(Не)реальность

- Что же так взволновало тебя, Северус? – осторожно спросил Дамблдор, покосившись на запертую дверь. Снейп едва не задохнулся от возмущения: он привык считать профессора мудрым, заслуживающим доверия магом, а тут вдруг словно видел перед собой непробиваемого идиота, не понимающего очевидных вещей. - Речь о Гарри Поттере, - произнес он, с трудом сдерживая гнев. – Неужели вы считаете, что это нормально?! Дамблдор слегка поежился – ему давно не доводилось видеть профессора зельеваренья в состоянии настоящей, чистой ярости, ничем не прикрытого бешенства; тем не менее, он взял себя в руки и ответил: - А что, по-твоему, не так, Северус? Снейп потрясенно взглянул на Альбуса, не находя слов; казалось, он хватался за воздух. В глубине темных глаз зажглись огни непроходящей ненависти. - Что не так?! – завопил он, и его руки сжались в кулаки до побелевших костяшек. – Вы ослепли или сошли с ума?! Вы не видели, в каком состоянии он прибыл в Хогвартс? В каких-то непонятных тряпках, надетых под мантией, - Северус вспомнил те обноски, которые ему с отвращением приходилось надевать в детстве, и его передернуло, - с синяками на бледном лице… Вы этого совсем не заметили? - Северус, это дети, - напомнил Дамблдор. – Дети в таком возрасте, особенно мальчишки, склонны бегать, играть, познавать мир и даже, не побоюсь этого слова, мутузить друг друга. - Дамблдор! – заорал Снейп в бессильном гневе, весь трясясь от того, что все его аргументы, казалось, отскакивали от его собеседника, как горох от стенки. – Я не первый год работаю с детьми, я декан одного из факультетов, и на мне лежит большая ответственность – соответственно, я приобрел неплохой опыт! Уж поверьте мне, я могу отличить любопытного или задиристого мальчишку от того, которого, судя по всему, неоднократно избивали! Скажите, откуда он вообще приехал? - После гибели родителей мальчик был отдан на воспитание дяде и тете, магглам; те заботились о нем, кормили, одевали, помогли отправиться сюда, и я немного не понимаю, какие у тебя имеются претензии к ним. - Ч-что?.. – одними губами произнес Снейп. В его мозгу тут же всплыли картинки их общения с Лили и то, как ее строгая, чересчур правильная, боящаяся всего, что выходило за узкие рамки ее восприятия сестра поливала ее грязью. «Уродка… Идиотка… Ненавижу…» Эти слова будто эхом отдавались в его голове так, словно были произнесены только что, а не много лет назад – так ярко они запечатлелись в его памяти с самого детства. - Вы… совсем сумасшедший?!.. – ему казалось, что его сердце сейчас сломает ребра и вырвется наружу из грудной клетки – так яростно оно билось. – Они всегда ненавидели Лили, магию… Как вам вообще могла прийти в голову такая идея?! Весь магический мир знает о Гарри с той… самой ночи… - он судорожно сглотнул, пытаясь заглушить боль, такую же резкую, как и в тот самый кошмарный день. – Неужели сложно было найти опекуна из мира магии, из числа своих?! И тут, глядя на директора школы, он понял, что у того кончились аргументы – может, почти, может, совсем, он был не уверен; но он ясно осознавал, что они подходили к концу, и это придало ему уверенности. - Может, вы и не заметили, - продолжал наступать он, - но дети были в шоке. Может, у вас в ушах ваши клятые дольки, но вы не слышали слов юных будущих волшебников?! Ваши имя не просто так звучало отовсюду – имя человека, который, по идее, должен защищать их, должен быть символом безопасности, спокойствия, словно каменная стена… А вы! Вы подорвали к себе все доверие. Гарри Поттер – не игрушка, не мальчик для битья, не тот, с помощью кого можно манипулировать другими магами. Несмотря на всю ту боль, которую мне причинил Джеймс Поттер и его друзья, я понимаю важность этого мальчика для всего мира! И я не могу поверить, что вы на самом деле – столь бессердечная тварь!! Альбус сидел, боясь пошевелиться – в гневе Снейп был страшен. - Все узнают о случившемся, - напирал Северус, не останавливаясь, - и тогда, возможно, вам несдобровать. И знаете что… - он бросил на директора полный презрения взгляд. – Этот мальчик мог бы быть моим сыном, Альбус. И я не позволю вам причинить ему хоть каплю боли, начиная с данного момента. И он открыл дверь заклинанием и вышел, оставив Дамблдора сидеть, словно каменная статуя.

***

Пока Снейп вел свой гневный монолог, гриффиндорцы не теряли времени зря – кто-то нашел для Гарри подходящую по размеру кофту, кто-то – брюки, кто-то – свитер… Не успели они принести ему все это ему на примерку, как вдруг в гостиную факультета пожаловала делегация из хаффлпаффцев, возглавляемая старостой; они, в силу своей мягкости и желания заботиться о своих ближних, были потрясены увиденным больше всех. Вскоре у смущенного Гарри появилась целая кипа чистой и новой одежды; он мог лишь повторять «не стоит», «не нужно» и «спасибо», пораженный таким вниманием к своей персоне и заботой о себе; он видел, что его новые друзья и знакомые делают это из чистых побуждений, без всякий корыстных мыслей, и это изумляло его еще больше. Когда все разошлись по своим спальням, и Гарри примерил несколько вещей, спрашивая у Рона его мнение, многие ученики взяли бумагу, перья – и принялись писать. В тот вечер по маггловским новостям передавали о самом настоящем нашествии сов – птицы всех мастей пересекали небо над городом, заставляя удивленных взрослых поднять головы, а детей – показывать пальцем вверх; все они несли одну и ту же весть, пусть и описанную и переданную по-разному, с помощью разных слов и выражений, но одну на всех: «Мама, папа… Я встретил Гарри Поттера, и он был побит и плохо одет… Я ничего не понимаю, и мне страшно».