двое в лодке, не считая меня

— Алло, привет, я тебя не разбудила? — Етить твою налево! Персия звонит мне в 4 часа утра, я могу спокойно поспать хоть когда-нибудь? — Нет, все в порядке. Что случилось? — Я вежлив ровно настолько, насколько вежливым может быть человек, которого разбудили посреди ночи. — Можно я приеду? — Чего? Она совсем из ума выжила? — Эм, ну, приезжай. — Спасибо.       Мне стоит научиться говорить «нет», если я чего-то не хочу. Хорошо, что моей мамы нет дома. Хотя нет, плохо, тогда бы я смог найти причину, чтобы сказать ей не приезжать. Дурак я, ебать. Наверняка мать опять со своим очередным любовником ночует на другом конце города.       В принципе, ладно, я и так спал почти 8 часов, а этого, говорят, достаточно для здорового сна. К тому же, я надеюсь, наш с Персией разговор наконец сведется к расставанию. Или хотя бы к безвыходному конфликту.       Блять! Ненавижу себя, потому что я беспокоюсь за девушку, которую ненавижу сильнее себя (а это, поверьте, очень сильно). А-А, я готов разорваться от того, что сейчас глубокая ночь или очень-очень раннее утро, мало ли кто шляется по улицам. Не хочу ей звонить. Отправлю ей СМС: «Давай я тебя встречу, когда приедешь». К счастью, ответа долго ждать не пришлось, и вот она написала: «Я на такси, но когда я буду подъезжать, я тебе позвоню». Блять, я же почти голый. Надо одеться, я ведь не могу встретить ее в одних трусах. Сейчас бы в четыре часа ночи наряжаться. Ладно, натяну треники, наверх футболку накину и выйду, как есть. В конце концов, мы «встречаемся» пять лет — не смокинг же мне надевать. Вдруг раздается звонок в дверь. Я надеваю на ноги первое, что попалось под руку — старые зимние ботинки, и выбегаю. М-да, странное зрелище: растрепанный парень в пижаме и зимних ботинках. Ладно, не хочу, чтобы она мерзла (и что я так о ней беспокоюсь?). Я выбегаю на улицу, и не успеваю я до конца открыть парадную дверь, как она налетает ко мне в объятия. Честно говоря, после моего безумного сна, я уже не с таким отвращением обнимаю ее. Даже наоборот. — Пошли, здесь холодно, — я приобнимаю Персию за плечи, и мы заходим ко мне в квартиру. Я провожу экскурсию из разряда «вот выключатель от ванной, а вот от уборной», и веду в свою комнату. Она садится ко мне на кровать. — Извини, здесь немного неубрано, — у меня на столе кружек-пять с недопитым кофе, да и тетради разбросаны, — я не ждал гостей. -- Особенно в четыре часа утра! Еще бы я стал тут убирать. — Ничего. Спасибо, что разрешил приехать… — Так… что случилось? — Сделаю вид, что меня это хоть сколько-то волнует. — Я поругалась с родителями, мне не хотелось ночевать дома, — так, стоп, она у меня ночевать собралась? — Э-эм, — я слегка замешкался, — ничего. Можешь оставаться, — блять, я точно должен научиться говорить «нет». — Спасибо, — она улыбнулась лишь уголком рта. При таком свете ее лицо выглядит особенно прекрасно, не знаю, почему. Просто она красивая. Я бы нарисовал черты ее лица. — Хочешь чаю? Кофе? — Нет-нет, спасибо, — я не знал, что еще говорить, так что я сел в кресло напротив кровати и стал думать. Она молчала и смотрела в пол. Ей явно было неловко. Еще бы не было! — Олег… — М-м? — что еще? — Можешь… обнять меня? — она посмотрела на место на кровати рядом с собой. Честно говоря, я не знаю, что меня сподвигло сделать это, но я сел рядом и обнял ее. Ее тело такое… теплое, а грудь такая мягкая. Мне нравилось ее обнимать в этот момент. Мне вообще сейчас она нравилась. Пожалуй, как в тот день в пятом классе, когда я предложил Персии встречаться. Приятно это вспоминать. Я слишком часто говорю «честно говоря», но, честно говоря, за последний день я совершенно перестал понимать себя и свои желания: то я не могу терпеть выкрутасы Федора, то целую его во сне: то я ненавижу Персию и хочу ее бросить, то мне хочется ее обнимать до скончания моего века. Вдруг она отклоняется слегка головой от моего плеча. Она проводит руками по моей шее и запускает их в мои волосы. Это чертовски приятно! Меня не гладили по голове с тех пор, как я закончил детский садик. Неожиданно она наклоняет голову ко мне, слегка поворачивает ее и целует меня. Не могу сказать, что я оценил этот поцелуй. Такое чувство, что я губы окунул в слизь — такие примерно ощущения. Но, признаться, я не собирался отстраняться. Это всяко лучше, чем целовать своего препода по русскому и литературе. Я думал, что на обычном поцелуе все кончится, но Персия стала запускать свои руки мне под рубашку, а, затем начала подбираться к ширинке. «Эй, девочка, не для тебя свой пресс качал!» Я не знал, что делать. Мне она совершенно не нравилась в сексуальном плане, но я же не мог просто сказать ей: «Прости, подруга, но я тебя не хочу. Соре». Хотя, почему нет? — Эй, эй! — Я отстранился. Хух. Она стала вопросительно на меня смотреть, — я не готов, — тупое оправдание всех девственников в фильмах, да? Ну, в принципе, да. Персия кивнула головой. Ха, сработало! Как в фильмах! Слава богу, я не лишусь девственности здесь и сейчас, когда меня так сильно клонит в сон. — Я хочу спать, — это же правда! Нет, все же неправда. Это оправдание того, что я либо гей, либо импотент, либо недотрога.       Я лег на свою привычную сторону на кровати, и, блять, Персия легла рядом со мной и положила мне голову на грудь. Я решил ничего не делать на этот раз, возможно, она поймет «намек». Если нет, то я зарежу ее, честное слово!

***

      Я проснулся. На мне почти полностью лежит Персия. Блять! Персия! Я надеялся, что это был очередной сон, но сейчас я хочу в туалет и не могу даже встать с кровати! Окей-окей, я просто уберу ее тушу с моего тела и пойду в уборную. Вроде как мой план сработал и Персия не проснулась.       Я зашел в туалет, и, все стало в миг хорошо, но… ЧЕРТ! Уже 8:46! Учеба началась уже не меньше, чем 16 минут назад! Блять, блять блять! БЛЯТЬ! У меня же Федор первым уроком! — Вставай! — Закричал, что есть мочи я, и Персия, сонно потерев глаза, смотрела на то, как я переодеваюсь. — Что? — Хуй через плечо! Урок начался минут уже 20 назад, собирайся быстрее! — Я грубил просто потому что не хотел, чтобы Федор еще и нас с Персией вдвоем подкалывал как пару. Но, в принципе, мы уже опоздали и громких криков нам не избежать. Хотя это не утешало меня, и я продолжал злиться на Персию. — Поторопись, — я уже надевал куртку и ботинки, а Персия все металась по квартире в поисках чего-то, — успокойся, я дам тебе денег на завтрак. Только собирайся быстрее, — одна из немногих вещей, которые я знаю о Персии — это то, что она любит поесть, но не любит этого признавать. — А-А-А! Мне надо в уборную! Я ненакрашена! — Есть вещи и посерьезнее, ты и так прекрасна! — Правда? — Она посмотрела снова щенячьими глазами. Видимо в прошлой жизни она была собакой. — Да, правда, правда, давай поторопись! — Господи, я был готов на все, только бы она не задерживала меня еще больше.       Спустя 35 минут от начала урока мы вбежали в школу. Вахтерша на нас осуждающе посмотрела, но мы это проигнорировали и просто отправились переодеваться. Лишь скинув куртки, мы помчались по лестницам с такой скоростью, с какой, я думаю, мы даже на физкультуре зачеты на скорость не сдаем. Персия вбежала в класс первее меня, так что, Федор, тихо спросив ее о чем-то, отправил ее на место и сфокусировался на мне. — Снова, — между его бровей появилась морщинка. Мне так хочется придумать матерную рифму к слову «снова», чтобы обидеть его больше, чем он обидит в ближайшие пять минут меня, но у меня в голове пусто. Я сосредоточен на том, чтобы восстановить дыхание. — Я что, тебя не предупредил вчера? Я сказал тебе на уроке, после урока — еще опоздание, и твоя мама будет в школе. Тебя это не волнует? — Нет, ебать, не волнует! Я не был настроен, чтобы спорить, так что я промолчал. Но это было плохой идеей, и Федор закричал очень громко, — я с кем разговариваю, а, Олег? С кем? — Я, как никогда кстати, вспомнил свое недавнее сравнение Федора с ежиком, поющим как Киркоров. Именно в этот момент он был на него похож более всего, особенно с его недовольным, но, вместе с тем, невыспавшимся лицом. Да, это было точно очень кстати, а вот то, что я начал невольно смеяться, было совершенно не к месту. Если бы он знал, о чем я думаю, то он бы точно захохотал! Но он же не икс-мен, блять! Мысли он не читает! Так что я уже предвкушаю его еще пущий гнев. — Тебе смешно? Ха-ха, так смешно, что ты предпочитаешь своему образованию ночь с девушкой. — А вы что, ревнуете? — Я не смог сдержаться, читатель, прости меня! Честное слово, через секунду после того, как я это произнес, я вспомнил всех богов и идолов, которых знал и уже мысленно принес им в жертву себя. «Пошутил над учителем», — вот, что напишут на моем надгробии. Боже мой, у него вместо одной морщинки на лбу появилось их еще штуки-три, не меньше! А-А, как мне хочется сейчас засмеяться над ним, но надо держаться, или мне будет хуево. Пока Федор думает, что мне ответить и все сильнее морщит свое лицо, я успеваю оглядеть класс, и я вижу, как одни улыбаются, другие шутливо крестятся, а остальные не шутливо боятся. — Сел на место, — приказным тоном сказал Федор. — Я еще не придумал, что с тобой сделаю за твое «остроумие», но за опоздание я точно отправлю тебя к директору, — я, шокированный тем, что он растерялся, продолжал стоять на месте, смотря на него и переваривая произошедшее за последние минут-пять. — Я что, непонятно выразился? Сел на место! — Он так рявкнул, что я аж вздрогнул. Ебать, у него есть какие-то эмоции, как оказалось. Что ж, пожалуй теперь точно стоит сесть. Я уж было сел за пятую парту к удивленной Персии, как вдруг Федор закричал не своим голосом: — Сядешь напротив меня, понял? И будешь сидеть здесь до конца школы! — Ну да, теперь над его лицом трудно было смеяться, но оно продолжало не подходить его собственному голосу. Я сел за первую парту у двери и стал раскладывать вещи. — Куда ты вещи раскладываешь, гений? Звонок прозвенит через минуту! — Его тон больше не звучал так грозно, и я снова чувствовал, как изнутри поднималась к горлу волна смеха. Блять! Олег! Сдерживайся! Но этот порыв оказался сильнее моей силы воли, и ровно в тот момент, как прозвенел звонок, я захохотал так, как не хохотал никогда — от души. Я не думал, что она у меня вообще есть. Федора это так взбесило, вы бы видели его лицо. — Все! Все вышли из класса! А вот Олег остался! — Я очень надеялся, что хоть кто-то сделает что-то кроме того, как бросит на меня сочувственный взгляд. Но этого не произошло, и все до единого торопливо вышли из кабинета. Федор явно не торопился со мной говорить — он ходил по классу взад-вперед, пока вдруг не остановился напротив меня и не сказал: — Ты считаешь, — начал рассудительно он, — что проспать до утра с девушкой важнее, чем придти на урок литературы, так? — Вообще-то, да, — это было истинной правдой, только жаль, что Федор не хотел эту правду слышать. Хотя, нихуя не жаль! С каких пор меня вообще это ебет?! — Посмотрим, разделит ли это твоя мама, директор и завуч. Неужели ты, Олег, хочешь, чтобы весь педагогический состав узнал о твоих отношениях с Персией? А вот они узнают, потому что ты не подумал перед тем, как подставить свою жопу и жопу твоей подруги. Все, Олег, теперь ты от меня не отделаешься. — Я сменю школу и проблема будет решена, — как меня взбесили его высказывания! Как же непрофессионально заявлять своим тупым сплетникам-коллегам о моих отношениях, которые их даже не касаются! — Удачи получить золотую медаль в другой школе, — он тоже был немало раздражен, — там твое остроумие тебя не спасет. — Да пошли бы вы, Федор Сергеевич, — и я, как настоящий аристократ должен был плюнуть ему в лицо и выйти, но я обошелся только последним.       Да уж, я думаю, Федор немало охуел от моей наглости! Блять, да я горжусь собой просто! Наконец, впервые я сказал то, что действительно думаю, без страха наказания. Это однозначно прорыв!       Пока я считал ступеньки до следующего этажа, я не заметил, как они вдруг кончились. Войдя в рекреацию, класс окружил меня и стал хлопать. А хули хлопать-то? Я же не комик, блять, а если бы и был им, то лучше бы денег дали, а не воздух сотрясали. Персия аж засвистела. — Зачем? — Спросил я — Просто так, — сказала Персия, — наконец ты уделал этого мудачеллу. — Хоть в чем-то я был с ней согласен.       Сегодня учеба кончилась быстрее прежнего, хотя уроков было вроде и столько же. Из-за моего утреннего поступка, мне стало гораздо легче на душе. Осталось высказать все что я думаю и остальному педагогическому составу, но пока что надо начинать с малого — с какого-то ебаната-классного-руководителя, эй-кей Его Величества. Я был очень доволен, что разъебал Федора спустя месяцы подколов из-за опозданий и попыток эксплуатировать то, что люди называют «творчество». Возможно, наконец, мне удастся сравнять счет.       Сегодня домой я пришел довольный, как кот, только что осушивший целую миску молока. Сразу я бросил на пол рюкзак и развалился на кровати. Наконец я смогу поспать по-человечески, без навязчивых мыслей, отвратительных снов, и звонков от ненавистных подружек. Так что, прости меня, мама, но сегодня я, во-первых буду спать в школьной форме, а, во-вторых, не стану делать эти гребанные уроки. Наконец я добил этого ебанутого отличника внутри себя! Наконец я стал тем, кем хотел быть всю жизнь!