Музыкантишка

      — Я, конечно, — Василиса медленно шагнула в зал, — приношу свои глубочайшие извинения, — Изумрудные глазки скользнули по комнате и ее обитателям, — что… эм-м, потревожила данное мероприятие, — она развернулась на каблуках, — Но, кажется, надо отсюда уходить, — ее гибкие пальцы указали на дверь. Учительница вышла в коридор, — Чем быстрее, тем лучше! — крикнула она из далека.       В зале повисло напряженное молчание. Тупой, ничего не понимающий взгляд просматривался у нас всех. Мы секунду оглянулись друг на друга, а после выбежали из квартиры.       Морозное утро (ближе к обеду) встретило нас. Скрипучий снег, ломаясь под ногами, блестел на отдаленном солнце. Василиса в своей белой шубе сливалась с окружающей природой. «Что же она услышала? — задавала я сама себе вопросы. — Как она меня нашла? Неужели не поверила, что у меня всё под контролем?» Учительница то вынимала телефон из кармана и смотрела на загорающийся экран, то снова клала его обратно. Бледные тонкие пальцы потихоньку тряслись. Я не могла оторвать от нее взгляд. Не могла понять, что чувствую: благодарность за защиту от козла Паши или злость, что моя девушка мне не доверяет. Она в очередной раз достала мобильник. Пальчики быстро пробежались по экрану, заблокировали телефон и вернули обратно в теплое местечко шубы. Она повернулась и пошла к нам. Ее взгляд не выражал ровным счетом ничего, хотя походка стала немного приземистее, а плечи ссутулились.       — Такси подъехало, — сказала она нам, смотря в сторону остановки, — ждет вон там, — она дрожащей рукой указала в сторону серебристой тойоты. — Я заплачу, только… — сказала учительница уставшим тоном, — только езжайте домой.       — Послушайте, — начал Лёлик, — вы не обязаны были…       — Анатолий, — резко сказала Василиса, — заткнись и садись в машину.       — Я просто, — не унимался он, — нет, мы, — он осмотрел наш круг, в который мы непроизвольно выстроились, — МЫ хотим сказать вам спасибо.       Василиса поджала губы и коротко кивнула. В ее глазах всё еще читалась пустота.       Около такси мы с ребятами распрощались, Василиса бросила пару слов водителю, и они уехали. Василиса стояла теперь прямо, гордо, однако линия плеч то и дело подергивалась. Ее рыжие локоны обдувал морозный, но легкий ветерок. На фоне серого российского пейзажа она выглядела словно снежная королева. Ее бледное лицо незаметно сводило судорогой. Она закатывала глаза и глубоко дышала, стараясь не так сильно раздувать ноздри. «Ты так красива…» — подумала я.       — Я, кажется, там отпечатки оставила, — она протянула мне правую руку в красных дорожках. Капелька крови стекла между пальцев и упала на снег. Девушка слабо улыбнулась. Я, державшая между нами расстояние, кинулась к ней.       — Прости меня, — я легонько прикоснулась к порезанной руке, — Пожалуйста, прости, — рана была не глубокая, но в ней остались мелкие осколки. — Ты правда не должна была…       — Должна, — тихо отозвалась она. Я подняла на нее голову. В ее глазах стояли слезы. — Элина, я должна была…       — Нет.       — Да! — она фыркнула, — Ты понимаешь, что бы было с тобой, если бы я не пришла? — я сняла куртку и оторвала полоску ткани от майки. — Я не могла поступить иначе! Он мог просто вас всех там… АУ-у! — я перевязала ей рану. — Я должна была это сделать! Слышишь?       — Пожалуйста, не шевели рукой, — застонала я, — поехали в больницу!       — Элина, — я держалась за ее пальцы, в горле скреб колючий комок, — посмотри на меня.       Подняв на нее глаза, я увидела, как маленькая слезинка стекала по бледному, немного синеватому из-за холода лицу. Маска бесчувственной учительницы исчезла, оставив место для чувственной девушки, перепуганной из-за своей возлюбленной. Она здоровой рукой взяла меня за подбородок. Холодные пальцы потерли нижнюю губу. Я сжала скулы, чтобы не разреветься.       — У каждого человека есть свои секреты, то, чем он никогда и ни с кем не станет делиться. — Ее лицо медленно приблизилось. — Мой главный секрет — это ты, — прошептала Василиса. — И за то, чтобы мою тайну никто не раскрыл, я буду бороться.       Слезы предательски рассыпались по моему лицу. «Девочки такие девочки, да? — думала я. — И скажут друг другу красиво, и поплачут вместе… Только от этих слов как-то горько на душе. Словно я уже и не сильная, и не железная…»       — Но ты пострадала… — всхлипнула я, — из-за меня ты поранилась, — я схватила ее за руки поднесла к губам, — из-за меня ты ударила человека.       — Да, — всхлипнула она, — бутылкой, как в фильме.       Пытаясь сдержать слезы, мы вяло хихикнули. Василиса прижалась лбом к моему лбу.       — Я люблю тебя, — прошептала я.       — Я тебя.       Наши глаза снова встретились. Угрюмой, нервной Василисы уже не было. Ее рот расплылся в улыбке, синеватость лица прошла. Даже после столь чувственных слов она осталась такой сильной и благородной. «Львица,» — подумала я.