Не хочешь уйти?

      Если бы Ричард был человеком, от увиденного у него бы явно затряслись руки, как у порядком уставшего родителя при виде своего чада, что принесло в дом грязного котёнка и смотрело на него жалобно, продолжая сжимать в маленьких ручках свернувшееся беззащитное перед огромным миром существо. Но Ричард не был человеком, тем более — родителем, а Гэвин ну ни разу не напоминал ребёнка, пытающегося надавить на жалость строгого воспитателя.       Зато котёнок был. Смешно вытягивающий шею, с розовым носиком и голубыми глазами, разглядывающий андроида, застывшего в кресле, вздрогнувший от спокойного голоса:       — Кота у нас не будет.       Гэвин промолчал.       Шершавый язычок касался тёплого молока жадно, грудь неровно вздымалась, а Ричард впервые видел своего любовника таким заворожённым и одновременно обеспокоенным. Это отчасти тревожило, забирая остатки первоначального раздражения, и по ободку диода скользило то золото, то мерцала под ритм тириумного насоса синева.       Смывать прилипшую к бурой шерсти грязь в четыре руки было нетрудно, да и у котёнка не было сил на сопротивление. Когда его пробивала крупная дрожь, и мокрое тельце послушно обмякло в приятном на ощупь полотенце, Ричард повторил свои слова.       Гэвин вновь промолчал.

***

      За пару дней у «комка шерсти» («Если ты его ещё раз так назовёшь, Рич, то будешь спать на полу») появилось имя. Оказалось, у Феникса в его мягкой шёрстке проскальзывали огненные всполохи, чего не мог не заметить Гэвин. Андроид лишь слегка удивлённо посмотрел на него, подумал, а затем уверенно произнёс, перед этим выключив раздражающий телевизор:       — Я андроид и не умею спать.       — Зато уходить в свой спящий режим — умеешь. — его пальцы скользили по шерсти развалившегося на его коленях Феникса, который довольно урчал, уютно свернувшись в клубок. — Возражения не принимаются.       «Невелика потеря», — подумал Ричард и уставился на погасший экран.       — Ладно, перефразирую: ты будешь делать это с другим андроидом или человеком, хоть с Фениксом, но без меня.       А вот с этим уже были проблемы.       Котёнок открыл глаза и с нескрываемым злорадством посмотрел на Ричарда.

***

      Казалось, что скоро у Ричарда закончится то, чего у добропорядочного не-девианта банально нет, — терпение. Феникс требовал чересчур много внимания, и андроиду приходилось закатывать глаза, как это делал Гэвин при их первой встрече, бормотать что-то нечленораздельное под нос (чтобы Рид, наконец, понял, как тому всё это не нравилось), но всё же ходил в магазин за молоком, чуть позже — кормом, и не смотрел на кота так пристально.       Возможно, даже принял его.       По крайней мере, когда у него появилось странное желание потрогать Феникса, он не мог противиться.       Тот смешно и раздражённо дёргал хвостом, а потом, перевернувшись на коленях андроида на спину, обхватил лапками протянутую руку и принялся яростно грызть изящные длинные пальцы. Система странно реагировала на покалывания, и Ричард неожиданно улыбнулся.       Повадки и азарт казались до ужаса знакомыми.       Прошла неделя с тех пор, как Феникс оказался в их квартире, и Ричард, обняв Гэвина со спины, мягко поцеловал его в шею и ухмыльнулся.       — Ладно, оставляем твоего собрата по разуму себе.       Гэвин шикал, фыркал, вяло пытаясь выбраться из нежной хватки, но всё же смирился.