чонгук. — Если вы думаете, что это поможет. Хоть он и знает Юнги не так хорошо, как остальные, но всё равно хочет, очень сильно хочет, чтобы старший вернулся. Кроме того, может, это его последний шанс попросить прощение. Даже если Юнги не станет читать присланное на почту, Чонгуку станет намного легче от осознания, что он попытался и написал это. В любом случае, это ведь не причинит никакого вреда. Лишь ещё один шанс Юнги понять, что же он упускает.

*

На следующий день перед тем, как пойти на работу, Чонгук заходит в библиотеку. Он впервые приходит сюда и вообще в библиотеку после переезда в город и удивляется, насколько же мало это местечко по сравнению с ожидаемым. Вообще, он рассматривал вариант пойти в ту же библиотеку, в которую часто ходил Юнги, но в конце концов решил не рисковать. Сейчас довольно рано, так что большинство компьютеров свободны, а это значит, что никто не станет лезть в его личную жизнь косыми взглядами и простым нахождением рядом, и он садится за один из них, открывая электронную почту и добавляя Юнги в список контактов, и… Около получаса сидит, пялясь на пустое окошко и мысленно стараясь подобрать правильные слова. Он отбивает рандомный ритм пальцами по столу, раздумывая, что же такого написать Юнги, чтобы старший прочитал это. Очевидным будет просто сказать тому, как сильно все скучают по нему. Но это как-то не совсем правильно, ведь и Чимин с Тэхёном отправят ему свои письма, и Юнги конечно же будет знать, как чувствуют себя его друзья. Чонгук хочет написать Юнги что-то, что сказало бы старшему, что чувствует именно он. Конечно же, во-первых, извиниться перед ним, дать понять, что Чонгук не хотел портить всё. Хочет, чтобы Юнги знал, что он, Чонгук, всё ещё считает его своим другом, несмотря на то, что Юнги не и что они недостаточно знают друг друга. Где-то рядом, почти над самой головой Чонгука гудит печка, и он вздыхает. Он никогда не умел и до сих пор не умеет подбирать правильные слова. Может, это была глупая идея… Наверное, ему стоит вернуться домой. В расстроенных чувствах он наводит курсор на кнопку выхода из системы. И останавливается. Возможно, это никак не поможет, но он хочет сделать хоть что-то. Всё же та «балконная» ночь была особенной, хоть Юнги и жалел об этом на следующий же день. Чонгук нет. И он не думает, что когда-либо будет. Ему нужно, чтобы Юнги знал, знал, что Чонгуку не всё равно. Он кликает на пустующее окошко с мигающей полоской и пишет:

привет, хён. это чонгук.