Whore

– Мне нужно ещё! – буквально рычит Чимин, и черты его лица меняются – становятся агрессивными, искажая его до неузнаваемости. Он резко, будто с нечеловеческой силой, нажимает на плечи Тэхёна, опрокидывая того на кровать, забирается сверху и ещё сильнее вдавливает его в кровать – Мне нужно это! Ким не понимает, что так нужно Паку, но чтобы это не было, он готов дать ему это. Чимин видит перед собой прекрасное лицо Тэхёна, чувствует спокойствие и наслаждение, что разлились по телу после их поцелуя, и понимает, что его демоны просят ещё. Губы у Кима пухлые, вечно обветренные, но сейчас намного более алые и сочные от треснувшей корочки. Снова впиваясь в его губы, Пак и не думает останавливается: засасывает внутрь то верхнюю, то нижнюю, всё сильнее прикусывая их, сплетается своим языком с Тэхёновым, и ловит от этого невиданный ранее кайф и лёгкую тяжесть, что греет пах. Ким такой податливый, такой сладкий и дарующий долгожданное спокойствие, и теперь от него невозможно отстраниться. Слегка потираясь задницей о пах младшего, Чимин запускает свои руки под чёрную толстовку, и ненадолго отстраняется от пухлых губ, чтобы стянуть ненужную вещь. Он вновь целует Тэхёна, не замечая, как в глазах того появляется настороженность. Но Пак слишком эгоист. Он ощущает себя пьяным, причём пьяным от переизбытка спокойствия в организме, но он всё так же яростно пытается взять всё больше и больше, упиваясь этой сладостью. Руки опускаются ниже, аккурат на ширинку, пытаясь её расстегнуть, дёргая несчастный замочек вниз. – Нет, хён, не надо… – всё громче и громче просит Тэхён, и чувствует, как стены, которые он так долго возводил, пытаясь спрятать свои воспоминания и самого себя, падают под напором неумолимого Пака, который уже пытается стянуть джинсы – Чиминни, пожалуйста, остановись! – из глаз потихоньку начинают течь слёзы, ведь он готов был дать Чимину всё что угодно, даже свою жизнь, но только не это. Он уже почти не понимает, кто перед ним, его лучший и единственный друг или тень его отца. Пак приходит в себя внезапно, будто на него вылили ушат воды, и первое что он слышит и видит, это лицо заплаканное лицо Тэхёна прямо перед собой, его плач, такой же отчаянный, как плач маленького ребёнка, чуть отстраняясь, он видит свои собственные руки, которые сжимают до побеления запястья Кима у того над головой. Тэхён полностью голый, не считая чёрных боксёров и белых носков с дырками, Тэхён лежит под ним, словно переломанная кукла, и Чимин приходит в ужас, понимая, ЧТО он почти сделал, и с КЕМ. – Боже, Тэхённи, прости пожалуйста, – Пак, не сдерживая слёз, обвивает руками Ким за шею, и ещё больше ненавидит себя, потому что Тэхён вздрагивает от страха – Прости пожалуйста, я совсем не понимаю, что на меня нашло, – быстрый и тихий шепот на ухо – Но мне было так хорошо и спокойно, что я не мог себя контролировать, простипростипрости… Слушая сбивчивое дыхание над своим ухом, искренний и неконтролируемый поток слов, что срывался с языка Чимина, и всхлипывания, изредка перебивавшие монолог, Тэхён понимал, что это его друг, родной хён, который бы намеренно никогда не причинил бы ему вреда, и Ким простил, прекрасно понимая, что за такое обычно не прощают, но это же Чимин, его хён, живой и не такой как остальные, так как же его можно не простить? – Хён, – шепот прекратился, и теперь они были очень близко друг другу, смотрели друг другу в глаза – Всё в порядке, я тебя прощаю и понимаю, – он чуть приподнялся, отпечатывая невесомый поцелуй-прикосновение на губах Пака, почти сразу отстраняясь. Чимин лишь яростно закусил губу, в его глазах снова начала скапливаться влага от понимания, что он не достоин такого братишки, коим является Тэхён.

***

Вонючий и заблёванный клуб радушно принял Чимина. Старые стены, неумело расписанные баллончиком, блестели неоном в темноте, а люди, находящиеся внутри, потные и влажные, разгорячённые, слепо тёрлись о нового посетителя, иногда даже не замечая его присутствия. Пак был в этом отвратительном месте только с одной целью: только ли у Тэхёна можно забирать себе спокойствие, или же подойдут и другие люди? Ким явно не заслуживал нездоровых потребностей Чимина, а сам Чимин не хотел доламывать то, что осталось от младшего. Среди ярких, эпелептично мерцающих софитов, Пак разглядел одинокую, явно перебравшую девчонку. Чёрные, слегка вьющиеся волосы, ладная фигурка, и ярко голубые линзы, мерцающие в темноте. Пробравшись сквозь толпу, он схватил её за руку и прижал к стене: та глядела на него расфокусированным взглядом, улыбалась чему-то невидимому и явно была не против его компании. По крайней мере, в нетрезвом состоянии. Грубо схватив её за подбородок, Пак впился в её губы, почти сразу морщась от вкуса блеска, но не отстраняясь, наоборот, притягивая её ещё ближе, потираясь об её язык своим, смотря на её зажмуренные глаза и чувствуя остатки некачественного алкоголя в её рту. Спокойствие потекло по его венам, но не вызвало практически никакой реакции тела. Кроме того, оно слишком быстро закончилось, а заходить дальше с этой девушкой не было не сил, не желания. Чимин отстранился и подтолкнул её к диванчикам, и та, явно находясь где-то в нирване, плавно осела на пол рядом с ними. Зло цыкнув, и собравшись было покинуть клуб, Пак почувствовал, как его запястье резко сжали, и так же резко толкнули к стене, как он ту самую девушку пару минут назад. На него смотрел парень, чуть выше его самого. Нежно-розовый цвет волос прекрасно дополнял его худое, и будто выточенное скульптором лицо. Разноцветные огоньки гуляли по его телу, причудливо делая его похожим на какую-то сказочную фею. – Мне кажется, я знаю, чего ты хочешь добиться, – приторный голос начал проникать во внутрь тела Чимина – И с такими, как она, ты точно этого не найдёшь, – Пак взглядом проследил за языком, что смочил и без того влажные губы незнакомца. – И чего же я хочу добиться? – нахмурив брови, произнёс Чимин, старательно, но безуспешно выворачивая кисть из чужой ладони, уже придумывая, как заговорить незнакомцу зубы и побыстренькому свалить отсюда. Но вместо ответа он почувствовал чужие губы на своих, которые яростно сминали его, прокусывая недавно зажившие губы до крови, явно наслаждаясь процессом, обводя своим языком его зубы и дёсны, полностью подчиняя себе Пака и не давая ни единой возможности вырваться или ответить. Внезапно полившиеся спокойствие заставило Чимина удивлённо распахнуть глаза и тут же зажмурить их, полностью подчиняясь и наслаждаясь поцелуем, тихонько поскуливая и требуя ещё больше. Если сравнивать спокойствие с водой, то сейчас происходило самое настоящее наводнение, которое погребло под собой Пака, но он не желал всплывать, наслаждаясь ощущениями удушья и невозможности вдохнуть. Чимин не имел ни малейшего понятия, сколько длился их поцелуй, но когда они отстранились друг от друга, Пак понял, что переполнен спокойствием, и ему чертовски нравилось это ощущение, которое почти забылось после нескольких дней, прошедших с момента их поцелуев с Тэхёном. – Как тебя зовут? – восстанавливая дыхание, почти прокричал Чимин на ухо неизвестному, так как громкая музыка не позволяла говорить тише. – Ким Сокджин, – развязно улыбаясь, ответил парень, заправляя выбившиеся розовые пряди себе за ухо – Но для тебя, малыш, я хён – ещё одна сладкая улыбка и мимолётное прикосновение к его волосам – А ты кем будешь, сладкий? – Пак Чимин, хён, – из ниоткуда взявшееся смущение полностью завладело Чимином, и он не знал, что с ним делать, лишь неловко переступая с ноги на ногу. – Хорошо, Чиминни, – ещё одно поглаживание по голове – Я уверен, что мы ещё с тобой увидимся, малыш, – промолвил парень, послал воздушный поцелуй, вогнавший Пака в ступор, и удалился в толпу, плавно покачивая бёдрами. Люди в клубе всё также сходили с ума, а Чимин направлялся домой, ничего не понимающий, но полностью погружённый в спокойствие.