Сказки прядильщицы

Говорила мне бабка лютая, Коромыслом от злости гнутая: — Не дремить тебе в люльке дитятка, Не белить тебе пряжи вытканной, — Царевать тебе — под заборами! Целовать тебе, внучка, — ворона. М. Цветаева.

      Говорила мне бабка старая, что не качать мне в колыбели ребенка, не быть матерью никогда и не выйти с церкви замужней женщиной. Не верила я, усмехнулась старухе, бросила несколько монет, чтобы затихла. Мне, дочери городского старосты, да не найти богатого мужа? Мать с детства, заплетая мне волосы, говорила, что мужем у меня будет богатый торговец, а может и царевич. Я была её единственной дочерью, милой Маринкой. Мать — статная красавица с синими глазами, дочерь бедной вдовы, и каждая в селе тетка, желала нашептать, что моя мамочка — ведьма. Я смеялась над всеми словами, ведь моя мать самая лучшая. И почему бы не взять её замуж?       Была в жизни моей богатой, между золотыми тканями и кольцами из лазурита одна печаль. Звали ту печаль Баженой, и она была моей старшей сестрицей. Мать её была первой женой папеньки и умерла от собственной глупости: упала в речку, когда стирала бельё. Бажена — любимица отца с глазами лани. Придет на гулянья — все и сбегутся к ней: добрая же, красивая. Как запоёт тонким голосом, только слезы украдкой вытирают. А мне что?! Не ровня мне сельские девки, мне суждено в мехах по царским палатам прохаживать.       Он приехал утром среднего месяца и зашёл в отцовский дом на рассвете. Бросил несколько слов высокого наречия, на котором только знать и говорит, да показал перстень с гербом князя, назвался Глебом. Вот только отец нашептал, что царевич Владислав-то, и нужно царскому сыну остаться на несколько дней у нас на дворе. Сидит царевич за столом, один взгляд на меня бросит, три — на Бажену. А поет-то сердце от темного взгляда да кровью обливается от взглядов на нее.       Лето сходит, а Бажена цветет, как роза светлая, да только царевича по углам целует. Остался он не по делах отцовских, а сердечных, любит Бажену Владислав крепко, а мне только сохнуть, как старухе. Царевич — мой, да другую любит, а на меня даже не смотрит.       Ненавидела я сестру крепко да не трогала, пока подруга сердечная замуж не вышла. Стоит Неждана, дочь ткача, в свадебном венке да смеётся. Мол, говорила Маринка, ты, что царевной будешь, только жених другую к венцу ведёт.       Говорила я Бажене: «Пойдем, милая, цветы соберём да травы». Что с ней стало? Бросила я сестрицу на камни речные, и окропились они кровью девичьей. Забрала река её тело, как когда-то мать её. Говорила я родителям, что сама сестрица упала, берегла её я да не смогла. Мать да отец верили, да только царевич во все глаза на меня смотрит. Бросил рукой да сказал: «Виновата, убийца».       Рыдала мать, как волчица ранена, когда тянули меня за волосы. Смотрел кузнец, взятый за палача, да острил большой меч. Смахнул он только, да упала голова кудрявая в мешок.