Сдавайся

Так холодно. Почему так чертовски холодно? И темно, словно солнце выключили. Ничего не разобрать. Сердце едва не выпрыгивает из груди, когда на плечо ложится тяжёлая холодная ладонь. - Не вини себя, - Йо, это совсем не то, что я хочу услышать. Мы ведь оба знаем, что это не правда. - Это могло случиться … - Заткнись! – истошно кричу, потому что нервы начинают сдавать. Это единственный способ заглушить внутренний голос, который отрицает всё, включая реальность. Вес ладони словно растворяется в душащей меня пустоте, и снова эта звенящая в ушах тишина. Вдруг чувствую влагу на своём лице. Недоумённо гляжу вверх и вижу серые тучи, которые низвергают на землю поток холодных капель. Дождь? В таком месте? Только не снова… Срываюсь с места, набирая скорость, переходя на бег. Внезапно спотыкаюсь обо что-то и падаю лицом в сырую землю. Прекрасно. Поднимаюсь на локтях, вытираю лицо от налипших комков грязи, и в груди холодеет, когда вижу серый камень могильной плиты, о которую запнулись мои ноги. На ней имя, которое я предпочёл бы забыть. Имя, которое преследует меня во сне и наяву, снится в кошмарах. Нет. Пожалуйста… Где-то за спиной раздаются шлепки шагов. Они звучат так оглушающе, отмеряя количество отведённых мне секунд жизни. Их узнаваемость так очевидна для меня, что начинают трястись поджилки. Когда звук шагов раздаётся буквально в паре метров, к горлу подступает тошнота, а в глазах темнеет. Становится ещё холоднее. Грязь под ладонями начинает замерзать, сковывая руки и ноги. На ресницах появляются белоснежные иголочки инея, а изо рта вырывается пар. Тепло стремительно покидает моё тело вместе с остатками разума. Время словно замедляется. Секунды текут бесконечно медленно, словно патока. И нет желания более жгучего в эту минуту, чем провалиться в бездну. Ад на фоне того, во что превратилась моя жизнь, покажется райским уголком, островком оазиса среди пустыни. Непроизвольно сглатываю, но ничего не выходит. Вся влага в организме как будто застывает, предавая меня. Ещё пара бесконечно долгих секунд, и мир сужается до одной единственной точки. На твоём силуэте. Неужели ты недостаточно мучаешь меня? Пришёл, наконец, прикончить? Но звук шагов удаляется, и я в недоумении вскидываю голову, уткнувшись взглядом в твою спину и охапку голубых роз в левой руке. И при виде этих дьявольских цветов вдоль позвоночника пробегает волна мурашек, мутит ещё сильнее, в глазах начинает темнеть. Страх липкими лапами обхватывает меня со всех сторон, парализуя. И душит-душит-душит. Руки уже почти утратили чувствительность. Влага в глазах застывает, не успевая скопиться. Кажется, я больше не могу даже моргнуть. Как в замедленной съёмке ты опускаешься перед могильной плитой на одно колено и возлагаешь цветы. И как только голубые лепестки с лазурным отливом касаются земли, меня накрывает самая настоящая истерика. Я начинаю судорожно дергаться, пытаясь высвободить руки из оков льда. Вместо крика изо рта вырывается лишь полузадушенный хрип и, кажется, последнее облачко пара. И для тебя словно ничего не существует, кроме серого могильного камня перед собой и голубых лепестков под ногами. Моя истерика как само собой разумеющийся аккомпанемент этой драмы. Твоё лицо скрыто от моих глаз, но по твоей сгорбленной застывшей фигуре так ясно читается отчаянная боль, от которой почему-то мне становится ещё невыносимее. Цветы на стылой земле начинают медленно покрываться корочкой льда. И последнее, за что цепляется разум, так это за их спасение. Только бы успеть. Иметь возможность хотя бы сейчас спасти. Спасти Тебя. Но онемевшие руки не слушались, а сердце уже натурально устало перегонять кровь по моим сосудам. Сантиметр за сантиметром цветы замерзают и превращаются в ледяные скульптуры. - Нет! – лишь с жалобным хриплым надрывом удаётся выдавить мне. И дальше всё происходит так быстро, что мои лёгкие едва ли успевают сделать два вздоха. Вздрогнули твои сутулые плечи, рука судорожно хватает замёрзшие цветы, разбивает их бутоны о камень плиты и, развернувшись ко мне всем телом, всаживаешь острый конец замёрзшего стебля мне в голову. - Хоро! – вскакиваю в постели и дышу судорожно, вцепившись в одеяло. Глаза мечутся по палатке, натыкаясь на полотняные стены. Приснилось. Снова кошмар. Так холодно. Изо рта вырываются облака пара. Кажется, последнее тепло покидает моё тело. Простынь рядом аккуратно расправлена, будто нынешней ночью и не было никого со мной. Будто не было безумия, витающего в воздухе. Будто не было пронзительных голубых глаз напротив. Запускаю пятерню в спутанные ото сна и секса волосы и, зажав голову руками, истошно кричу, ощущая, как глаза предательски наполняются влагой.