Область применения

      Питер, все еще отходящий от приступа гнева, развернулся к Штейну и помог разорвать путы.       — Развели, блять, цирк. Хреновы идиоты. Чтоб вас всех в дурку закатали, педики сраные, — бубнил он себе под нос. Никак не ожидая увидеть здесь Тони, Питер был просто не готов к такому резкому всплеску накопившихся эмоций. Он перестарался и, честно говоря, надеялся, что все-таки сдержал свою силу и не сломал Тони что-нибудь. Хотя хотел. Очень хотел.       Сейчас, когда план был в самом разгаре, он не мог позволить тому перечеркнуть все только из-за... из-за чего?       Питер задумался на секунду, что могло заставить Тони так поступить. Он же не поверил в его предательство? Правда же, он не такой идиот, чтобы повестись на это? Может он приревновал?       Питер боялся самого худшего, потому что именно оно читалось на лице Тони, когда тот целился в Штейна. Он был готов покончить с собой следом за Обадаей. Казалось, что он отрешился от жизни и готов был с честью отбыть.       На самом деле, вся ситуация с самого начала была патовой. Тони понимал это, как и Питер. Он не хотел подставлять парня, но в начале разговора был нервным, явно не рассчитывая на собственную смерть. Сейчас же Питер действительно переживал из-за худшего.       — Как ты? — тихо поинтересовался он у молчавшего все это время Обадаи. Тот моргнул и, кажется, вернулся в себя. Его эта ситуация потрясла не меньше. Кажется, он еще никогда не ощущал себя настолько близко к смерти.       — Сложно, — честно признался он.       — Что намерен делать?       — Проконтролировать, чтобы он утонул в ближайшей канаве.       — Испугался? — вскинул бровь Питер. Он уже имел достаточно давления на самолюбие Штейна, чтобы уметь такими мелкими выходками манипулировать им.       — Я... — видно было, как гордость в этом человеке сражается с чувством самосохранения. И Питер не готов был позволить второму победить, — немного не ожидал от него.       — Совсем с катушек слетел. Но ты снова его победил, — улыбнулся Питер и похлопал Обадаю по плечу.       Тот улыбнулся в ответ и принял протянутую руку, чтобы встать.       — А ты сильный.       — Ерунда, — отмахнулся Питер, — это все адреналин. Завтра все тело болеть будет. Да и на руках следы останутся, — он потер свои кулаки, которые были обагрены кровью... не его кровью. Питер очень надеялся на то, что не нанес Тони серьезных повреждений, но иначе поступить было нельзя. Штейн должен верить Питеру, должен считать его своим соратником до конца.       — Купим тебе перчатки, — прихватил его за локоть Обадая. Они вместе покинули склад и вернулись к машине. С минуты на минуту сюда должны были подъехать охранники. — Ты очень хорошо сработал, Питер. Ты спас мне жизнь. Я должен отблагодарить тебя.       — О, ты ничего мне не должен, Оби. В конце концов, мы оба попали в эту ситуацию.       — Нет-нет, Питер. Так дела не делаются, — он помотал головой. — Я известен не только тем, что хороню врагов, но и тем, что оберегаю союзников. Я очень мало что могу сделать для того, кто спас мне жизнь, но, если я могу...       Питер тяжело вздохнул. Самая опасная часть была пройдена, осталось только грамотно распорядиться последствиями.       А еще он надеялся, что до Старка дошло его послание про "залечь". Он намеревался в ближайшем времени оставить в их тайном туннеле послание с контактами и извинениями.              Внезапно родившийся огонь в глазах юноши пугал и одновременно манил Обадаю. Питер словно спал все это время, был тихим и покорным. Сейчас, после этой небольшой встряски, он будто почувствовал вкус к жизни, стал увереннее в себе и в бизнесе. Он ловко орудовал делами, порою проворачивая сделки быстрее, чем Обадая узнавал о них. И нет, Штейн был не против, ведь они приносили доход и имя. Питер уже зарекомендовал себя, так что он ему всецело доверял. Доверял настолько, что готов был решиться на очень ответственный шаг.       В отличие от Питера, на него инцидент повлиял скорее пагубно. Штейн задумался о том, что не бессмертен, и что конец его может оказаться ближе, чем он бы хотел. Стоило задуматься о своем наследии и об имени, которое будет жить, когда он уйдет.       У Обадаи не было наследников. Были доверенные лица, любовницы, очень дальние родственники, но не было ни одного внебрачного и, тем более, законного ребенка. И размышляя над тем, кому бы он мог оставить компанию, Штейн, не веря себе, всерьез задумывался о том, чтобы отписать ее Питеру.       За столько лет его игр, Штейн впервые встретил человека, который смог без лизоблюдства, чистыми глазами взглянуть на него и его бизнес. Но, что самое важное, одобрить его методы и продолжить их.       Обадая сильно удивился, когда Питер попросил у него все ключи наблюдения за Старком. Он отдал их не глядя, попросил только закончить с психом, когда наиграется. Это было в характере молодого Обадаи. Такого наследника и хотел бы себе он. Преданность, сонаправленность взглядов, незаурядный ум и, не в последнюю очередь, инцидент сыграли свое дело, заставив постаревшие уставшие мозги сделать свой выбор.       Он думал преподнести этот подарок ему на совершеннолетие, но до него было еще так далеко, так что Штейн решил не откладывать дело в долгий ящик и вызвал к себе нотариуса.              Питер нервно смял старый кнопочный телефон и выкинул его остатки в мусорку. Теперь стало понятно, почему Старк так и не позвонил ему. Этот козел лежал в каком-то задрипанном наркопритоне и явно ловил уже не первый глюк.       Контора Обадаи работала исправно. Если у ребят попросить, то в течение суток они могли сказать о точном местонахождении цели. Чем Питер и воспользовался.       Стрельнув адресок, он с ненавистью зыркнул на того, кто спросил у него про "уборку" и отбыл по месту назначения.       Водитель помог доволочь несопротивляющееся тело до машины, выволочь его в каком-то загородном домике и дружелюбно оставив телефончик той самой "уборки", свинтил от греха подальше. Питер же, раздав ценные указания и попросив не беспокоить его ближайшие сутки, отключился от всемирной сети и полностью погрузился в здесь и сейчас.       Теперь ему не нужно было строить из себя неженку, он наскоро раздел Тони, вымыл, переодел в чистую одежду и уложил в свою кровать. Это был загородный дом, принадлежащий его семье, но его посещали в основном осенью, так что сейчас он мог не переживать за то, что кто-то их побеспокоит.       Тони все не приходил в себя, что было нормой по заверениям анонимного врача, но все равно немало смущало Питера.       За все время, что они не виделись, Тони сильно похудел. Его мышцы ослабли, мощные руки стали куда тоньше. За эту пару недель его ухоженный вид снова вернулся к привычному первозданному беспорядку, что заставило Питера немного расстроиться. Синяки от побоев уже сошли, на смене были смертельная бледность лица и исколотые вены. Кажется он принял избиение от Питера слишком близко к сердцу. В свое оправдание, Питер заметил отсутствие сломанного носа, шрамов на лице и руках, опухолей или тяжелого дыхания из-за сломанных костей.       Тяжело вздохнув, он облокотился на край кровати и взглянул в расслабленное лицо с залегшей морщинкой на лбу. Питер сильно вспылил в тот раз. Позже, пытаясь разобрать инцидент вместе с тетей, он понял, что просто был очень зол. Все это время, по словам Мэй, он прятал свои истинные эмоции и желание накричать на того, кто так подло поступил с его чувствами. Сейчас на него просто накатило, он выплеснул всю свою злобу и теперь был искренен. Это оправдывало его ровно на столько же, насколько поступок Тони оправдывался его тяжелым прошлым с Обадаей. В первую очередь стоило поговорить. Но у них же все через задницу, да?       Теперь, когда Питер был спокоен, а Тони в полной безопасности, Старк решил закинуться наркотой и сбежать от разговора, который назрел задолго до рождественского подарка. По личным подсчетам Питера, момент настал, когда Тони передал ему ключи.       Все намеки до этого, все нелепые ситуации после наблюдались ими одинаково, просто никто не решался сделать первый шаг. Питер, потому что боялся. Тони, вероятно, по той же причине.       "Хватит, — думал про себя Питер, — отбоялся уже".       После встречи его знатно так полоскало еще полвечера. Он даже спать ушел к себе, чтобы проораться и проблеваться как следует. Он ведь представил себе, что будет, если Тони действительно не станет. Он не просто уйдет, бросив его одного, а умрет.       Назвать это чистым чувством язык не поворачивался — зависимость чистой воды. Причем, сочная, подростковая, со всеми вытекающими. Осознание этого пришло в тот момент, когда Питер заметил за собой детскую, такую непосредственную эмоцию — хочу этого человека себе. Со всеми его заскоками, загонами, недостатками.       "Хочу сделать его счастливым, свободным. Хочу дать ему все, что он заслуживает".       А вместе с тем пах частенько отзывался жаркой волной, когда он представлял тот взгляд "убийца паучьего чутья", как называл его про себя Питер. Это животный инстинкт: оторопел от самца, тянешься лечь под него, но Питер был, вроде как, и не против. Что в этом такого, если хочется?       Самое интересное, что он ничего не ожидал от Тони. Хотел? — Да. Представлял? — Безусловно. Ожидал? — Нет. Тони нравился ему самим собой, фактом своего существования, наличием рядом. Даже этот чертов побег был так в его характере, вывел Паркера на такие эмоции и действия, на какие никто другой даже помыслить не мог. Возможно, Питер слегка идеализировал его. Возможно, разочаровался бы при более близком общении, но это все потом. Сейчас-то его все устраивало. Так какого черта он должен был себе в чем-то отказывать?       За размышлениями Питер не заметил, как Тони открыл глаза. Глядя слепо и неверяще, он усмехнулся и тихо проблеял:       — Опять ты.       — А? — вскинул голову тот.       — Я же просил, перестань приходить ко мне, — отвернулся он к окну, кутаясь сильнее в одеяло. Питер понял, что был принят за галлюцинацию.       — Тони, я — настоящий.       — Ага, щас! Ты настоящий ненавидишь меня. — Он помолчал немного, а потом тихо добавил:       — Я не в праве тебя осуждать, но из-за тебя настоящего у меня жизнь кончилась.       — Что? Почему?       — А то ты не знаешь! — зло рыкнул Тони, обернувшись обратно. — К Штейну теперь не подобраться, себя не освободить. Тайна Железного Человека раскрыта, выйду на улицу, и скоро каждая подзаборная шавка будет знать, где я живу. Да еще и ты... — стушевался он к концу.       — Я?       — Заткнись, — снова отвернулся он.       — Нет уж, говори! Ты мужик или нет?       — Да задрал ты уже с этими разводами на слабо! — в сердцах прикрикнул на него Тони. — Знаешь же, что за душу взял. На черта мучаешь? Будто того, что предпочел его мне, было мало.       Глаза Питера полезли на лоб. Он все-таки поверил...       — Знаю, что ничего не могу тебе дать. Знаю, что не смогу тебя от него защитить. Все понимаю, но мог хотя бы не его? — глаза наполнились слезами, которые скрывать уже просто не было сил. — Хотя кого я обманываю. Разницы все равно не было бы, кого бы ты ни предпочел.       — Тони, ты сейчас не в адекватном состоянии...       — Закрой пасть, Паркер! — перебил его тот. — Я, может быть, впервые в своей жизни дошел до нормального изъяснения своих чувств. Будь добр — выслушай. Или проваливай нахрен, с пустотой поговорю.       Питер вскинул брови. А потом припомнил, что под веществами у мужчины проще идет мысленный процесс. Внешне это выглядело как побег от реальности, но, если знать подноготную... Тони не сдался, он нашел рациональный для себя выход во всем разобраться и продолжить жить дальше. Такой силы духа, особенно после принятого решения покончить с собой, Питер не видел никогда в жизни. Да, наверное, и не увидит.       — Ты невероятен, — не сдержал он чувств, — ты даже не представляешь, какой ты охренительный, — и кинулся обнимать того, несмотря на слабые попытки отвязаться.       — Вот. Именно вот этим ты меня и купил, Паркер. Этими своими соплями про "крутой", "умный", "добрый", "сильный", — на последнем он все-таки не сдержался и тихо заплакал, — и прочее-прочее.       Его прорвало на молчаливые рыдания, без прикрас описывающих внутренние переживания. Он выпутался из одеяла и, наплевав на все, обнял парня в ответ, заливая чужое плечо тихими горькими слезами.       — Тише, Тони, тише. Все хорошо. Я не ненавижу тебя, — он ласково гладил его по спине, пока тот сотрясался от тихих всхлипов.       — Тогда зачем избил? — тихо шмыгнул Тони.       — Накипело, — пожал плечами Питер.       Тот отстранился и с хмурым непониманием уставился в чужое лицо.       — Ты вообще представляешь, что заставил меня пережить? — Питер отодвинулся чуть дальше, полностью разрывая объятье. В его голосе начало сквозить раздражение.       Тони глупо сморгнул, явно не представляя.       — Мы так хорошо общались. Я думал, что у нас все замечательно. Во всяком случае, я не видел от тебя ничего, что могло бы этому противоречить. А потом, в один прекрасный день, ты просто исчез, оставив после себя только записку с пометкой: "не ищи меня".       Тот опустил взгляд, пытаясь припомнить, как все было.       — А теперь представь себя на моем месте. Что бы ты подумал?       До него наконец-то дошло. Он с ужасом уставился в лицо Питера.       — Ага, я о том же. Я думал, что накосячил где-то, прокололся. Места себе не находил, ты даже не дал мне шанса извиниться за что бы то ни было. А когда понял, что это из-за Штейна, пошел разнюхивать. — Развел руками он. — Ты же мне ничего не объяснил.       — Что я должен был тебе объяснять?       — Что, например, переживаешь за мою сохранность. Ты мог не сваливать на другой конец континента, а просто написать мне, а лучше позвонить и поговорить.       — Я уже рассказал об этом однажды, — отвернулся Тони, с бессильной злобой глядя в окно.       — Послушай, — вздохнул Питер, — как бы ужасно это сейчас не прозвучало, я — не Пеппер, Тони. У меня есть связи, есть возможности, есть сила, в конце концов.       — Она тоже так говорила, — буркнул в ответ тот.       Питер еще раз тяжело вздохнул. Ну как ребенок, вот честное слово. Он даже усмехнулся, представив себе, как миссис Старк мучалась с ним в далеком детстве.       — Как вариант, ты мог попросить меня не лезть в это дело. И, если бы ты объяснил, как это важно для тебя, я бы послушал.       — Мне тяжело разговаривать о таких личных вещах с посторонними, — Тони перевел взгляд на Питера и ужаснулся. Тот весь побледнел и стал выглядеть таким несчастным:       — Я думал... я... — начал заикаться он, — мы... не посторонние.       Питер подскочил и начал носиться по комнате, тараторя невпопад:       — Да, я... прости, напридумывал себе... всякого. Ты ведь ясно дал понять, что не хочешь видеть меня в своей жизни! А я такой... такой настырный, пошел раскапывать, в чем дело. Я... прости, я полез не в свое дело. Я просто не смог отказаться от того, что было... у нас, просто я...       Тони подскочил с кровати, чуть не рухнул, запутавшись в одеяле, и кинулся обнимать Питера, чтобы тот наконец-то заткнулся, пока не накрутил себя еще больше. Пришла его очередь успокаивать ребенка, и Тони усмехнулся судьбе-злодейке, которая заставила его влюбиться в свою точную копию.       — Ты в курсе, что это попахивает нарциссизмом? — пошутил он вслух.       От такого заявления Питер опешил, заткнувшись на мгновение и попытавшись переварить информацию.       — Тогда, — всхлипнул он, — стоит считать, что нам повезло?       — Нам, — неуверенно повторил Тони. — Ты уверен?       "Ты еще сомневаешься?" — хотел фыркнуть тот, но вместо этого запустил руку в слегка влажные волосы и наклонился для поцелуя.       Это было долгожданно, странно и немного пугающе. Как наконец-то оказаться по ту сторону высоких ворот Диснейленда. Кругом все яркое, светящееся, интересное, и везде теперь можно, но глаза разбегаются от перспектив.       Тони не сразу, но все же ответил на поцелуй, прижав Питера ближе, обнимая его за талию, слабыми от сна пальцами пробегаясь вдоль позвоночника.       Они нежно, почти лениво облизывали друг друга, сталкиваясь зубами, играясь кончиком языка, без напора, наоборот, стараясь разжечь страсть с другой стороны. Эта взаимодополняющая игра, постоянное чередование ролей заставило их улыбнуться почти синхронно.       — Это самый лучший приход, который я когда-либо ловил, — прокомментировал Тони.       — Еще одна такая шутка, и ты навсегда забудешь, как чувствуется оргазм в реальности, — нахально улыбнулся в ответ Питер.       — К твоему сожалению, пацан, пенис не обязателен, чтобы достичь оргазма.       Глаза Питера удивленно распахнулись. Он, не сдержав любопытства, опустил взгляд на пах Старка.       — Ты... типа андрогин? — предположил он первое, что пришло в голову.       Тони искренне засмеялся:       — Тебе столькому еще учиться, шкет.       Питер действительно заинтересовался в перспективах и сделал пометку на будущее. Он хотел втянуть Тони в новый поцелуй, но тот не позволил, слегка отстранился и грустно уточнил:       — А как же Штейн?       Питер вскинул бровь и посмотрел на Тони.       — Больше не переживай о нем, — помотал головой он, — Штейн — моя забота. Еще пара месяцев и я окончательно разберусь с ним и всем его бизнесом.       — И откуда ты такой на мою голову? — усмехнулся Тони. — А тебе ведь даже восемнадцати нет.       — Вспомни себя в моем возрасте, — фыркнув, закатил глаза Питер.       — А я и так застрял где-то в тех годах, — тот притянул его ближе и уткнулся подбородком в сгиб шеи. Вдохнув запах чистого тела, легкой нотки пота и необычного запаха качественной одежды, Тони впервые задумался о том, что ему ничего не нужно делать. Сейчас он может немного расслабиться и сделать то, что хочет.       — Сколько времени у нас есть? — тихо уточнил он, прикрыв глаза от удовольствия.       — Все время мира, — пафосно заметил Питер и усмехнулся, втягивая Тони в новый поцелуй.       Они переместились на кровать, завалившись на нее с ногами. Питер подмял Тони под себя и, выгнувшись дугой, взглянул в карие глаза.       — Неужели я наконец-то тебя дождался?       Тони удивился одним взглядом.       — Хотел тебя с того самого раза, когда ты применил "убийцу паучьего чутья".       — Это ужасное название, — закатил глаза Тони.       — Зато передает суть, — улыбнулся в ответ Питер.       — А я думал, раньше, — поигрывая с пуговицами брендовой рубашки, отозвался тот.       — Раньше я не акцентировал свое внимание на сексуальном подтексте, — честно признался Питер. — Я принял его позже. Хотя, ощутил саму возможность только после вручения ключей.       — Да я ж светил своими намерениями с первой встречи, — недовольно отозвался Тони, расстегивая наконец-то надоевший предмет гардероба и обнажая чистую молочную кожу. — Хотел трахаться, сказал бы сразу.       — Я сказал "принял", а не "понял". А это большая разница, — сумничал тот, поднялся на колени и одним рывком стянул с Тони кофту. — И зачем, спрашивается, одевал? — прикусив губу, риторически поинтересовался он. Светлая рука коснулась смуглой кожи груди. Мышцы под пальцами приятно пружинили.       — Предвкушение — часть удовольствия, — философски ответил Тони, наблюдая за действиями подростка.       — Больно было? — взглянул он в глаза тому, пока рука бессознательно продолжила гладить подтянутый торс.       — Не так больно, как внутри, — честно ответил тот. — Но так даже лучше. Проще пережил, отвлекаясь на физику.       — Я тебе ничего не сломал? — с грустью уточнил Питер.       — Нет, — улыбнувшись, Тони помотал головой и, простонав, выгнулся. Питер захватил сосок и потянул его на себя, выкручивая.       — Никогда больше не смей сбегать без предупреждения, а то и не так отделаю! — с напускной злобой процедил Питер, усиливая захват.       — Хорошо, — сквозь сжатые зубы прошипел он и с облегчением выдохнул, когда рука отпустила его. Взгляды пересеклись, сердце сбилось с ритма и зачастило, вызывая отдышку. — Говоришь "убийца" понравился? — хищно оскалился Старк. Он окинул быстрым взглядом комнату и вернул глаза к Питеру, заглянув, кажется, в самую душу.       Тому и так было тяжело держать себя в руках, а после такого он вообще забыл, как дышать. Острое ощущение опасности кольнуло в голове и отдалось в теле выбросом адреналина. Он ощутил сильную руку у себя на шее. Питер был в разы сильнее Тони, но сопротивляться не смел, позволил уложить себя на кровать, завести руки за голову и зафиксировать их у изголовья рубашкой.       "Нужно будет придумать что-нибудь прочнее", — снова сделал пометочку Питер, на секунду отвлекаясь от манипуляций Тони. Из-за этого он не заметил, как тот успел переместиться в область паха и в два движения снять с него брюки с бельем.       — Так быстро? — вскинул бровь Питер, подавившись словами под чужим взглядом.       — Мне потерпеть до твоего совершеннолетия? — вскинул бровь Тони. Он пересел удобнее, устроившись на коленях Питера, и запустил руку под резинку домашних штанов:       — Да без вопросов, сопляк, ограничусь зрелищем, — облизнулся он и стал поглаживать себя.       Вид обнаженного до пояса мужчины, беззастенчиво ласкающего себя, сбивал последние рациональные мысли. Вялый член начал реагировать, заставив Питера закусить губу и тихо заскулить. Тони расположился удобнее, чуть прогнувшись в спине, и запустил руку еще глубже. Питер не знал наверняка, но, кажется, тот начал поигрывать со своими яичками, попеременно то наминая их, то оттягивая.       — Я тоже хочу, — тихо позвал Питер. Тот улыбнулся в ответ, выпустил руку из штанов, и нагнулся над Питером, приникая с поцелуем. Пока жадные языки ласкались между собой, Тони начал медленно потираться своим стояком о парня, улыбаясь случайно сорванным стонам. Мягкая ткань штанов притупляла ощущение чужих жара и формы, да и к тому же не могла удовлетворить потребностей подростка.       — Пожалуйста, — заскулил Питер ему в губы. — Хочу тебя.       — Или так, или смотреть, — издевался мужчина, — выбирай.       — А руки использовать можно? — сразу встрепенулся тот.       Тони засмеялся и покачал головой.       — Ты решил меня с ума свести? — надулся Питер.       В ответ лишь пожимание плечами и новый сладкий поцелуй.       — А рот не считается? — из последних сил изворачивался Питер. Затуманенный взгляд наткнулся на точно такой же, вожделеющий, напротив.       — Хочешь, чтобы я и его заткнул? — с хитринкой уточнил Старк.       Как только Питер представил, чем именно тот может его заткнуть, по позвоночнику пробежала стая мурашек, собравшись огненным узлом в уже отчетливом стояке. Закусив губу, Питер бессознательно кивнул. У Тони от этого жеста и немого желания Питера у самого бабочки в животе вспорхнули. Он без церемоний пересел повыше, приспустил штаны и провел пару раз рукой вдоль ствола.       — Уверен?       Тот лишь молча потянулся и прихватил губами кожу рядом с уздечкой.       Ощущение чужих губ на своей плоти дало сладким разрядом по нервам. Тони протяжно вздохнул и помог Питеру, направив свой член в его рот. Губы сразу же обхватили ствол тугим кольцом и плавно впустили в себя на половину длины.       Сосать из такого положения было неудобно, так что мужчина стянул мешающие штаны, перебрался повыше, располагаясь фактически над запрокинутой головой Питера, поправил подушку и начал плавные движения.       Питер сосал самозабвенно. Ласкал языком, втягивал щеки, брал так глубоко, как позволяло положение. Бросая редкие взгляды наверх, он стонал в голос от того, каким горячим и распаленным выглядел Тони. Казалось, что мужчина сдерживается из последних сил, чтобы не начать вбиваться в глотку. От этого зрелища собственный член изнывал, требуя внимания, пачкая плоский живот смазкой.       — А у тебя очень сладкий ротик, — оскалился Тони, но тут же его глаза распахнулись от ужаса. Он вышел из Питера и отпрянул от его лица. Пытаясь отдышаться, кинулся к его рукам. Почти разорвав узел на рубашке, с тихим, — блять-блять-блять, — он прижал Питера к себе и выпутав одеяло из-под обоих, закутал их в кокон и застыл.       Сердце ухало в висках. Это был единственный и самый громкий звук на всю огромную комнату.       Питер, немного ошарашенный такой резкой сменой настроения, несколько раз сморгнул. Непроизвольно потерся стояком о бедро Тони, одновременно намекая на продолжение и пытаясь устроиться поудобнее. Он уже понял из-за чего случился такой порыв, но говорить об этом не очень хотел, хотя и понимал, что надо.       — Мне пришлось научиться этому из-за Штейна, — честно ответил он куда-то в плечо мужчины, — но мы зашли не так уж и далеко.       Питер говорил так убедительно, как только мог. В конце концов, он умел уговаривать, подбирать нужные слова и улыбки. Прирожденный шпион.       — Все это время, — тихо убаюкивал своими словами он, — я закрывал глаза и представлял тебя. И знаешь, что?       Дождавшись вопросительного "м-м-м" себе в макушку, он продолжил:       — Вы совершенно непохожи. Ты намного лучше. И речь не только про сейчас. Ты будто чувствуешь меня, мое настроение и мои желания. И, — он снова неловко потерся стояком о Тони, — если у тебя осталась хоть капелька этого желания, я был бы не прочь продолжить. Хотя настаивать и не буду.       — Неужели тебе не противно... со мной... после всего, что ты пережил?       На самом деле Старк жестко лицемерил сейчас. Он в детстве херню и похуже перенес. Но, это же Питер. Этот пацан создан для роскоши, наслаждения и романтики, а не вот этого вот всего...       Но тот лишь пожал плечами.       — Твои глаза были глазами ходячего трупа. — Продолжил настаивать Тони. — Я думал, он насиловал тебя все это время. И я не хочу напоминать тебе о том, что неприятно для тебя, — он старался обнимать его нежно, оберегающе, без намека на секс.       — Об этом я и говорю, — усмехнулся Питер. — Ты чувствуешь меня. — Он потянулся выше и чмокнул его в уголок губ, — с тобой я живой. Не отнимай у меня эту радость.       Тони долго смотрел в чужие глаза, пытаясь найти там ответы на все свои сомнения и, кажется, обретя, что искал, он наклонился ближе и нежно поцеловал Питера в ответ так, что от щемящей сердце тоски на глаза навернулись слезы.       — Я так запал на тебя, — честно признался он, стискивая объятья сильнее, — я чертов наркоман. Я не хочу отказываться от тебя. Но это не та любовь, которую ты заслуживаешь, Паркер.       — Возможно, — пожал плечами тот, и улыбнулся в ответ, — но эта та любовь, которую я хочу. И хорошо, что мы оба это понимаем. — Он выбрался из теплых объятий, скинув одеяло, оседлал бедра мужчины и проникновенным, полным холодного превосходства, взглядом посмотрел на Тони:       — Трахни меня, Старк. Сделай это так, как только ты сможешь.       Слова подействовали на него, словно заклинание. Медленно, словно во сне, мужчина переплел пальцы с любовником и заставил его наклониться ближе, втягивая в бесконечно долгий поцелуй. Хотелось стереть ужасный осадок Штейна, который проник даже в их близость. И Тони делал все от него зависящее.       Освободив руки, он обвил ими талию Питера, заставляя того теснее прижиматься к себе, болезненно упираясь стояком. Тони чувствовал его, чувствовал тепло и пульсацию, чувствовал все неудовлетворенное желание, что скопилось внутри, и обещал себе, что этот оргазм станет лучшим в жизни Питера.       Переместив руки на поджарые ягодицы, он со всего размаха шлепнул по ним, а услышав удивленный стон в свои губы, вцепился в плоть сильными пальцами, разводя половинки в стороны, раскрывая Питера миру. Играясь с ложбинкой, мужчина то и дело проводил вдоль сжатого колечка мышц, продавливая его подушечками. Питер тихо постанывал, кусая чужие губы, опасаясь смотреть в глаза. Он не хотел спровоцировать новый приступ шизо-ревности, но, бог видит, как же ему не хватало этой близости! Ему хотелось Тони всего, целиком: его взгляда, его прикосновений, его горячего рта, сильных рук, тяжелого члена, желательно у себя внутри.       Питер, как мог, оттягивал этот момент со Штейном. И боги вознаградили его за настойчивость. Первым у него все-таки будет Тони. Не то, чтобы Питер как-то по-особенному относился к своей девственности, но этот пунктик явно имелся за Старком в отношении парня.       — Пожалуйста, Тони, — тихо протянул он, любопытно обернувшись, выпячивая зад и подставляясь под сильные ласки.       — Не торопись, Пит, я никуда не убегу.       Это заявление действительно заставило оглянуться и удивленно уставиться в лицо. Тони хитро, но нежно смотрел на Питера. Искусанные губы тепло улыбались, заставляя таять от переизбытка чувств.       Питер уткнулся в сгиб шеи и тихо прошептал:       — Обещаешь?       — Обещаю.       — Что бы ни стряслось?       — Только если сам выгонишь.       Питер гортанно простонал и цапнул Тони за плечо.       — Ай!       — Ты говнюк, ты знаешь? — рассерженно заявил Питер.       — Что? Почему?       — Ты мне поверил! — прикрикнул он.       — Ты был очень убедителен, — закатил глаза Тони. — Да и твой взгляд. Откуда я мог знать, что это реакция на меня...       — Если бы думал своей гениальной башкой...       — Я бы сейчас был где-нибудь в Новом Орлеане, а не лежал бы тут в обнимочку с тобой, намереваясь поиметь.       — О, так мне все еще есть, на что рассчитывать? А то ты только и делаешь, что болтаешь, да сбегаешь.       Тони напыщенно фыркнул, скинул с себя взвизгнувшего Питера, распластав того на животе и навалился сверху.       — Кончишь раньше, чем я разрешу, уйду, и ты меня больше никогда не увидишь.       — Это самая стремная угроза, которую я когда-либо слышал, — тем не менее с придыханием проговорил Питер. Было в его тоне что-то действительно пугающее. Решительность, с которой этот человек шел в каждое свое сражение.       Вместо ответа Тони вновь огрел поджарую ягодицу. А потом еще и еще. Питер взвизгивал на каждый удар, а потом спрятался под подушку и попытался заглушить свой голос. Он ждал нового удара, но тот все не наступал. Он удивленно поднял голову и обернулся, но тут-то Старк его и подловил, шлепнув в очередной раз. Питер простонал и попытался спрятать уже порозовевшую пятую точку, но вместо этого Тони просто подхватил его под бедра, заставив встать на четвереньки. Тот замер, ожидая продолжения импровизированной порки, но вместо тяжелого шлепка по раздраженной коже, ощутил прикосновение сильной руки. Она нежно огладила ягодицу и отвела ее в сторону.       Питер заалел от одной только мысли о том, в каком виде предстал сейчас перед Тони. Его чертовски смущала такая открытость, но и спрятаться он не спешил. Вместо этого он ждал и тихо дернулся, когда что-то сухое и мягкое, подозрительно похожее на губы, аккуратно коснулось его копчика. Влажный язык размашисто лизнул там же, а потом стал опускаться вниз, ведя влажную дорожку до самой сокровенной дырочки. Питер икнул и просто загорелся, когда почувствовал настойчивое скользкое проникновение. Близость со Штейном заставляла его быть готовым в любой ситуации, и сейчас он был мысленно благодарен за это. Но это все равно не мешало ему смущаться столь тесному контакту. Из легких непроизвольно вышел тихий протяжный стон. Руки судорожно вцепились в постель так, что ткань затрещала.       Питер боялся обернуться, боялся представлять, потому что одно лишнее движение, и он точно спустит.       Вторая рука накрыла саднящую половинку, раскрывая юношу полностью. Юркий язычок игрался с ложбинкой, мягко продавливал сфинктер и обводил по кругу. Тони потирал попеременно то пальцами, то колкой щетиной, раздражая всеми возможными способами, заставляя Питера сходить с ума от ощущений и тихонечко подвывать.       Оставив в покое дырочку, мужчина поднялся выше, чмокнул в бедро, поясницу, лопатку, пока не добрался до шеи. Прикусив загривок, он физически ощутил прошедшую по телу Питера волну мурашек. Его тонкая рука нырнула к члену, пережимая основание.       — Хороший мальчик. Послушный, — прошептал ему на ухо Тони и начал вылизывать шею. Пройдясь носом за ушком, он вдохнул запах и сам сдержанно простонал. Член качнулся, задевая бедро Питера.       — Хочешь? — он потерся стояком о чужую кожу.       Питер, не в силах ответить, лишь кивнул пару раз.       — Тогда мне понадобится твоя помощь.       Тот лишь смиренно ждал.       — Подготовишь себя для меня?       Питер все-таки не сдержался и гортанно простонал.       — Не понял, — издевательски подметил Тони.       Тот злобно рыкнул на него, принял игру и хитро ухмыльнулся. Плюхнувшись на живот, он дотянулся до тумбочки, выудил оттуда тюбик со смазкой и перевернулся на спину.       — Я... удивлен, — вслух заметил Тони. — Ты готовился ко встрече со мной?       Он лишь нахмурился, затем вопросительно выгнул бровь, а затем издевательски усмехнулся:       — Это моя комната, идиот.       И пока Тони приходил в себя от этой мысли, Питер устроился поудобнее, выдавил смазку себе на пальцы и широко расставив ноги, приставил ладонь ко входу. Отвлекшись от мыслей на зрелище, мужчина откинулся и принялся наблюдать.       Запала Питера хватило ровно до тех пор, как первый палец проник вовнутрь. Взгляд Тони потемнел, язык невольно пробежался по губам, предвкушая аппетитное представление. Юноша прикрыл глаза, закусил губу и стал плавно растягивать себя, непроизвольно подаваясь бедрами вперед. Его дыхание участилось. Чтобы не чувствовать себя настолько раскрытым напоказ, он попытался отвлечься. Но как тут отвлечешься, когда взгляд вожделеющих, почти черных глаз так жадно смотрит на тебя, что ты буквально кожей чувствуешь его? Питер весь горел от стыда и иррационального желания. Ласкать себя перед другим человеком оказалось намного более смущающим, чем он мог себе представить.       — Я... я делал это всего пару раз, — тихо простонал он, — представлял, что это ты.       Он попытался отвлечься хотя бы разговором. Ну или смутить Тони до своего состояния, чтобы тот не выводил его из равновесия своей неприкрытой вообще ничем похотью.       — И как я делал это в твоих мечтах?       Питер чертыхнулся. Сам загнал себя в ловушку. Внутреннее желание вывести Тони из себя снова проснулось, так что он просто пошел ва-банк.       — Обычно я делал это в ванной. После того, как приду в себя, я принимал горячий душ и начинал обнимать себя. — В такт его словам рука плавно продолжала поглаживать, растягивая узкую дырочку. Он намеренно делал себе неприятно, чтобы хоть как-то отвлечь свой болезненный стояк. Выходило из рук вон плохо.       — Не торопясь, плавно опускался руками по телу. Всегда обходил стороной пах.       — Берег на сладенькое, — не вопрос, констатация. Тони перелег поудобнее и принялся лениво поглаживать свой пенис.       — Я гладил бедра, ягодицы, сжимал их, прямо как ты сегодня.       — Шлепал себя?       — Это неудобно, — надулся Питер, но отрицать не стал. Тони лишь тихо усмехнулся.       — Дальше.       Повинуясь властному голосу, он просунул второй палец и тихо простонал.       — Я... я долго готовился в первый раз. Это... смущает, когда у тебя полноростовые зеркала в ванной.       — Разглядел себя? — хищно улыбнулся Старк.       — Чуть шею себе не свернул, пытаясь рассмотреть со всех ракурсов.       — Чертов нарциссичный засранец.       Пришла очередь Питера усмехнуться.       — А потом я просто вошел в себя. — Он простонал, подавшись бедрами вперед. — Нашел простату, развлекался как мог, не жалея, грубо, — он просунул третий палец и болезненно оскалился.       —Я, по-твоему, грубый?       — Ну, это же мои фантазии. — Заметил Питер и снова простонал. Трахая себя пальцами, он беззастенчиво подмахивал бедрами, кажется просто забыв про существование наблюдающего за ним Тони.       — Ладно, хватит, — тут же приказал мужчина, понимая, что Питер просто поплыл. Тот недовольно замычал и взвизгнул, когда чужая рука схватила его за запястье и грубо отняла от себя. Второй рукой Тони перехватил основание члена юноши и с силой пережал его, заставляя того зашипеть от боли. — Ты же сам хотел видеть меня грубым, — нагнувшись над ним, он лизнул уголок чужих губ.       — Я разве что-то сказал? — нахально ответил тот.       Тони впился жарким глубоким поцелуем в податливый рот парня. Он вылизал его весь, настойчиво трахая языком, заставляя почти захлебнуться. Питер стонал ему в губы, разрываясь между желанием отстраниться и вдохнуть и необходимостью утонуть нахрен из-за этого дьявольски умелого языка.       — А презервативы у тебя есть, милашка? — похабно улыбнулся он, когда Питер начал отключаться.       Тот жадно вдохнул и, в попытке отдышаться, попытался ответить:       — Нет. Не имею... привычки, — пояснил он, — носить презервативы. И всегда тырил... и выбрасывал их из всех заначек Штейна. Только благодаря этому... моя задница еще цела.       Заявление выбило весь воздух уже из легких Тони.       — А тебе, сладкий, можно и без него, — хищно ухмыльнувшись, чмокнул его Питер. — Даже если ты и подцепил что-то в этом своем притоне, ко мне эта зараза все равно не липнет. Проверено.       А вот это заявление кувалдой шарахнуло по башке, заставив прижаться лбом к хрупким на вид ключицам парня.       — Я... я... у меня, — начал заикаться Тони, но Питер быстренько прервал его, пока не началась истерика.       — Это мое решение, Старк. И, богом клянусь, если ты сейчас им не воспользуешься, уже ты никогда больше не увидишь меня.       Тот поднял на него свои глаза, полные отчаянного желания вперемешку с болью и нежностью. Питер понял. Он просто понял все, нежно обнял его и, не произнося ни слова осторожно коснулся его губ своими. Это был самый чистый, самый невинный их поцелуй на сегодня. Но он нес в себе куда больше всех сказанных слов.       Такие отношения сложно назвать любовью, они оба понимали это, и оба соглашались. Все, чего им хотелось сейчас, немного близости без посторонних, немного отчаянного понимания и утешения, которое они смогли найти друг в друге.       — Пожалуйста, — на грани слышимости прошептал Питер. И Тони, прикрыв глаза, услышал его. Осторожно пристроившись меж стройных разведенных ног, он переложил Питера поудобнее и направляя головку, плавно вошел в него.       Тот сразу зашипел и поджал пальцы на руках и ногах, снова затрещала ткань. Тони не торопился, и в этот раз, в отличие от бесчисленных предыдущих, он не хотел торопиться. Он наслаждался каждой секундой. Ощущением напряженного Питера, его пульсирующими мышцами вокруг своей головки, сбитым дыханием и легким румянцем на щеках. Наслаждался руками, что беспрерывно шарили по кровати, ногами, которые обхватили его поясницу. Не хотелось торопиться. Момент был таким идеальным.Не в боли было дело, не в положении тел. Сейчас между ними была интимная открытость. Словно две души наконец-то раскрылись друг перед другом, обнажив беззащитные внутренности.       И самое прекрасное во всем этом моменте было то, что понимали это оба. Мечущийся по кровати Питер знал, что Тони наблюдает за ним. Он присматривает, все чувствует и понимает. Рядом с ним Питер может быть таким, может проявлять свои чувства. Тони защитит их, защитит Питера.       Настолько щемило от невыраженной нежности, что плакать хотелось. И не было смысла скрывать этих слез, потому что, черт подери, они наконец-то только вдвоем. И между ними нет больше ничего.       Плавный толчок растянул эйфорию во времени. Питер простонал, запрокидывая голову, а Тони лишь тихо улыбнулся и навалился чуть вперед. Плавные толчки, один за другим, проникали в тело Питера, заставляя раскрываться еще сильнее. Рука снова поползла вниз, пока неуверенная, но он знал, что вскоре ему точно потребуется ее помощь, чтобы не кончить раньше времени... потому что он знал Тони.       Любому другому этот взгляд мог показаться слишком холодным и безразличным. Только не Питеру, который знал, что так же Тони смотрит на все произведения своего инженерного искусства, с той же скрупулезностью следит за тем, чтобы все работало правильно. Он ведь обожает это, а значит сейчас он обожает Питера.       Плавные толчки стали увереннее и короче. Тони подхватил юношу под коленями и развел ноги в стороны, срывая удивленные стоны, сменяющиеся тихим хныканьем. Питер чувствовал тяжесть чужого тела, чужой жар внизу, настойчивость, с которой Тони имел его. И хотел продолжать. Просто бесконечно, в моменте здесь и сейчас, ему хотелось быть частью этого невероятного человека, который готов был пожертвовать жизнью ради того, чтобы у Питера не было проблем из-за Штейна.       Тони готов был пожертвовать даже их отношениями, даже этим моментом, чтобы Питер был счастлив. Хорошо, что Питер не такой самоотверженный герой. И хорошо, что сейчас они вместе.       Член начал болезненно ныть. Питеру пришлось передавить у основания, чтобы не кончить раньше приказа. Это стало настоящим испытанием. Он всего пару раз так же долго терпел, но тогда были совершенно другие обстоятельства. Их даже сравнивать смешно.       Заметив жест Питера, Тони улыбнулся и чуть изменил угол проникновения. Тот взвизгнул сквозь сжатые зубы и попытался расслабиться, но теперь каждый толчок Старка отдавался мощным разрядом удовольствия, сводящим с ума. Он стиснул зубы до хруста, стараясь сдержать свой скулеж, но окончательно сдался, когда уже взмокший Тони сам стал порыкивать от ощущений.       Питер чувствовал, как начал пульсировать орган внутри него, как участилось дыхание Тони и стал рваным ритм его проникновений. Закинув чужие ноги себе на плечи, мужчина притянул Питера за бедра и вошел на всю длину, замерев так на несколько секунд. Потом вышел полностью и снова со всего размаха вошел. Похабные шлепки, что издавала плоть при этом, сильно смущали Питера, но он не смел смыкать глаз. Только не когда Тони так самозабвенно трахает его.       Согнув юношу практически пополам, тот впился новым поцелуем, терзая искусанные в кровь губы. И вместе с тем он толкался так глубоко в теплое податливое нутро, как позволял его немаленький размер, вырывая из глотки парня стоны, вторя им своим рычанием.       — Хочу тебя всего. Себе. Навсегда, — чеканил слова вслед за толчками он.       — Кончи в меня, — сам не ожидая от себя, попросил его Питер.       От одной только мысли уши загорелись у обоих, и Питеру стоило больших усилий, чтобы не спустить вот прямо сейчас.       — Раз ты так просишь, — едва не растеряв уверенность, Тони прикусил чужую губу и резко взвинтил темп, заставив того чуть ли не кричать от боли и наслаждения. Еще пара особенно чувственных толчков закончила дело, заставив Тони выгнуться дугой и судорожно излиться в чужое тело.       Питер ловил дыхание с его губ, хотел насладиться всем спектром чужих эмоций, но болезненный стояк отнимал все чертово внимание.       Как только член опал, Тони плавно вышел из растраханной дырки и облизнулся тому, как та ритмично сокращается, выталкивая из себя его семя. Взгляд заметил кое-что более интересное. Разведя в стороны слабые ноги, Тони припал ртом к паху Питера, который до сих пор держал болезненный стояк.       — Хороший мальчик. Потерпи еще немного, — он улыбнулся и чмокнул головку, смакуя на губах смазку.       Питер заскулил, откидываясь на подушку, не в силах смотреть уже на этого горячего, развратного демона-садиста.       Тони лизнул кончик, поиграл язычком с уздечкой, провел вдоль всего ствола, а потом плавно, прижимая губами, вобрал в себя член Питера на всю длину. Пару раз сглотнув, он сжалился над подвывающим подростком и просто убрал его руку с пениса, в немом разрешении.       Судорога прошила все тело, выгибая дугой, и Питер зашелся в сладкой истерике, впился рукой в волосы Тони и, не сдержав себя, излился прямо тому в горло. Когда звезды перед глазами померкли, ему стало так чувствительно и так больно, что низ живота прихватило новой судорогой. Тело едва нашлось чем ответить, вновь выгибая его, изливая семя в рот Старка второй раз.       Вылизав все до последней капли, мужчина отпрянул от уплывшего уже Питера. Мультиоргазмы у женщин это одно. У мужчин — совершенно другое. После них хочется спрятаться от всего мира, и чтобы никто не трогал, желательно всю оставшуюся жизнь. Примерно так сейчас себя должен был чувствовать гиперчувствительный Питер по прикидкам Тони. Так что мужчина просто завернул его в одеяло и, не рискнув лечь рядом, стащил вторую подушку и устроился на диванчике под пледом. Он мог бы найти другое место, дом наверняка имеет гостевую комнату, но, зная отношение Питера к своим побегам, Тони решил, что так будет безопаснее.