Black Butler Drabbles

- Много-много лет жил на свете один черный паук. И уже очень давно он пресытился этим бессмысленным существованием, давно сбился со счета, сколько глупых мошек пожрал. Он думал, что ничего более в этом мире не сможет вызвать его интереса. Но однажды среди бесконечной серости он заметил яркий свет. Это оказалась бабочка, попавшая в чужую паутину. Ее блестящие синие крылья были ободраны, крошечное хрупкое тельце трепыхалось, отчаянно пытаясь выбраться на свободу, в результате лишь сильнее запутываясь в липкой ловушке, но она все равно была такой невероятной красоты, какой он ни разу не встречал за всю свою бесконечно долгую гнусную жизнь. Черный паук был так поражен ее великолепием, что не мог допустить, чтобы она досталась кому-то другому. Бриллиант среди каменной гальки, солнце во тьме, чистота, не оскверненная грязью. Лишь он был достоин обладать ей! Чувствуя небывалый голод, захлебываясь слюной, он освободил бабочку, но вместо того, чтобы съесть сразу — залюбовался… Уж слишком редкий экземпляр попался ему на ужин! Дни шли за днями, паук неотступно следовал за своей жертвой, изредка накидывая на ее пути только ему одному видные нити, чтобы она не смогла улететь далеко, и не сводил с нее жаждущих, горящих огнем глаз. Она видела опасность, но не предпринимала ни одной попытки перехитрить паука, потому что была слишком горда, чтобы убегать от судьбы. Бабочка лишь расцветала на его глазах, поврежденные крылья заживали, ослепляя своей небесной синевой, стали больше и в сотни раз красивее, чем прежде. Сколько раз паук собирался ее съесть! Подбирался совсем близко, но всякий раз останавливался. Плененный совершенством хрупкой бабочки, он не мог заставить себя уничтожить ее. Закончив рассказ, Грелль отхлебнул большой глоток виски, а потом внезапно зарыдал, уткнувшись в собственный рукав. — Ну разве это не прекрасно?! — выдохнул он. — Хищник, влюбленный в свою же... же… жертву! Новое рыдание сотрясло плечи пьяного в стельку жнеца. И зачем он только согласился пойти в этот чертов паб? Хотя… Работы все равно было мало. — И?.. — протянул Рональд, не обративший никакого внимания на истерику. — Чем все кончилось-то? Паук все-таки съел ее? Она сбежала? — Я пока не знаю! — воскликнул Грелль, утирая слезы прядью собственных волос. — Так твоя же история! — Она еще не закончилась! — Ваша история точно закончилась, — оборвал их холодный, до боли знакомый голос. Рональд обернулся так резко, что чуть не улетел на пол вместе со стулом. Очки его съехали на бок. — Мистер Сатклифф, мистер Нокс, что за праздник посреди рабочего дня? — строго спросил Уильям Т. Спирс, брезгливо уставившись на подчиненных. — Уилли! — опомнился Грелль, с размаху обнимая Спирса и прижимаясь к его груди. — Ты пришел, чтобы пожалеть меня?! Уилл разомкнул беспардонные объятия, и Сатклифф, потеряв точку опоры, рухнул на пол взъерошенным малиновым мешком. Рональд же с нескрываемым ужасом смотрел на начальника, беззвучно открывая и закрывая рот в ожидании приговора. — У вас пять секунд, чтобы убраться отсюда, — протянул тот, блеснув стеклами очков. — Иначе следующие пару сотен лет будете работать без выходных. Рональд был готов справиться за две. Схватив за шкирку Грелля, который снова начал лить слезы, причитая что-то про бесчувственных демонов и начальников, он быстро зашагал к выходу. Как только подчиненные скрылись из виду, Уилльям воровато огляделся по сторонам, затем схватил оставленный Греллем стакан с ярко-янтарной жидкостью и опрокинул одним глотком. От рассказа Грелля ему было не по себе. Но не потому, что его ужаснули чувства паука и бабочки. А потому что он знал окончание этой истории. Когда-нибудь они сами увидят. Как бабочка, сбросив свои великолепные крылья, сама превратится в паука.