Музыкантишка

      Проснувшись в первом часу дня, я была сладко удивлена: Василиса Андреевна сидела за рабочим столом у окна и, видимо, проверяла тетрадки. Я потянулась и пожелала ей доброго утра.       — Привет, милая, — она не оторвалась от работы, — Твоя мама звонила в школу, и я, по счастливой случайности, первая взяла трубку, — Я села на кровать. Голова немного закружилась, а седалищные кости резко заныли, — Она спросила в школе ли ты, и я сказала, что да, и что после ты пойдешь ко мне заниматься немецким.       Я лениво потянулась и упала снова на кровать.       — Мальчики в школе? — спросила я, повернув голову на рыжую шевелюру, которая почему-то сегодня была кудрявая. Голубая рубашка с заправленными по локти рукавами дерзкими волнами выглядывала из черных широких брюк. Она элегантно закинула ногу на ногу. Стопы украшали мягкие тапочки-тигрята.       — Да, я их отвезла, — учительница задумчиво глянула в окно перед собой, — Но я думаю, что Анатолий всё-таки сбежал.       Я не могла оторвать от неё своих глаз (левый сегодня открылся): вся такая в работе, сосредоточена, водит своими длинными пальчиками по тетрадкам и часто кусает ручку.       — А кудрявые волосы тебе очень идут, — я опять села на кровать, попа вновь заболела. — В честь чего праздник?       — Захотела, — без интереса ответила она, — Элина, я почти закончила, — монотонно сказала Василиса, — Поищи, пожалуйста, на полке тренажер по немецкому языку, — она указала на верхнюю полку справа от стола, — Белый такой.       — Я бы сейчас с удовольствием глянула немецкий фильм, — Я подошла к ней и мягко провела рукой по её плечам, — Про плохую ученицу, — развернула её на офисном кресле, вставая на колени, — И строгую учительницу, — Я коснулась её бедер.       Василиса медленно нагнулась ко мне, открывая обзор на ложбинку между грудей в расстегнутой рубашке. Вчерашний недотрах явно давал о себе знать. Она не моргая смотрела мне в глаза.       — Пока ты не скажешь слово «ванная» на немецком…       — Понял, принял, — сказала я, перебив её. С улыбкой на лице я поднялась на ноги. Черные круги вновь завертелись перед глазами.       — Полотенце принесу позже, — она сделала паузу, возвращаясь к работе, — Только проверю твоих одноклассников.       — А может ты и меня быстренько проверишь? — протароторила я, возвращая ее в прежнее положение и вставая на колени.       — Элина! — с улыбкой отозвалась она, влепив мне легкий подзатыльник.       — Шучу-шучу, — довольно сказала я.       Я потопала в сторону вынны, эротично виляя попой и ощущая на себе взгляд учительницы. «Буквально вчера я была избита тремя отбросами, а сейчас совращаю учительницу в её же доме. Интересно, она клюнет?»       Зайдя в уборную, я ужаснулась: в зеркале, которое находилось над раковиной, было моё опухшее лицо. Разорванная нижняя губа, царапина от которой прошлась и по верхней (желтый синяк тянулся до самой щеки), запекшаяся кровь под носом, но изюминка сей картины — темно-синее, к виску отдающее желтым, пятно вокруг левого глаза. «Блять, — вырвалось из меня. — Ну что за нелюди, а… — я стала щупать скулы, нос. — Что мама скажет? — задала я вопрос своему не очень привлекательному отражению. — Не удивлюсь, если она меня сама отхуярит… " Я оперлась двумя руками о раковину и тщательнее вгляделась в зеркало. Лицо с жёлтыми и фиолетовыми пятнами смешно кривлялось, но иногда мне всё-таки было больно. Мои гляделки с отражением прервала Василиса.       — Тук-тук-тук, — игриво сказала она, открывая дверь, — Ещё не моешься? — она вошла в комнату и потянула мне полотенце. Заметив, что я вглядываюсь в зеркало, она осторожно спросила всё ли нормально.       — Конечно, — я развернулась на пятках и поясницей оперлась о раковину. Мое лицо расплылось в улыбке. — Ты видишь меня и всё ещё находишься со мной в одной комнате, — я сделала шаг вперед, — Сегодня я не пошла в школу, а значит стресс я пока не получила, — еще шаг, Василиса ответила тем же, — Ответь мне только… — мы были в пяти сантиметрах друг от друга. Запах её шампуня ударил в нос. Я перестала держать мысли в голове, — ты помоешь меня?       Прием «щенячьи глазки» и прикосновение к её талии должны были сработать. Но девушка долго смотрела мне в глаза, ничего не делая. Я старалась не нарушать тишины и как-то поддержать этот интимный момент. Василиса дотронулась до моей головы.       — Сильно тебе заехали, походу, — она засмеялась.       — Чо, — засмущалась я, — вот чо ты ржешь, а? — она откровенно залилась смехом. — Да, да, пошла я нахер.       — Ты могла сказать всё, что угодно… — она жадно глотала воздух, — но сказала это, о-ха-хах, — она вновь закатилась, но тут же выпрямилась, — Никогда мне такого больше не говори.       Девушка жадно впилась в мои губы. Еще пару минут назад она была вся такая серьезная, занятая… Сейчас Василиса горячо прижимает меня к себе. Я сейчас либо задохнусь (мой нос по неведомым причинам перестал функционировать), либо упаду, потому что Василиса сжала меня в таких неудобных тисках, что я одной ногой стояла на плюшевым тапочке.       — Погоди, — я отстранилась, ловя губами воздух, — ты… ты обычно так себя не ведешь, — она опустила глаза и ослабила хватку. — Что-то случилось?       Сердце учительницы билось медленно, но очень громко.