Whore

– Пошли в мак сегодня? Калорий обожрёмся, ты хоть повеселеешь немного, – предложил Тэхён, пока они шли по направлению к дому. Они заканчивали второй курс, и пока школьники прохлаждались и гуляли, студенты загибались от духоты в аудиториях. – Я бы с радостью пополнил свою коллекцию жиров лишней складочкой, но во-первых, я на мели, – Чимин загнул один палец – А во-вторых, мне сегодня нужно быть дома сразу после занятий, – загнув второй палец, Пак бессмысленно помахал ладонью в воздухе, но постепенно расслабил руку, и та плавно опустилась – Заебали. – Снова? – Тэхён покачал головой и скривил своё хорошенькое личико – Вот пидоры. – И не говори… – задумчиво потянул Чимин – Сигарета есть? – Всё настолько плохо? – Брови Кима на секунду дрогнули, заламываясь болезненной кривой, но тут же расслабились, будто ничего и не было. Достав из кармана сигарету, он протянул её Паку, и тот сразу же сжал её губами. Одной рукой чиркая зажигалкой, а другой помогая закрыться от ветра, Тэхён поджёг кончик сигареты, и Чимин почти сразу же затянулся, откидывая голову назад и довольно выдыхая. – Ты извини, я опять у тебя пизжу сигареты, – повернувшись к Тэхёну, произнёс Пак – Но в последнее время они что-то разошлись, - Чимин устало усмехнулся и поднёс сигарету к глазам – А знаешь, я ведь до шараги не курил – затягиваясь и возобновляя путь промолвил он – Да и сейчас бы не курил, не будь бы… Этого… – и снова затянулся. – Не парься, хён, я понимаю, – негромко ответил Ким, усиленно шаркая ногами и раздалбывая и так поношенную обувь. Повисла пауза. – Только мачеха дома? – Да, – грустно улыбнулся Чимин – Не переживай, братишка, выкарабкаюсь, – и ласково потрепал младшего по голове, чувствуя под своей ладонью сожжённые краской волосы. – Я знаю, – отзеркалив улыбку, произнёс Тэхён – Напиши мне вечером. Или ночью, как у тебя получится, – он посмотрел на Пака своими невозможными глазами – Я буду ждать.

***

– Мразь! Как же ты заебал! Катись нахер отсюда, что ты тут глаза мозолишь! – тучная мачеха выставила руку вперёд, явно готовясь загибать пальцы – Дома тебя не видно, своим брату и сестре не помогаешь, ничего не делаешь, как приходишь, садишься за ноутбук и не видно не слышно тебя! – Она подлетела к нему, будто скоростной поезд и схватила своей пухлой рукой его подбородок – Мразь, ну что ты наглые свои глаза выпучил! Я тебя кормлю, пою, терплю, в конце концов, и где твоя отдача? ГДЕ ОНА? – переходя на ультразвук, начала она орать. Частички её слюны вылетали из её рта, оседая на лице Чимина, будто прожигая его кожу в этих местах. Меж тем, мачеха замолчала, но всё ещё продолжала сжимать своими пальцами его лицо. – Молчишь, да? – ярость появилась в её мутных глазах – МОЛЧИШЬ, ДА, УРОД? Пощёчина. Единственным плюсом было то, что его лицо теперь было отвёрнуто от неё, но мачеха быстро это исправила, вновь хватая его за волосы, и больно дёрнула, повернув его голову к себе. – МЕЛКИЙ СУЧЁНЫШ! – пощёчина – ДА КТО ТЫ ТАКОЙ ВООБЩЕ, СОПЛЯК?! – ещё одна – Думаешь, отцу расскажешь, и он тебе поверит, да!? – полубезумная улыбка исказила её лицо, всё больше делая её похожей на психически больную – Неееет, нет, нет, нет! – вздёрнув его за шкирку, она влупила ещё раз, и Чимина качнуло вбок. Пак ударился головой об край стола и медленно осел, больше не слыша криков мачехи, ведь всё перекрывал свой собственный пульс, гулко стучавший и отдающий болью во всём мозгу. Зрение помутилось, но когда он смог прийти в себя, мачехи уже не было дома. Поднявшись на ноги, он поплёлся в ванную, умудряясь собрать все косяки на своём пути. Раздевшись, Чимин залез в ванную и медленно выпрямил ноги. Шрамы. Шрамы исполосовали его ноги вдоль и поперёк. Его ноги никогда не были в хорошем состоянии. Он портит их вот уже четыре года подряд. Отточенным движением Пак достал лезвие из-под ванны, ополоснул его водой, и медленно, с нажимом провёл по бедру. Истерика утекала вместе с кровью, и вместо неё появлялось спокойствие. Ещё одна алая полоса от щиколотки до колена. Чимин никогда не хотел убить себя. Вернее сказать – не стремился. Он прекрасно знал, что от этих порезов он не умрёт, и делал это исключительно для того, чтобы успокоиться. Не отставая, следуя прямо за лезвием, побежала струйка крови по внутренней стороне бедра. Каждый порез, казалось, был выходом для всего негативного, что скопилось в его теле. Каждый порез освобождал его от боли, и физической и психологической, от страха, от истерик, от дерьмовых мыслей. Каждый порез давал ему спокойствие, буквально заливавшееся в его организм вместо крови. Теперь по бедру с внешней стороны… Раньше он сидел и плакал, бился в истерике и не мог успокоиться, кусал себя за руки, оставляя синяки от зубов, но этого было недостаточно, и со временем Пак нашёл свой способ успокоиться. Кровь плавно текла по ванне, постепенно добираясь до слива. В детстве он не понимал, почему его так не любят. Почему мачеха каждый раз ругается ни за что, почему отцу плевать, и приходя с работы, он верит своей жене, а не плачущему чаду, которое пытается получить помощь. И тепла. Хотя бы немного родительского тепла. Проводя лезвием по коже, Чимин случайно задел позавчерашний порез, уже покрывшийся корочкой, и тот тоже начал кровоточить. Ему было невдомёк, что новая жена любит только тех детей, которые появились от неё и отца, а другого ребёнка, который вырос не в её утробе, она любить отнюдь не собиралась. Измазав ладонь в крови, Пак поднёс её к свету. Красиво. Но теперь у него есть Тэхён. Маленький, но уже такой взрослый Тэхён. Братишка, который переживает за него, который сам пережил многое, и теперь каждый раз волнуется, прекрасно зная, каким способом успокаивается его хён. Боится, что однажды он не выдержит и разукрасит свои руки, и тогда уже точно успокоится насмерть. Рисуя на кафельной плитке небольшого кровавого слоника, Чимин слегка подул на него, и у слоника потекла слёзка из его маленького глаза. Чимин хочет умереть. Чимин желает почувствовать на своей шее холодные костлявые пальцы. Но при этом, единственное, чего Чимин боится – это смерть. Он слишком трус, чтобы порезать руки вдоль, слишком трус, чтобы занести не только одну ногу над пропастью, а сразу две, слишком трус, чтобы не пойти сразу выблёвывать только что проглоченные таблетки, слишком трус, чтобы не только снять с предохранителя отцовский пистолет, но и выстрелить. Вкус железа приятно чувствуется на языке, когда Пак облизывает собственные пальцы.

***

Время: 00:41 Отправитель: Пак Чимин Получатель: Ким Тэхён Текст сообщения: Всё хорошо. Ложись спать, братишка.