(Не)реальность

В Хогвартсе царило небывалое оживление. Вся школа, несмотря на множество различий между преподавателями, детьми и всеми остальными обитателями замка, начала понемногу становиться дружнее, сплоченнее, объединенная одной целью: защитить Гарри Поттера, который, по сути, с детства был оставлен на произвол судьбы. Конечно, находились и те ученики, кто относился к ситуации более холодно и с меньшим энтузиазмом, нежели основная масса; однако они зачастую никогда не отличались набором положительных качеств, поэтому не имели много друзей и не слишком вливались в коллектив, однако таких было подавляющее меньшинство. Благодаря Гарри почти все первокурсники перезнакомились между собой; понемногу завязывались наставнические, приятельские и даже дружеские отношения между старшекурсниками и новичками. Окончательно разрешили все взаимные недопонимания Помона Спраут, декан Пуффендуя, добрая и заботливая женщина, и Минерва МакГонагалл, декан Гриффиндора, женщина с нелегкой судьбой и твердым, будто закаленная сталь, характером, считавшая, что только спартанскими методами воспитания можно было вырастить настоящих львов из тех трясущихся львят, что только-только встали под крыло окрашенного алым факультета. Снейп стал намного лояльнее относиться к студентам и прекратил практику несправедливого снятия баллов с других факультетов; между ним и профессором МакГонагалл даже произошел небольшой разговор по душам, в ходе которого они договорились не вымещать на своих факультетах старые обиды и действовать честно. Даже Филч как будто стал немного помягче – если это вообще было возможно с его характером; по крайней мере, он перестал просить вернуть в Хогвартс телесные наказания вроде порки и подвешивания учеников за большие пальцы, и даже его кошка, миссис Норрис, как будто появлялась там, где творилось что-то не соответствующее правилам замка, немного позже, чем обычно. Осознанно или неосознанно, но магический мир признавал свои ошибки – и готов был исправлять их. Дамблдор практически перестал выходить из своего кабинета, и его ставшая уже привычной речь за кафедрой огромного зала, где собирались все факультеты, больше почти не звучала во время этих встреч; когда же он все же выходил, чтобы сообщить те или иные новости, ученики смотрели на него молча и не аплодировали после его речи. Гарри не понимал, почему к директору школы так сильно поменялось отношение после его прибытия, и однажды, оставшись с Северусом наедине, задал ему этот вопрос. - Понимаешь ли, Гарри… – ответил профессор, тихо вздохнув. –Избранным быть тяжело; однако еще тяжелее нести на себе ношу ненужности и отчаяния, будучи ребенком. Когда ты взрослый, ты уже как-то привыкаешь к разным событиям, хорошим и плохим, и по-своему уже готов выдержать разные удары и принять разные подарки судьбы. А детство должно быть наполнено радостью, теплом, заботой, лучами солнца и объятиями тех, кто тебя любит. Синяки на детском теле могут появиться лишь потому, что любопытство понесло тебя в свои дали, или когда ты играешь с друзьями, и твои ноги оказались быстрее мыслей. Единственный удар, который может ощущать детское тело – это ладонь друга на спине в знак поддержки и одобрения. Конечно, есть дети, пережившие большие неприятности, непонимание и боль, чем ты, Гарри, – у всех разная судьба. Однако директор должен был оберегать тебя – он давал обещание! – Северус немного, но все же повысил голос, хоть и старался сдерживаться, так как данная тема причиняла ему острую боль, и в голове вновь и вновь вставали ужасные картины, яркие и безжалостные. – Тебе должны были найти магического опекуна; ты должен был жить в уюте и заботе, а не так, как… Как ты жил у этих клятых магглов. - Профессор Снейп, – Гарри сжал его руку. – Вам больно? Северус посмотрел в ярко-зеленые глаза парнишки и как будто вновь увидел в нем себя; наполненное болью и страхом детство промелькнуло в его голове, подобно плохому маггловскому фильму, который поставили на очень быструю перемотку, и его сердце вновь сжали невидимые тиски. - Да, Гарри, мне больно, - ответил он, решив не скрывать и без того очевидную правду. – Я тоже много пережил в своем детстве, и я хочу, чтобы ты, сын той, которую… – он запнулся, понимая, что лучше пока не говорить мальчику о своей безразмерной, всепоглощающей, болезненной любви к его матери. – Которую любили и уважали многие, сын Лили… просто был счастлив и мог познать радость жизни, заботу окружающих, любовь друзей, даже невзирая на то, что на тебя взвалена, возможно, непосильная ноша – победить Темного Лорда. Теперь ты понимаешь? - Да. – Гарри кивнул. – И что теперь? Неужели директору в самом деле придется покинуть пост? - Новости в магическом мире распространяются не медленнее, чем в обычном, и я слышал, что в нашем мире происходят волнения. Что именно будет, я не знаю; но лично я поддерживаю тех, кто считает, что Дамблдор должен понести заслуженное наказание за то, что бросил тебя на произвол судьбы. Гарри понимающе кивнул, и вдруг в дверь постучали, и крошечный профессор Флитвик показался в дверном проеме. - Гарри Поттер, - позвал он. – Мадам Помфри вновь ждет вас на осмотр в больничном крыле!

***

Рон и Гермиона, а также Драко, с которым Гарри теперь тоже связывали приятельские отношения, направились вместе с ним в больничное крыло. Поппи Помфри, приятная, милая женщина, одно присутствие которой в комнате как будто вносило в нее тепло и уют, а также весьма сведущая в целительной магии, вновь осмотрела избранного и заявила: - Ну что ж, Гарри, - все налаживается, не так ли? - Вы сейчас о моем состоянии или о происходящем в школе, мадам? – улыбнулся мальчик. - Обо всем сразу. – Целительница улыбалась, однако ее взгляд все же был серьезен. – Совсем скоро ты достигнешь той формы, в которой должен был бы находиться в свои-то одиннадцать с лишним лет. Кстати, все еще настаиваю на том, чтобы ты ел побольше зелени и мяса, чтобы получать столь необходимые тебе витамины и минералы. - Я очень стараюсь, честно, - Гарри улыбнулся в ответ. – Я жду не дождусь, когда все будет просто замечательно, чтобы увидеть улыбку на вашем лице и чтобы вы сказали мне что-либо вроде «Молодец, Поттер, полностью здоров!». - Не хочешь ходить к больничное крыло? – мягко улыбнулась мадам Помфри. - Только ради приятного диалога и вы сами знаете, чего. – Гарри подмигнул. - Хитрец. – Мадам Помфри достала что-то из шкафчика. – Что ж, вот, держи. Твой любимый лечебный шоколад. Приняв плитку, Гарри попросил, слегка склонив голову набок: - Я пришел с друзьями, мадам; можно мне получить пару плиточек и для них? - Ну что с тобой поделать? Возьми, - целительница протянула ему еще три плитки, и теперь ее выражение лица изменилось: оно было серьезным, но в глазах так и блистала улыбка. – Приходи через пару недель на плановый осмотр, и в любое другое время, потому что я всегда рада тебя видеть. Гарри поблагодарил ее и, радостный, вышел к друзьям, поделился с ними полученным шоколадом, и они вместе направились в противоположное крыло замка. Вечно голодный Рон сразу развернул шоколад и начал его грызть, в то время как Малфой, который уже стал легче воспринимать выходки рыжего и учился легче относиться к окружающим, принимая факт того, что все люди разные, сказал: - Я все-таки не привык есть на ходу. - Отдай мне, - незамедлительно откликнулся Рон. - Еще чего. – Драко ухмыльнулся и спрятал шоколад в карман мантии. Рон посмотрел вперед и вдруг застыл на месте. - Что такое? – спросила Гермиона, тоже резко остановившись. - Вон… там. – Рон указал вперед. Там, куда он показывал, стояло трое человек: легко узнаваемый профессор Снейп, а также полноватая, округлая женщина с рыжими волосами и среднего роста подтянутая блондинка с идеальной осанкой, в дорогой одежде. - Мерлин… Моя мать разговаривает с профессором Снейпом… Меня уволят!! – Рон готов был плакать. - Во-первых, не уволят, а исключат, - начала Гермиона. - А во-вторых, она там не одна, а с моей мамой, и они явно прибыли вместе, - подхватил Малфой. – Но я в себе уверен, меня-то точно не исключат, так что пойду спрошу, что это значит. - Я бы не стал так рисковать… - выдохнул Рон, но Драко уже твердым шагом направился к взрослым – и гриффиндорцу ничего не оставалось, кроме как проявить восхваляемую факультетом храбрость и последовать за ним. - Простите, профессор Снейп, - обратился Малфой к декану, подойдя поближе. – Что-то случилось? - Драко… - Нарцисса улыбнулась, приобняв его; наедине с ним она затискала бы его и зацеловала в щеки, а при других не хотела подрывать его авторитет среди однокурсников. - Мам… - почти неслышно прошептал Рон, тоже подойдя к Молли. – Что-то не так? - Все хорошо, Рональд, - ответила Молли, наклонив голову. – Иди на уроки, если они у тебя есть, - все хорошо. А мы приехали повидаться с директором.